Пуртов, я (не) люблю тебя (СИ) - Ланвин Лора - Страница 34

Глава 7

Проснулась я рано. Точнее меня разбудили. Нужно было идти на капельницу. Это моя последняя лечебная процедура перед выпиской.

Выходя из больницы, набрала номер Динки, с которой я давно не разговаривала.

— Ну как твои дела?! Пропала без вести. Ни слуху, ни духу! Шеф толком ничего не объяснил. Я хотела к тебе на днях заехать, но Макс уговорил в кино сходить, — затараторила Дина.

— Все у меня хорошо. Я просто устала. Мне надоела работа. Захотелось перемен. Вот и все, — соврала я.

— Понимаю тебя. Саму иногда начинает все бесить. Но ты мне не договариваешь! Давай колись, что этот твой новый ухажер настолько хорош, что ты ради него Пуртова бросила? — слышу смешок в трубке.

— Ты о чем? Какой еще ухажер?! — удивилась я.

— Да хватит прикалываться, Вер! Ну у тебя же появился новый бойфренд. Лика сказала, что симпатичный и не бедный, вроде как. Я рада за тебя, правда. Хотя, Пуртов ничем не хуже. Но тебе виднее. Я всегда за твой выбор. Надеюсь, на свадьбу пригласишь? Но мы с Максом женимся уже в августе, — голос Дины был таким радостным, но сейчас я не была готова разделить эту радость с ней.

— Лика тебе сказала, что у меня появился парень? — переспросила я.

— Почему сразу мне? — засмеялась Динка. — Она всем рассказывает, каждый день почти. Как сериал уже, все уже в курсе, что парень твой известный психотерапевт.

— Поверить не могу, что Лика так сказала обо мне.

— Да она та еще лиса. Ей это же на руку — соперница освободила дорогу, теперь окучивает твоего бывшего.

— В смысле? — не поняла я.

— Как ты ушла, она вьется вокруг Пуртова, как змея. Не могу точно сказать, есть ли между ними что-то, но он стал относиться к ней гораздо лучше. Раньше кричал на нее по пустякам, например, если ошибку какую найдет в бумагах. А сейчас нет, наоборот, хвалит ее. На обед вместе ходят в кафе. Короче, не ровен час и охомутает она нашего управляющего! — Дина говорила так задорно и спокойно о людях, которые стали для меня дорогими.

Во мне бушевала ярость. Я быстро попрощалась с Диной и решила поехать в Променад, чтобы посмотреть Лике в глаза.

— Ты мне врала! Столько времени! — крикнула я, влетев в кабинет управляющего.

Лика, увидев меня, вытаращила глаза и не могла вымолвить слова.

— Верочка, я все объясню. Ты только не волнуйся так, тебе же нельзя — уговаривала она.

— Ах ты! Даже не смей слова сказать про моего ребенка! — с этими словами я швырнула свою сумку в нее, но она ловко увернулась. — Если бы ты только представить могла, какие боли я испытывала, когда находилась в больнице. Ты специально все сделала! И про меня слух пустила, что я встречаюсь с Даниловым.

Пуртова не было, наверное, он отлучился куда-то. Я была в бешенстве и даже не обратила внимание на то, что сумка и все содержимое было разбросано по всему полу.

— Давай поговорим спокойно, прошу тебя, — продолжала Лика, которая не ожидала от меня такой реакции.

— Беременность сделала меня добрее, я стала сентиментальной. И поэтому перестала видеть в людях плохое. Но зло не дремлет, как оказалось. О чем еще ты мне соврала? Скажи мне! — не своим голосом закричала я.

— Что здесь происходит?! — прозвучал голос хозяина ресторана, Артема Тарасовича.

Он вошел не один, с ним был Пуртов. Давид был сильно удивлен, когда увидел меня. По глазам было видно, что ему очень хотелось узнать причину нашел конфликта.

— Папочка! Эта сумасшедшая налетела на меня с кулаками! — всхлипывая, пожаловалась Лика. — Она кинула в меня свою сумку, а потом три раза ударила по голове. Давид, как ты мог встречаться с ней? Она же, как пацанка!

— Лика, солнце мое, пойдем я тебе чаем напою. Успокойся, моя родная, — Паземин приобнял дочь. — А ты, — обратился ко мне, — Вон из моего ресторана! — и вышел из кабинета, держа под руки Лику, которая, стоит отметить, блестяще сыграла роль обиженной жертвы.

Мы с Пуртовым остались одни. Мгновение. Наши взгляды пересеклись.

— Зачем ты так с Ликой? — прервал молчание Давид.

— Не знаю. Ты извини, мне срочно нужно идти вон.

Я снова ушла первой, оставив его одного. А он и не собирался идти за мной.

— Вера! Вера! Да стой же ты! — кричала мне Дина.

