На Крючке (ЛП) - Макинтайер Эмили - Страница 52

Близнецы сидят напротив меня, их лица мрачны, когда они рассказывают мне о еще одной посылке, которая так и не прибыла, миллион долларов в пикси просто растворился в воздухе.

Ярость накатывает на меня, когда я сажусь за стол, чувствуя себя так, словно я смотрю на гигантскую головоломку и не вижу центрального элемента.

И где, блять, Питер?

Я смотрю на близнецов и делаю глубокий вдох, пытаясь сдержать свой растущий гнев.

— Мне нужно, чтобы вы совершили обход. Сегодня. Вы обойдёте каждый угол улицы и соберёте всех людей, которые когда-либо прикасались к нашему продукту, разденете их и обыщете. Если вы увидите татуировку крокодила, часы или любую их разновидность, вы приведёте их сюда и посадите на цепь в подвале. Все понятно?

— Мы поняли, Крюк.

— Хорошо, я разминаю шею. — Пришлите, пожалуйста, Старки, когда будете уходить.

Они выходят, а у меня скручивает живот при напоминании о татуировке, как будто ее вырвали прямо из моих кошмаров и впечатали в кожу чернилами. Но это невозможно.

Старки открывает дверь, его глаза расширены и насторожены.

— Сэр.

Моя челюсть сжимается, когда я встаю, застегиваю пуговицы на костюме и иду к нему, обходя стол. Долгие мгновения стоит тишина, пока я наконец не заговариваю.

— Напомни мне еще раз, Старки, почему ты вмешался той ночью?

— Это был несчастный случай, Крюк. Я не хотел, — он смотрит вниз. — Я готов понести любое наказание, которое ты сочтёшь нужным.

Уголок моего рта кривится, хотя внутри живот сводит.

— А что, если я сочту нужным покончить с твоей жизнью? В конце концов, наказание должно соответствовать преступлению, ты согласен?

Он сглатывает, его пальцы подергиваются на боку. Мои глаза следят за этим движением.

— Это был несчастный случай, — повторяет он.

Я киваю, делая шаг к нему.

— Я плачу тебе не за несчастные случаи.

Мои ноздри раздуваются, пальцы дергаются, чтобы схватить мой клинок и вонзить его в кожу. Но если я убью его сейчас, это не лучшим образом скажется на моральном духе. До этого момента Старки никогда не досаждал мне, а после смерти Ру и шепотков на улицах мне меньше всего нужно, чтобы мое окружение чувствовало себя в небезопасности в моем присутствии.

— Ты всегда был очень преданным, Старки. Одним из лучших. До недавнего времени я бы доверил тебе свою жизнь.

Его челюсть сжимается, и я достаю свой нож, переворачиваю лезвие и использую кончик, чтобы поддеть его подбородок.

— Не делай больше таких глупостей, или в следующий раз я не буду так снисходителен.

Он качает головой, его глаза смотрят вниз, где мои пальцы прижимают металл к коже.

— Спасибо, — говорит он. — И простите, я не хотел...

Я поднимаю руку, отступая назад.

— Я хочу, чтобы вы нашли помощницу Питера Майклза, Тину Белль. И я хочу, чтобы ты привел ее ко мне. Ты понял?

Он сглатывает и кивает.

— Иди.

С каждой минутой, которая проходит после ухода Старки, мое тело напрягается все сильнее, а мозг чувствует себя так, будто я смотрю телевизор с помехами. Должно быть, я что-то упускаю. Но я не могу понять, чего именно.

Когда я, наконец, возвращаюсь на пристань, сделав остановку по дороге домой, захватив бутылку шампанского и букет роз, я измотан. Я не хочу ничего, кроме как потерять себя в присутствии Венди.

Зайдя на кухню, я ставлю шампанское в лед, тишина в воздухе заставляет мое сердце замереть, я думаю, может быть, она передумала и решила все-таки уйти от меня. Я потираю ладонью грудь, мне не нравится, что мой пульс внезапно вышел из-под моего контроля.

— Романтично.

Я оборачиваюсь на голос, Сми вальсирует в комнату.

— Да, ну, можно сказать, что я перевернул новый лист, — я одариваю его натянутой улыбкой.

