Безобразная Эльза - Перова Алиса - Страница 17

Слова о проживании ложились на благодатную почву, но… Было слишком много этих «но».

– Так заберите свою маму в Москву и составьте ей там компанию.

– Не получится, – вздохнул мой визави. – Мама – очень сложный человек и плохо ладит с моей супругой.

– Игорь Иванович, а давайте начистоту. Ни один здравомыслящий человек не станет предлагать работу с проживанием совершенно посторонней девчонке с улицы. Вы ничего обо мне не знаете. А может, я аферистка! И, пожалуйста, не надо сейчас говорить, что у меня на лице всё написано. Я сама знаю, что у меня на лице! И я Вам не доверяю!

– Браво, Элла! Возможно, Вы и правы, но теперь послушайте, что я Вам скажу. Поверьте, куда больше риск нарваться на аферистку среди дам, охотно претендующих на эту вакансию. До того, как я увидел Вас в салоне, у меня состоялись четыре встречи в этом кафе. И ещё шесть собеседований за вчерашний день. Итого – десять! Многие из агентства, с прекрасными рекомендациями, и ни одну претендентку мне не захотелось познакомить со своей мамой. Ни одно из десяти лиц не вызвало у меня симпатии. А я привык доверять своей интуиции.

Да что ж такое с моим лицом? Неужели такой простецкий валенок?! Нестерпимо хочется взглянуть на себя в зеркало. Но официант уже принёс мой успокоительный суп-пюре и густую солянку для Игоря Ивановича. Я вооружилась ложкой и твёрдо заявила:

– Простите, но я тоже не поеду знакомиться с Вашей мамой.

– А никуда не надо ехать, Эллочка! – воодушевился Игорь Иванович. – Мама живёт в этом доме…

В этом доме… В самом центре. Рядом с моим университетом, с нарядной площадью, «Леди Ди». Здесь круглосуточно бурлит жизнь, сверкает иллюминация, звучит музыка… Не похоронная музыка с кладбища.

– Мама очень самостоятельный человек и даже чрезмерно активный, но у неё не очень здоровое сердце, а она совершенно не хочет…

А ещё в этот ресторан иногда приезжает Женя… А, возможно, и очень часто приезжает. Наверняка часто, ведь здесь «Леди Ди». А в десяти минутах ходьбы находится офис «СОК-строя».

– … В таких случаях, главное – с ней не спорить, и тогда никаких проблем. Она очень добрый человек, и Вы это поймёте. Возможно, не сразу…

Только сегодня я вырвалась на свободу, на целых два дня сняла номер в гостинице с видом на водохранилище…

– … Ну и сфотографировать Ваш паспорт. Только без обид, Вы же сами понимаете, – продолжает заливаться соловьём мой неожиданный работодатель, а меня даже не беспокоит, что я всё благополучно пропустила мимо ушей.

– Игорь Иванович, а на какую сторону выходят окна?

– В маминой квартире? Два во двор и два – на сквер и центральный загс. Да красотища, Эллочка! Ну, хоть на пару недель! Мне срочно надо возвращаться, и совершенно нет времени…

Римма, скорее всего, не позвонит. А работа всё равно нужна… Не такая работа, конечно, но за две недели у меня будет возможность подыскать что-то стоящее, да и жить пока где-то надо…

Мы взбираемся по лестнице на пятый этаж, и я с удовлетворением отмечаю, что подъезд очень чистый и ухоженный. Но не очень тихий. Где-то громко звучит музыка и по мере нашего восхождения становится ещё громче.

– Нам точно сюда? – недоверчиво спрашиваю Игоря Ивановича, когда мы останавливаемся перед дверью, за которой певица выводит томным голосом: «Ведь я институтка, я дочь камергера… Я чёрная моль, я летучая мышь…»

Мой спутник молча кивает и вдавливает кнопку звонка.

Долго давит. И когда открывается дверь, мои глаза расширяются, а рот непроизвольно распахивается…

Высокий тюрбан из полотенца… Дымящаяся сигарета в длинном мундштуке, кроваво-алые губы… Короткий шёлковый халатик… Сухие жилистые ноги в четвёртой позиции…

– Игорюша, сыночек, а разве ты ещё не упиZдил в свою Москву?

