Игрушка для бизнесмена - Летова Мария - Страница 12

Не торопясь, но и не медля.

С чего бы ему медлить? Ведь это его странное предложение. Это странно и ужасно волнительно, когда здоровый мужик с совершенно серьезной миной делает то, что ты ему велишь. В этом есть очень много чего.

Он уже делал такое раньше? С кем-то другим?

Делал или нет, я чувствую, как загорается мое тело.

Тонкая шерсть серой водолазки обтягивает его широкие плечи и торс с выпирающими мышцами на груди и… животе…

– И свитер тоже, – поднимаю глаза к его лицу.

Забросив за спину руку, дергает за ворот водолазки и стягивает с себя одним движением. Бросив ее назад вслед за курткой, откидывается на спинку кресла, устраиваясь с комфортом. Голый до пояса и взъерошенный.

Это настолько заводящее зрелище, что я облизываюсь.

Мышцы на его плечах перетекают в идеальные бицепсы, дорожки вен на тыльной стороне запястий сплетаются с длинными пальцами, короткие темные волоски на груди и внизу плоского живота делают все впадины на этом загорелом торсе дико возбуждающими. Из-под пояса джинсов торчит шелковистая полоска серых трусов, дополняя всю эту картину.

Моя собственная грудь начинает ныть, а его размеренно опускается и опадает. В глазах явное ожидание, хотя уж чего-чего, а понять его эмоции – это неблагодарная мудреная задача. Его эмоции и его выкрутасы – это для тех, кому надоело решать кроссворды.

А я… я вдруг понимаю, что хочу просто расслабиться и… получать удовольствие. Чувствовать тепло другого человека. Мужчины. Его силу. И… защиту… только сегодня, а завтра пока пусть идет в задницу.

Отбросив за спину волосы, я упираюсь в его бедро ладонью, и Роман тут же помогает мне усесться на себя верхом.

– Ай… – шепчу, глядя в его глаза и сжимая пальцами каменные плечи.

Он сжимает своими мою талию, пока наши бедра до головокружения идеально подстраиваются друг под друга. Его пах оказывается прямо у меня между ног, и от этого там все сжимается.

Секс в машине – это тесно и неудобно, наверное. Но только не в этом «Мерседесе».

Пальцы не слушаясь гладят голую тёплую грудь. Съехав на сидении, Роман выпускает мою талию, наблюдая за моим лицом. Его губы приоткрыты, а лицо… начинает терять налет безмятежности. Он прямо у меня между ног, и это не только я одна чувствую. Он тоже чувствует, и его лицо становится совсем не безмятежным. На нем как раз то выражение, которое приходит, когда мужчина вообще перестает думать. И он не скрывает этого. Разрешает мне видеть все.

– Сожми… – кусаю я губу.

– М? – отзывается он.

– Сожми… мою попу…

Не меняя позы, кладет ладони на мои бедра, и, очевидно, суть этой игры заключается в том, что любой приказ можно понять по своему, потому что мое платье оказывается задранным до талии, голые ягодицы варварски смяты горячими пальцами, которые заставляют раскачиваться и тереться, от чего из меня вырывается самый настоящий стон…

Боже…

Жмурю глаза.

То, что происходит в его джинсах – это укол мощнейшего афродизиака.

В эту игру я играю не одна, и от этого внизу пульсирует жар. Он твердеет, и это немного сносить крышу.

Мне становится тесно в этом платье. И в своей коже.

– Сними с меня платье… – забрасываю за голову руки, прогибаясь в спине.

Просунув палец в вырез, он вдруг тянет за него, будто проверяет на прочность, а потом добавляет вторую руку и мое платье трещит, разрываясь напополам до самой талии.

– Ты… сдурел?! – выкрикиваю, пытаясь соединить болтающиеся половины.

Моя голая грудь вываливается наружу, прямо в его лицо, которое я готова расцарапать!

– Вульгарность тебе не идет, – расслабленно наматывает на кулак волосы у меня за спиной, и тут же распускает, с ленцой пропуская их через пальцы.

Невозможный, раздражающий, выводящий из себя тип!

– Я сказала снять, а не рвать! – пихаю его плечи.

– В следующий раз будь конкретнее, – заявляет он.

Вскинув глаза, смотрю на него в бешенстве.