Я остановилась.

— Я не хочу здесь больше оставаться! — поворачиваюсь к ней, в горле ком, я держусь из последних сил, чтобы не заплакать.

— Не убивайся ты так. Пошли они все к черту!

— Не буду, я просто терпеть не могу, когда меня обманывают, — делаю медленный вдох и выдох.

— Так, знаешь что? Давай забудем этих людей? Не думай о них. Не думай про Пуртова! Его просто не существует, — успокаивала Дина.

— Окей, — вяло ответила я.

Мы стояли некоторые время. Мне нужно было успокоиться и прийти в себя.

— О нет! Он идет сюда! — резко сказала она.

— Что? Кто? О ком ты говоришь, Дин? — не поняла я.

— Она имеет ввиду меня! — слышу за спиной до боли знакомый голос.

Давид. Он подошел, когда я стояла спиной к Дине.

Давид взял меня за руки и, глядя мне прямо в глаза, произнес:

— Аида!

— Что? — я не поняла его. — Уже запутался в именах? Тогда я напомню тебе. Меня зовут Вера!

— Нет. Ты не поняла. Если будет девочка, то назовем ее Аидой, в честь моей прабабушки.

Мои глаза наполнились слезами. Я отвернулась от него. Дневник! Он прочел мой дневник!

Пуртов снова подошел ко мне.

— Не хватит мне слов, чтобы заслужить твое прощение, поэтому, я буду стоять здесь, перед тобой на коленях до тех пор, пока не простишь! — он медленно опустился на колени.

Я опешила от такого поступка.

— Встань, прошу тебя. На нас люди смотрят, — шепчу ему.

Он продолжал сидеть на голом асфальте, склоня передо мной голову и молчал.

— Перестань, вон мальчишки снимают нас на телефон, нас засмеют. Пожалуйста, встань! — снова уговариваю его. Но он непреклонен. Будто не слышит меня.

Я с опаской оглянулась еще раз, недалеко стояли две женщины и громко смеялись, тыча пальцами в нашу сторону.

— Хорошо. Я прощаю тебя! — крикнула я.

Давид слегка пошевелил головой и остался в прежнем положении.

— Я же сказала, что прощаю, чего тебе еще надо? — разозлилась я.

— Пуртов, я люблю тебя. И всегда буду любить, — неожиданно вырвалось у меня.

Давид приподнялся. Подошел ко мне вплотную, рукой коснулся моего подбородка, затем потрогал мое лицо, наклонился и… поцеловал. Наш поцелуй был страстным, самым долгожданным и незабываемым.

— Эм, я, пожалуй, пойду, — улыбаясь, сказала Дина, свидетельница нашего примирения, про которую мы забыли.

Глава 8

— Что теперь будет дальше? — смотрю в глаза любимому, поправляя одеяло.

— А дальше будет наша жизнь, — улыбается, гладя мои руки.

— Давно хочу спросить ка тебя, — прикусываю нижнюю губу, чтобы подавить волнение. — Зачем ты заставил Лику сделать аборт? Ты же испортил ей жизнь.

Пуртов закрыл лицо руками и покачал головой.

— Какая же ты наивная! И доверчивая.

— Она что соврала про свою беременность? — снова спрашивая я.

— Нет. Вот именно здесь она не соврала. Только не я ее отправил на аборт. Я очень хотел детей, но после того, как у нее случился выкидыш, это желание у меня быстро пропало. А все потому что не следила за своим здоровьем. Позволяла себе выпивать алкоголь и курила втайне от меня. Ловко она придумала, свалить всю вину на меня.

— Просто невероятно! — закатываю глаза.

— Давай забудем обо всем. Каждый из нас сделал выводы. Впереди много хорошего. У нас есть о чем поговорить. Ты в положении. Разве это не важнее всего остального?

— Ты прав, — вздыхаю.

Прошла неделя, как мы снова были вместе. Я все никак не могла решиться на переезд к Пуртову, хотя родители уже знали о том, что мы собираемся пожениться.

Давид уволился из Променада. Его быстро пригласили сразу несколько крупных ресторанов. В один из них он и согласился устроиться. Мы начали свою первую совместную жизнь: он, как и полагается, уходил на работу, а я сидела дома. Конечно, я не находилась целыми днями а четырех стенах. Иногда приходила к родителям, иногда подружки звали куда-нибудь, частенько гуляли с Давидом. Я так полюбила наши с ним вечерние прогулки. С ним мне было так хорошо, как никогда и ни с кем. Мы были по-настоящему счастливыми людьми. Я стала бояться вступать с ним в брак, потому что был страх все это потерять. Ведь у меня уже был печальный опыт замужества. Но сейчас все немного иначе: я жду ребенка, которому нужна будет полноценная семья.