Визуально определить возраст этой женщины не представляется возможным. Но присутствие уже немолодого сыночка позволяет предположить, что даме за шестьдесят. Невероятно, но мама с сыном выглядят ровесниками. Невысокую, худенькую и очень бледную женщину вряд ли можно назвать красивой… Но она необычная и притягательная. Единственное яркое пятно на бесцветном узком лице – её губы. Алые и насмешливые, они образовали аккуратную букву «О» и выпустили навстречу родной кровиночке сизое колечко дыма.

– Мам, вообще-то у нас гости, – смущённо заметил Игорь Иванович и помахал ладонью перед своим носом, разгоняя сигаретный дым.

– У нас? – белесые, едва различимые, брови взлетели вверх, а в голосе женщины послышались язвительные нотки.

Судя по хищному прищуру её глаз и презрительно искривлённым губам, я догадываюсь, что сейчас последует едкое продолжение, и подаю голос:

– Здравствуйте, – принимаю удар на себя, растягивая приветливую улыбку во всю ширину своего, внушающего доверие, лица.

Игорь Иванович кивает мне ободряюще и представляет:

– Мам, познакомься, это Элла. Надеюсь, Вы подружитесь, – и уже мне: – Элла, а это моя мама – Инесса Германовна. Прошу любить и жаловать.

Свой ответ женщина, как нарочно, пропевает хрипловатым голосом вместе с исполнительницей шансона:

– «Вы мне франками, сэр, за любовь заплатите… А все остальное – дорожная пыль».

Совсем несложно догадаться, что к просьбам моего спутника здесь не очень-то прислушиваются, поэтому на любовь я изначально не рассчитываю. И всё же еле сдерживаю рвущийся смешок.

– Мам, имей совесть! – начинает нервничать Игорь Иванович.

– Рюнечка, а скажи, пожалуйста, на кой ты притащил ко мне этого ребёнка? – молвила Инесса Германовна, скользнув по мне раздражённым взглядом. Кажется, она даже не собирается приглашать нас в квартиру.

– Объясню, когда мы войдём. Или ты так и будешь держать нас за дверью?

– А я вас и не держу, дети мои. Уёбен зи битте! – Инесса Германовна взмахивает тонкой рукой с зажатым между пальцами мундштуком, указывая своим изящным жестом нам на обратный путь.

Мне и смешно, и неловко одновременно, но, памятуя о том, что в компаньонки к старой грубиянке я вовсе не напрашивалась, принимаю единственно верное решение.

– Извините, Инесса Германовна, за доставленные Вам неудобства. Я, пожалуй, пойду.

Выпаливаю уже обоим «Всего доброго!» и, не дожидаясь очередного «вежливого» посыла, устремляюсь вниз по лестнице. Реагировать на оклик Игоря Ивановича не считаю нужным – свой скромный обед, как мне кажется, я уже отработала. Слышу, как Рюнечка что-то тихо и быстро бубнит своей экзальтированной мамаше, но это меня уже не касается.

Стараюсь прогнать сожаление от потери заработка. Я ведь на него и не рассчитывала… Но за две недели мужчина обещал заплатить больше, чем я зарабатываю за месяц. Да ещё с проживанием! Я так быстро успела себя настроить и даже размечталась, как буду смотреть из окна на нарядный город, а в рождественскую ночь схожу к главной ели на площади. Тут же рукой подать.

– Эй! Как там тебя… Стой! – грубоватый и бесцеремонный окрик Инессы Германовны настигает меня на третьем этаже, но я даже не думаю останавливаться.

Ещё чего! Я собака ей, что ли? Слышу, как за мной топает Игорь Иванович и тоже зовёт. Ускоряюсь. Я вовсе не для того сбежала от сумасшедшего майора, чтобы сейчас терпеть чокнутую постороннюю бабку.

– Элла! – это снова Германовна. – Да постойте Вы!

Ну, надо же – имя моё вспомнила! И даже на «Вы» обратилась… Я замедляю шаг и позволяю Игорю Ивановичу нагнать меня у самого выхода.

– Эллочка, ну Вы и бегаете, а я ведь уже не мальчик, – высказывает мне укоризненно, но выглядит довольным. – Простите, Элла, на маму иногда находит. Но я ведь сразу предупредил, что она непростой человек. Но, поверьте, она совсем не злая.

– Да перестаньте меня уговаривать, я нисколько не обиделась.

Ну, если только самую малость расстроилась…

– Ох, какая же нервная молодёжь пошла! – отчитывает меня Германовна вместо извинений. – Наша жизнь, деточка, и так слишком коротка, чтобы растрачивать её на глупые обиды.