Хроники Космического Патруля (СИ) - Деметер Ласло Иосифович - Страница 47

Влас опять только смог кивнуть головой.

— Так вот, я уверен, что и она влюблена в тебя. Анализировать передачу ее данных я как раз закончил. В начале войны она передавала очень ценные сведения, а с каждым разом данные становились все менее значимые. А когда получила «нулевой» приказ, то вообще перестала выходить на связь. Твоя любовь изменила ее, у нее душа стала по-детски чистой, ты очистил ее. Ваша связь — это что-то необъяснимое, ты передал ей все самое лучшее, что у тебя есть, и она доверилась тебе, она постепенно научилась верить тебе.

— И что теперь делать? Как ее вытащить? Почему она не говорит, кто она на самом деле? Ты знаешь, что за ней охотятся?

— Да, знаю. Мы взяли уже ее под контроль, не переживай. Ей, пока ты здесь, ничего не угрожает. А почему не рассказала? Думаю, — страх. Она знает, что делают со шпионами, она понимает все и боится, что ты ее не простишь и просто убьешь. Ей сейчас гораздо тяжелее, каждый ее неверный шаг может привести к смерти. И еще, я думаю, она тебя оберегает, ведь пока ты жив, у нее есть шанс, что агенты подумают, — она просто не может выполнить приказ, и, скорее всего, сначала постараются выяснить, почему? Она — очень ценный агент для императора, и без веских оснований таких как она не убирают. А что делать, я не знаю. Это как завязать узел «от балды», смочив его, сильно-сильно затянуть, а через долгое время постараться его развязать.

— Каждый узел можно развязать, — ответил Влас.

— Да, но сколько уйдет времени, никто не знает. На твоем месте я бы вывез Айрин далеко-далеко, но прежде вам надо поговорить. У тебя же есть верные люди среди капитанов транспортов.

Влас кивнул.

— Так поговори с ней, все расскажи, объясни. И постарайся тайно вывезти ее отсюда. Хоть и война скоро закончится, но агенты, я почти уверен, останутся, особенно из тайной полиции, они фанатично преданы императору, и думаю, кому-нибудь из них придет мысль убить Айрин, обвинив в разгроме империи. Ведь она не устранила тебя, а ты всегда на виду, и она с тобой, и дотянуться до нее легко, и чем дальше она от тебя, тем она в большей безопасности, а ты старайся развязать этот узел. Мы — в помощь, на то мы и контрразведка, а когда узелок развяжется, может у тебя получится найти ее. А там сам решай, это лишь мое мнение.

Влас вздохнул, в голове был полный хаос, он кажется словно спал, и это был дурной сон. Он не мог поверить в происходящее, но его чувства и слова Александра придавали уверенности, что Айрин уже не та, какой была раньше. Он был уверен, что она его любит, и ему надо было спасти ее от грозящей опасности! Плевать на себя! Даже если он лишится должности, а ему придется связать Айрин, чтобы вывезти, он готов это сделать, лишь бы с ней было все в порядке! Ведь, любовь, это когда жизнь другого человека превыше своей, а Влас знал, что любит Айрин, и был уверен, что и она любит его, а значит, они вместе все смогут, преодолеют все преграды! Ну а сейчас нужно срочно поговорить с ней!

Он встал, протянул руку Александру, посмотрел ему в глаза и сказал:

— Спасибо огромное! Я — твой должник, можешь просить у меня, что хочешь, я выполню!

— Да не надо ничего. Сделай только одно маленькое дело!

— Какое?

— Победи в этой войне, это будет достойная расплата!

Влас отдал честь:

— Так точно! Я выиграю ее! Через несколько дней все будет закончено!

Он вышел из кабинета. Из души исчезла ненависть, его душа горела от любви!!!!!!!

Горькое слово «Победа»

— Победа, победа, ура! — слышались вокруг восторженные голоса.

Люди обнимали друг друга… Лишь он, стоя на капитанском мостике, был мрачен! Вот и всё, вот и конец всему тому, чем он жил последние три года, чем он дышал, о чём он думал, и о другом, о ней, о той, с которой он БЫЛ, о той, которой были отданы и сердце, и душа, о той, с которой он был мальчишкой, безумным влюблённым мальчишкой, о той, с которой он забывал обо всём, с которой он так любил засыпать и просыпаться, любил её запах, любил её глаза, улыбку, да просто он ЛЮБИЛ ЕЁ!

— Старпом, примите командование, подготовьте акты о приёме пленных и передаче кораблей, всё должно пройти согласно протоколам о сдачи в плен! Если понадоблюсь, я в своей каюте, — стальным голосом проговорил Влас.

— Есть, адмирал! Поздравляю, вы сделали невозможное, вы подарили нам мир! — радостно рапортовал старпом.

