Ветер с севера (СИ) - Стрельна Саша - Страница 81

— Спасибо.

Ангрод, чувствуя, что о нем элементарно забыли, откашлялся. Эристор поднял голову, и глаза его полезли на лоб:

— Это и правда вы, ваше величество?

— Я рад, что ты наконец-то заметил меня, друг мой.

Король спрыгнул с седла и ступил на песок. Эристор вдруг развеселился:

— Не каждого бродягу, наконец-то вернувшегося домой, встречает сам король Великого леса. Вам нечем больше заняться, государь?

Ангрод рассмеялся:

— Ты не изменился, Эристор Дориат.

— Вы, я вижу, тоже. И очень этому рад.

Эристор бережно передал дочь подошедшей Ане и, шагнув вперед, преклонил колено перед сюзереном.

— Разве так встречаются старые друзья? — король поднял его на ноги и тепло обнял.

— Это что, действительноИстинный король Великого леса Ангрод Завоеватель? — остолбенев и очумело тараща глаза, спросил Питер у Эльвиреля.

— Да. Он самый.

— Ты хочешь убедить меня, что король Великого леса сейчас обнимает того самого Эристора, с которым я орудовал одним и тем же веслом?

— Глава Дома Красного дуба Эристор Дориат один из ближайших сподвижников короля. Ты разве не знал этого?

— Не-ет, не-ет… То есть он вроде бы упомянул что-то, но я решил…

— И напрасно. Кстати, до похода в земли нагов, когда Эристор еще увлекался воинскими турнирами, он получил прозвище Мастер.

— Мама моя! Что же ты молчал до сих пор!

— А может, мне нравилось, как ты играешь с огнем, называя его бестолочью и пареньком.

— Ах ты…

— Кто эти варвары? — внезапно подчеркнуто громко спросил кто-то из свиты короля.

— Мои люди не варвары, лесной, — горделиво вскинув голову, мгновенно ответила Тир.

Краска гнева залила лицо говорившего, которым оказался высокий темноволосый эльф с дочерна загорелым лицом, украшенным длинным шрамом через всю правую щеку.

— Ты ответишь за это, проклятый северный!

Тир едва заметно поклонилась, принимая вызов.

— Вы позволите, государь? — эльф со шрамом спешился и двинулся вперед, на ходу вытаскивая меч.

Ангрод медленно кивнул, переводя сузившиеся глаза с тонкой, даже изящной фигуры северного эльфа, чьи обнаженные, украшенные витыми браслетами руки показались ему женственно хрупкими, на крепкую фигуру лесного.

— Ваше величество… — начал не на шутку встревоженный Эристор, но противников уже было не остановить.

Тир, легко улыбаясь, подняла руки к плечам, и оба ее меча, лязгнув, словно выросли из ее рук. Она отсалютовала ими в сторону Ангрода, на что тот ответил холодноватым кивком, и обернулась к наступающему противнику. Мечи ее начали свой смертельный танец, с тихим свистом рассекая воздух в непрерывном завораживающем вращении.

— Етитская сила, — прошептал Питер.

А король, обращаясь к Эристору, произнес:

— Финголфин убьет северного.

Тот лишь скривил губы:

— Если это произойдет, его собственная смерть будет мучительной и скорой. Но я ставлю на Тир, государь.

Ангрод задрал бровь, и опять перевел взгляд на сражающихся. Понаблюдав пять минут, он изумленно приподнял и вторую — снежный эльф играл с одним из сильнейших бойцов Великого леса, словно кот с мышкой. Его гибкое тело было столь подвижно, а мастерство столь велико… Казалось, над ним витает некая сила, позволявшая угадывать каждое действие его более сильного и крупного противника. В один из моментов он отскочил и, демонстративно опустив мечи, предложил:

— Извинись, лесной, и мы прекратим эту ненужную возню.

— Грязный варвар, проклятый снежный! Да чтобы благородный Финголфин из Дома Серебристого тополя извинялся перед таким ничтожеством!

Лицо Тир закаменело:

— Ты сам выбрал свою судьбу, и пусть Духи будут тому свидетелями.

