Безобразная Эльза - Перова Алиса - Страница 29

Офис я покидаю в полном смятении, размышляя над словами Дианы. Их бы с Инессой схлестнуть! Нагородила огород – теперь попробуй разберись с этими стадиями зрелости. И перезреть страшно…

Запрокинув голову, ищу окна нашего офиса. Эх, так я и не посмотрела сверху на город. Ладно, теперь завтра. А сегодня…

Я достаю мобильник и нахожу нужный номер.

– Эллочка, да неужели соскучилась?!

– Привет, Вить, включи меня в сегодняшнюю программу. Пожалуйста!

– Здрасьте, опомнилась, девочка! Не-эт, сегодня у меня полный комплект.

– Вить, но мне очень надо!..

– Эл, ну ты хоть бы вчера сказала, – слышу сожаление в голосе, но понимаю, что это отказ.

– Вить, а если я в зал выйду?

– Серьёзно? Ни хрена себе! – присвистнул Виктор и скомандовал: – Жду в восемь!

– В девять, Витюш. Спасибо тебе!

Глава 12

Женя

– Ну и прикиньте, открывается дверь гаража, и выходит эта баба, – раскатисто вещает Геныч. – А Жека так и прих*ел!

– Что, прям сходу залип? – лыбится Макс.

– Не, брат, он просто в этот момент ссал на эту дверь!

За столом раздался дружный ржач.

– Кирыч, ну хоть что-то тебя пробрало, – я хлопнул по плечу развеселившегося друга.

– Жек, ты ж не мог, – сквозь смех выдавливает Кир.

– Спасибо, братух, что не потерял веру в меня. Конечно, не мог, потому что это был Геныч.

– Да какая разница, кто оросил этот гараж, – ничуть не смутился Геныч. – Главное, что наш Царевич Несмеян ожил! Да и не видел я в темноте эту дверь…

Неожиданно Геныч смолк и осмотрел нас всех с гордостью и почти с отцовской любовью в глазах.

– Дети мои, – прорычал он, – как же ох*енно, что мы снова собрались вчетвером! – Геныч обхватил Макса за шею и в порыве отцовских чувств притянул к себе. – Эх, Максимушка, сынок, вот откормлю тебя как следует и сыщем тебе новую невесту. Да не простую, а золотую – добрую деревенскую девушку. Чтоб кровь с молоком – с настоящими губами и сиськами, хозяйственную опять же. Должен же кто-то следить за твоим хозяйством.

– Да пусти, придурок, задушишь, – ржёт Макс, тщетно пытаясь освободиться из железного захвата друга. – Мне и твоей заботы за глаза.

– Эх… Я твой холостяцкий быт облагораживаю, а ты не ценишь, поросёнок.

– Да ценю я, ценю, пусти, центнер! – выпущенный из опасных объятий Макс вытирает выступившие от смеха слёзы и жалуется Киру:

– Кирюх, прикинь, этот благодетель к моему возвращению быт в моей хате облагородил – постельный комплект мне приготовил с розовыми слониками и сердечками. Жека вон видел.

– Что-то ты, отец Геннадий, слишком сентиментальным стал, – лыбится Кир, и Геныч переключается на него.

– А кто же о вас, дурнях, ещё позаботится? Один с вахты еле живой приполз, и как только не отморозил себе всё. Зато дома его ждали тёплые слоники и целый холодильник деликатесов, между прочим! – Геныч отвесил Максу любовный подзатыльник, отчего тот едва не ткнулся носом в тарелку. – А ты, Кирыч, вообще как неродной. Страна дикобразов и кенгуру тебе явно не на пользу пошла. Истрепали вас злые чужбины, други мои.

Геныч затылочным зрением улавливает летящую от Макса ответку и, не поворачиваясь, ловко перехватывает его руку.

– Куда суёшься, недоросль, оторву ведь – чем дрочить станешь? Бабёнку-то мы тебе ещё не нашли.

Я наблюдаю за Кирюхой уже два часа, но только сейчас он, наконец, окончательно расслабился и развеселился, а мне стало намного спокойнее. Кир – мой двоюродный брат по отцовской линии, и старше меня на два года. Дружим мы с детства, и из нашей четвёрки он всегда был самый башковитый и серьёзный. И пока я покорял все самые отвязные тусовки нашего города, брат, мастер спорта по альпинизму, брал реально серьёзные вершины, а уже в двадцать два года открыл собственный центр скалолазания. Не без помощи своего отца, конечно, но это дело третье… Ещё пару лет – и Кирыч справился бы самостоятельно. Но три года назад он неожиданно бросил всё и сорвался за своей девчонкой в Австралию. Сначала созванивались часто, и Кир был очень доволен и работой, и личной жизнью, и всем континентом в целом. А за последний год лишь два звонка – поздравления с днюхой и с Новым годом. И вот мой брат вернулся – похудевший и осунувшийся, молчаливый и злой.