У меня не так много одежды, чтобы рвать ее направо и налево. Откуда ему знать, что такое вообще бывает?

Богатый самовлюбленный говнюк!

Впившись пальцами в затылок, дергаю на себя его голову и… кусаю нижнюю губу.

– Блять! – взвывает он, схватив меня за волосы и отдергивая от себя мою голову.

Шумно дышим, глядя друг на друга.

Его глаза совершенно черные. Лицо опасно-бешенное. Проведя по губе языком, морщится.

– Я… – пытаюсь с него слезть, понимая, что это было слишком.

Это было слишком…

– Извини! – выкрикиваю, не зная, куда себя деть.

Его рука молниеносно сдавливает мою талию, ладонь ложится на затылок, а его губы набрасываются на мои.

– М-м-м… – мычу, не в состоянии пошевелиться в этой хватке.

Я не собиралась с ним целоваться. Не собиралась…

Мы друг другу никто.

Мы не пара!

Он чужак…

Его рот жадный, а язык как таран. Губы твердые и жесткие. Он сминает ими мои и просто вламывается в мой рот, лишая дыхания.

Меня встряхивает с ног до головы, когда по внутренностям растекается вкус приправленного кофе мужчины.

Ничего… утонченного! Все настолько настоящее, что это как впрыск азота в кровь.

Его борода щекочет кожу.

Мои соски становятся твердыми, как камни. Вжимаясь в его грудь они ноют. Через его джинсы я чувствую каменную эрекцию и все еще пытаюсь вдохнуть.

Это не поцелуй.

Это что-то асинхронное, потому что он не дает мне даже шанса под себя подстроиться, а когда освобождает мой рот, я глотаю воздух, запрокинув голову.

Его нос прижимается к моей шее, зубы прихватывают кожу, а потом он без разрешения уперто просовывает между нами руку.

Не сопротивляюсь, когда бесцеремонные пальцы забираются в мои трусы. Замерев и шумно дыша, Роман Гец проводит ими по моим складкам, проверяя, насколько мне нравятся его «игры».

Мне нравится настолько, что я скулю, поджимая на ногах пальцы.

– Впечатляет… – хрипит он.

– Взаимно! – выдавливаю я, чувствуя, как он пульсирует подо мной.

Его дыхание превращается в хриплый смешок.

– Чего хочешь? – спрашивает, продолжая гладить меня между ног.

От этого меня ведёт. На висках проступает пот.

– Трахни меня…

– Так? – надавив на нужное место, вгоняет в меня сразу два пальца.

Если бы его рука не сжимала мою талию, я бы выскочила из кожи, но все, что мне осталось – это стонать и просить еще.

Кажется, где-то там проехала машина.

Кажется, я помню, кто я и где, когда мой сосок оказывается в горячем плену его рта.

Я не собиралась с ним целоваться, но его язык снова чертит круги у меня во рту, повторяя движения пальцев.

– Трахни меня! – скулю я. – По… настоящему…

– Думал, ты не попросишь… – смеется он, а я не вижу ничего смешного.

И когда он дергает свою ширинку, я уже царапаю его спину. Как пьяная наблюдаю за его руками, когда надевает на себя презерватив.

У меня во рту слюна, и мне уже не кажется, что отсосать ему – это такое уж преступление.

Привстав на коленях, я просто пожираю глазами его член, и ему, Роману, чёртову, Гецу, наконец-то нечего сказать…

Сжав губы, он… закрывает глаза и страдальчески выгибает брови, когда я… опускаюсь на него сантиметр за сантиметром, и эта его гримаса… заставляет смеяться меня… а потом опять искать его губы…

Господи, что я творю?..

Это единственная мысль, которая посещает мою голову, когда роняю ее на его плечо. Оно покрыто испариной, как и мое тело, которое коротит и потряхивает от нашего совместного оргазма.

Глава 8

Реальность приходит вместе с запахами и ощущениями – раскаленное, обмякшее тело подо мной, капля пота, бегущая по моей шее, по груди, прилипшие к виску волосы, настойчивый сигнал телефонного звонка…

С трудом отстраняюсь, приподнимая бедра, чтобы выпустить его из своего тела, но первой потребностью, которой я не могу противится, является то, что мне просто необходимо увидеть его лицо.