Влас лишь пожал плечами, мол, а как иначе? И молча покинул командирскую рубку, направляясь к лифтам, ведущим к офицерским каютам. Вокруг мелькали восторженные лица, все кричали: «УРА! ПОБЕДА!» Корабли салютовали холостыми залпами. В воздухе висел всеобщий дух победы.

Но ему хотелось кричать, крушить стены, бить посуду! ЕЁ нет рядом, ОНА не видит его, он не может поделиться своей радостью, прижать её к себе и прошептать на ухо, что она — самая желанная Победа в его жизни. С такими мыслями он вошёл в свою каюту, молча достал из бара бутылку своего любимого виски. Он налил полный стакан и подошел к огромному иллюминатору. Как они любили, налив стакан виски с колой, стоять у него в каюте и смотреть в глубину космоса. Он прижимал свободной рукой её к себе, ощущая её тепло, аромат её тела, её дыхание, и мир замирал. Казалось, что нет ничего, кроме них, нет войны, нет проблем, нет времени, нет ничего, кроме них. Они могли стоять часами и молчать, им не надо было слов, зачем они, когда они чувствовали друг друга душой, всеми частями тела. Он помнил те безумные ночи, что проводили они вместе. Когда она была в его постели, он забывал, кто он. Когда она от наслаждения разрывала простыни, в те мгновения, как будто кто-то другой был в его теле, тот, для которого было лишь одно — ОНА. И не было ничего другого, не было войны, не было смертей, не было изнурительных переходов, не было ожесточенных боёв. Была лишь ОНА. Он был готов на всё, хоть в ад хоть в рай, он был готов перевернуть мир наизнанку, пойти по головам ради одной её.

И ещё помнил он о том, кем она оказалась, о том, что она предавала его, пользуясь его любовью, доверием. И помнил о том, что любовь оказалась сильнее. Он помнил о последней их ночи, проведённой вместе, когда были расставлены все точки над Й. Как она рыдала в его объятьях, признаваясь в любви, как её глаза, наполненные слезами, говорили о любви, о том, что всё встало на свои места, о той безысходности, о понимании, что всё случилось, и о том, что ей уже было всё равно, что будет дальше, что есть только он и она, и миг, в котором они вместе.

Он помнил, когда вгорячах он кричал:

— Почему, почему ты не убила меня? Почему ты не выполнила приказ?

И как она подняла глаза и тихо сказала:

— Я люблю тебя.

И когда ноги его подкосились, и как он прижал её к себе и прошептал:

— Я тоже тебя люблю, больше жизни, малыш.

И как они долго стояли, обнявшись, как слёзы текли из их глаз. Они просто смотрели друг на друга и не могли сказать ни слова от переполнявших их чувств, он всё это помнил. Стакан полетел в стену и с грохотом разбился. Крик, неистовый дикий, полный бессилия, вырвался из его горла. Крик тоски и боли, он — адмирал, победивший в войне на истребление его народа, пройдя путь от капитана до адмирала, не проигравший ни одного сражения, он, которому надо кричать от радости, что смог закончить эту изнурительную войну, что он здесь, на вражеской территории, заставил сдаться огромную империю, он должен радоваться, но он плакал и кричал от тоски боли о том, что она не может быть рядом и разделить его радость! Он вспоминал жестокие бои, когда казалось не было шанса на спасение, когда лишь тетка Удача была на его стороне. Он вспоминал горящие корабли, разрывы снарядов, вспышки импульсных орудий, он помнил крики, стоны…, он не один раз глядел смерти в глаза и смеялся. А еще он помнил все его встречи с ней! Как перед войной, на приеме в честь прибытия флота, он увидел эти глаза и не смог оторвать от них взгляда, как он подошел к ней, робея как юнец, и как она ответила ему игрой флиртом, и с каждой встречей эта игра все больше и больше превращалась в чувства, в жизнь. Он помнил то уютное кафе, в которое они свернули, спасаясь от патруля, он помнил, как впервые ее обнял, как прижал к себе, и она ответила ему искренне и страстно. Он до сих пор помнил их первый поцелуй! Влас налил новый стакан. Он помнил первую ночь, когда, забыв обо всём, он погрузился в мир ее страсти, ее жара, и не было слова «нет» были лишь «еще» и «я — твоя». И он помнил итог, чтобы спасти ее, им пришлось расстаться. Как, имея надежного друга, он смог втайне отправить ее подальше от разбирательств. Он знал, что, как ни старайся, ее имя всплывет, и он не сможет защитить ее, как бы ни хотел. И разве эта его победа? Зная, что, выиграв войну, он потерял любовь, скорее навсегда, разве к этому он шел? Он хотел одного, — мира для народа и любви, чистой, искренней, безумной, от которой голова кругом. Он нашел ее и потерял! Разве эта победа, к которой он шел?! Крик тоски вырвался из его груди, и второй стакан полетел на пол!