– Так что и тебе, Кирюха, поможем с адаптацией. Найдём боевую подругу с большой территорией любви, – не унимается Геныч.

– Спасибо, брат, но я – пас.

– Да кого ты там пас, в своей Кунгуряндии – утконосов? Вот оно – пастбище, оглянись! Угу-хух! – Геныч потряс гигантскими ладонями вслед проплывающим мимо девчонкам. – Видал, какие тёлочки пасутся? Наши родимые – русские! И мы пришли сюда аморально отдохнуть.

Кир, уже отвыкший от несмолкающего Геныча, выглядит слегка очумевшим, но всё же довольным.

– Жек, а тебе наш заботливый свах уже нашёл истинную пару? Или ты с Викой?

Глядя, что Геныч уже распахнул рот, я кивнул на него:

– Отвечает свах.

– Ты, Кирюха, на Жеку не равняйся, у него особо тяжёлый случай – он давно и безнадёжно залип на огнедышащую Дракониху французских и ещё хер знает каких кровей. Но там вообще без вариантов… Такая мадам – табун на скаку остановит и яйца коням оторвёт. Куда уж там Жеке-одночлену тягаться. А он и Вику из-за неё бросил и теперь сидит, как гордый орёл, в своём одиноком гнезде и онанирует потихонечку. А сегодня только решил разговеться – и то обломали.

Я слушаю вполуха и скольжу взглядом по высокому подиуму, где вокруг шестов извиваются четыре девахи. Не то… Впрочем, я уже не надеюсь, но по привычке продолжаю ощупывать взглядом девчонок. Тело своей неуловимой сирены я узнаю из сотни, будь она блондинкой, брюнеткой или вовсе лысой. Даже если молчать будет. Почему-то я был уверен, что запомнил хорошо её голос, но сегодня оказался немало удивлён, если не сказать – прих*ел, когда услышал знакомый тембр. И от кого?! Бледное бесформенное недоразумение… Иногда природа умеет странно подшутить. А хотя… Должно же в человеке быть хоть что-то прекрасное. Сегодняшней «милашке» – как её там звали? – достался удивительный голос, от которого у меня, кажется, даже рост щетины ускорился. И всё же – почему ей?

Геныч увлёк Кира и Макса своими байками, но, уловив непорядок, я бесцеремонно нарушаю весёлый повествовательный процесс:

– Да за*бал ты уже, Геныч! Не мулатка она ни х*я, понял ты? Диана – креолка!

– Какая разница, Жек? И пусть она не из Африки, зато для её создания три континента пере*блись! Но ты-то что дергаешься? Твои дети, один хер, будут синеглазыми херувимчиками и не станут плеваться огнём.

– Да пошёл ты!

Я разворачиваюсь к залу и…

– О, не-эт!

Этим вечером, несмотря на азарт Геныча, нам пока удавалось избежать женского общества, но это – особый случай. Парни реагируют на мой возглас и, как по команде, поворачивают головы в сторону надвигающейся на нас беды.

– Е*ать-колотить! – даже Геныч озадачился.

– Это кто? – без особого энтузиазма интересуется Кирыч.

– О-о! Это Машка, что ли? – оживился Макс и присвистнул. – Ни хрена себе! Её не узнать!

– Ты даже не представляешь, насколько, Максимушка, – почти искренне сокрушается Геныч. – Это уже не та прилежная отличница Машенька, по которой ты вздыхал в пятом классе и которой мечтал присунуть – в десятом. Эту Машу пальцем не испортишь.

А между тем, высокая, тонкая, почти наголо обритая Маша в красном ультрамини прёт на нас, как вражеский танк. А ведь когда-то она мне очень нравилась. Бывшая одноклассница Геныча и Макса, золотая медалистка, спортсменка и бывшая мисс Воронцовск нравилась очень многим. Но шанс залезть к ней в трусики представился только мне. И я его не упустил. Машка в то время только окончила первый курс мединститута. Встречались мы всего неделю, а потом моя красивая и неискушённая девушка уехала на два летних месяца на заработки, на юг страны. А вернулась лишь через три года… Уже совсем другой.