Его глаза сверкают, когда он делает шаг ко мне, его голова наклоняется, когда он рассматривает меня.

— Ты действительно заботишься о ней, не так ли?

Моя грудь вздрагивает, но я киваю. Я не из тех, кто говорит о своих эмоциях открыто, но я думаю, что это довольно очевидно, что я чувствую, особенно когда мы здесь, в моем доме. Нет смысла пытаться отрицать это.

— Она стала играть первостепенную роль в моем счастье.

— Хм, — Сми останавливается перед букетом, наклоняется, чтобы понюхать розы. — Ну, — вздыхает он, выпрямляясь. — Я долго ждал, пока ты приведешь кого-нибудь сюда.

Мои брови поднимаются.

— Оу?

Он усмехается.

— Чтобы увидеть тебя счастливым, я имею в виду.

Расстегнув пиджак, я снимаю его и кладу на спинку одного из кухонных барных стульев.

— Честно говоря, я не знаю, что с собой делать, — я провожу рукой по волосам. — Мы начали не с лучшей ноты.

Сми смеётся.

— Иногда, босс, нужно быть терпеливым и позволить всему идти своим чередом.

Я потираю челюсть, кивая на его слова.

— Она здесь? — спрашиваю я.

Он наклоняет голову в сторону спальни.

— Я не думаю, что она уходила за весь день.

Желание увидеть ее слишком сильное, чтобы сопротивляться, поэтому я поднимаюсь, останавливаясь перед выходом в коридор.

— Сми, — говорю я.

— Да, сэр?

— Ты хороший человек. И я ценю все, что ты делаешь. Я уверен, что говорю тебе это недостаточно часто.

Он склоняет голову, и я иду к женщине, которая стала центром моей вселенной.

41.ВЕНДИ

Я струсила и не пошла в «Ванильный стручок», не желая встречаться лицом к лицу с сердитой, откровенной Энджи. Если судить по ее сообщениям, она не очень-то довольна мной, полагая, что я не пришла и исчезла, решив, что деньги мне не нужны. Поэтому я пошла по пути трусости и послала ей сообщение. Она не ответила.

Не то чтобы я винила ее, с ее точки зрения, кажется, что я — пустое место, временное приспособление, оставляющее их всех на произвол судьбы. И, возможно, это к лучшему, что я позволяю им помнить меня такой. Я не уверена, что смогу придумать оправдание своему исчезновению, кроме правды. Почему-то я не думаю, что явиться и сказать им, что меня держали в заложниках, но все в порядке, потому что я думаю, что влюблена в похитителя, будет хорошо.

Я причитаю, закатываю глаза и откидываюсь на спинку кровати Джеймса, смеясь при воспоминании об одном из первых разговоров, которые мы вели здесь. Шутка о стокгольмском синдроме, из всех вещей. Поговорим об иронии.

Хихиканье вырывается из меня как раз в тот момент, когда открывается дверь и входит Джеймс, его глаза впалые и уставшие.

— Что смешного, красавица? — спрашивает он, присаживаясь рядом со мной на кровать. Он протягивает руку, проводя пальцем под моими глазами, и мои внутренности тают как масло от его слов и прикосновений.

Я усмехаюсь.

— Я просто думаю о том, как впервые проснулась здесь, ты помнишь?

Он наклоняется, касаясь своими губами моих.

— Я помню каждый момент между нами, дорогая.

— Ну... разве не забавно, что мы говорили о хороших похитителях, а потом ты превратился в Крюка со мной и сделал это?

Он поднимает бровь.

Я снова смеюсь.

— Я просто говорю, — моя рука взлетает вверх. — Это забавно, если об этом подумать

Он наклоняет голову.

— Ты в порядке?

Вздохнув, я прислоняюсь к подушкам.

— Я в порядке. Просто пытаюсь найти немного юмора в нашем не совсем идеальном начале. Какая история для внуков, а?

Его глаза вспыхивают, и я понимаю, что я только что сказала, моя грудь вздымается.

— Не то чтобы я думала, что у нас будут дети или что у них будут дети. Это просто фраза, правда. Я знаю, что мы все еще супер-новички, хотя технически мы живем вместе, не так ли?

Улыбка появляется на его лице, и он встает, снимает свой костюм и забирается на кровать, нависая надо мной.