Финголфин с ревом кинулся вперед, но вдруг замер, словно натолкнувшись на невидимую стену, а потом ноги его подогнулись, и он начал медленно оседать. В груди его торчал клинок Тир… Ангрод увидел, как снежный эльф выдернул обагренную кровью сталь из застывшего тела и обернулся к нему, словно бросая вызов. Такой хрупкий, и, как оказалось, такой смертоносный, один, в центре образованного лесными эльфами большого круга. Король не смог не ответить на этот горделивый призыв. Эристор с ужасом увидел, как Ангрод потянул из ножен меч. А уж он-то знал, король был непобедим.

— Ваше величество, — еще раз попытался он, но был отодвинут в сторону неумолимой рукой и уже через секунду оторопело следил за поединком.

Первые несколько ударов эхом отразились от прибрежных скал, и Ангрод внезапно рассмеялся:

— Ты достойный противник, снежный, хотя и мелковат для настоящего воина.

— Тир! — выкрикнул совершенно растерянный и потрясенный Эристор.

— Тир? Так значит, ты и есть тот самый Тир, о котором все время говорила малышка Куиниэ!

— Что с того? — отвечая ударом на удар, ответила та.

Ангрод оказался более чем серьезным противником, а она еще не совсем оправилась после беременности и родов. Усталость после закончившегося только что поединка, начинала сказываться. Король сделал выпад, и кровавая полоса появилась на обнаженной руке Тир.

— Ах! — дружно выдохнула толпа.

Тир закусила губу и, внезапно бросившись вперед, оставила свою отметину на груди Ангрода. Тот опять рассмеялся, вполне довольный развитием событий.

— Неплохо, снежный, неплохо! Жаль, что придется тебя убить!

Ана, прижимая к себе маленькую Морин, вскрикнула, когда очередной мощный удар короля заставил Тир отступить и упасть на колени. Ангрод взмахнул мечом вновь, но тут его выпад был встречен с новой силой и другим противником. Перед ним, загородив собой упавшего снежного, стоял мрачный, как штормовое море, Эристор Дориат.

— Ты идешь против своего короля? — изумился Ангрод.

— Нет, — с достоинством ответил тот. — Но я не могу позволить вам продолжать, ваше величество.

— Это дело мое и этого снежного.

— Не совсем. Этот снежный, ваше величество, моя будущая жена и мать моего ребенка.

Потрясение короля было столь велико, что среди дружинников Тир даже раздались смешки, правда, быстро стихшие под грозным взглядом Гаррика. Ангрод убрал меч и, отодвинув в сторону Эристора, уставился на своего недавнего противника. Тот уже поднялся на ноги, опершись для этого на спину крупного серебристо-серого волка, который теперь молчаливо стоял рядом с ним, прижимая к крупной голове уши и скаля острые белоснежные зубы. Взгляд его умных светло-голубых глаз не отрывался от эльфа, посмевшего обижать его хозяйку.

— Осторожнее, сир! Тварь опасна! — вскричал молодой оруженосец и, быстро вскинув свой лук, прицелился в волка.

Мгновение. Что-то свистнуло в воздухе, и король, не успев понять что произошло, лишь увидел, что волк даже не шелохнулся, а юный лесной эльф, вскрикнув и выронив оружие, зажимает рукой правое плечо, в котором торчит узкий длинный стилет.

— Волк уж точно ничем не оскорбил Лесного короля, — пожав плечами, проговорила Тир, и только тогда Ангрод понял, что нож метнула именно она.

— Силы леса! — вскричал он. — Я не верю тебе, Эристор. Это женщина?

Тир усмехнулась и демонстративно медленно отстегнула перевязь с мечами, сбросив их на песок, потом, ухватив за подол, стащила с себя кольчугу, которая доходила ей до середины бедер, и уронила ее на перевязь, а потом шагнула ближе к королю, высоко подняв подбородок и расправив плечи. Глаза Ангрода невольно скользнули по ее длинным ногам, обтянутым узкими кожаными штанами к округлым стройным бедрам и задержавшись на груди, сдерживаемой лишь тонким полотном туники без рукавов, метнулся к красивому гордому лицу с широко расставленными серыми глазами.

Все, затаив дыхание, ждали. Ангрод молчал, и Эристор уже начал пугаться — снежная эльфийка посмела бросить вызов лесному из свиты самого короля и убила его, потом сумела ранить самого Ангрода, а теперь стояла перед ним так горделиво, тая в уголках губ чуть вызывающую улыбку.

— Убить шлюху! — заревелМэртилинд, который последовал за королем и теперь, протолкавшись вперед, с ненавистью смотрел на давнюю противницу.