Ворожея из Загорья (СИ) - Нуждина Ирина - Страница 31

— Весьма польщён услужить таким господам и даже готов представить Вас старшей ключнице Агафье. Однако мест в нашем заведении нет и не будет весь ближайший весень, — служка явно был ни разу не впечатлён речью Шишка и уже собирался гордо удалиться, как вдруг почувствовал лёгкий удар по голове и запах свежего конского навоза рядом с трепещущими ноздрями.

— Так тебе понятней, жопа охрестя? — Шишок в сговоре с иппой не стали искать пакетик для сбора лошадиных фекалий, и совочек с дымящимся колючкиным дерьмом послал отход прямиком в спину служки.

Служка открыл рот от возмущения, его прекрасная ливрея зелёного цвета с золотыми вкраплениями, а так же белейшие манжеты были уделаны, что то осталось висеть даже на элитном, забугорском парике. Хам, сотворивший это, весело ржал, показывая на вторую порцию навоза из совка.

— Ещё газку подбавить? Давай, рожа, зови Агафью, а то ещё совков насобираю! Хошь не хошь, а лошадки к вашим золотым унитазам не приучены и желают гадить там, где стоят. И я буду самым быстрым сборщиком этого добра для тебя, дерьмолеший.

— Любезный, скажи Агафье, что приехал Будосвим, — чародей, весело улыбаясь, решил-таки дать возможность служке не терять окончательно своего лица и остановить фекальные войны на корню.

Через очень скорое время к путешественникам подошла целая процессия, состоявшая из двух красивейших женщин и трёх служек.

— О великий Сварг! Будосвим! Ты вновь приехал к нам! Значит, будут изыски и весёлые пиры! Позволь познакомить тебя с моим приятным семейным дополнением, её зовут Горда, и я с ума схожу от её умений в постели, — красивая темноволосая женщина в умопомрачительном платье, состоящем из сплошных декольте, бросилась в открытые для неё объятья Будосвима, таща за собой запунцевевшую блондинку.

— Здравствуй, незабудка моя, всё единорога нашего не можешь забыть? — хитро прищурился Будосвим, но тут же получил чувствительный тычок локтём от Василисы.

— Хочу представить тебе свою невесту, свою ближайшую половину, предсказанную мне всеми звёздами, свою вечную спутницу Василисушку, — с этими словами, чародей придвинул к себе собственническим жестом разгневанную Василису, чувственно целуя ту в губы.

— Красивая у тебя невестушка, и силушка чувствуется. А интересы твои она разделяет? Или ты больше не по сексуальным скопищам? — нагло поинтересовалась Агафья, оценивающе примеряясь взглядом по Василисиным достоинствам.

— И интересы, и силу, и чужие семейные дополнения, — дерзко оттолкнув жениха, ответила ворожея. Взгляд её синих глаз тем временем буравил чуть прикрытую грудь блондиночки.

— Будосвим, я в предвкушении прекрасного вечера, вы со спутниками будете размещены в наших лучших номерах. Ты знаешь, где моя дверь, напитки, с нас зелья и закуски, — Агафья, словно кошка, сверкнула глазищами и, царственно выпрямив идеальную спинку, прошествовала к выходу с постоялого двора. За ней смущённо засеменила блондиночка Горда, постоянно оглядываясь на смотрящую на неё не совсем ухоженную красивую девку.

— Ну, что, любимый, распишем твоих подружек под дубославскую роспись? — повернулась к жениху Василиса, потеряв всякую зажатость.

— По-любому, моя дорогая, — восторженно ответил Будосвим.

— Меня-то возьмёте? — с надеждой спросил Шишок, перебирая маленькими ножками.

— Что ты! Ты же мне как братик, младший, — Василиса нежно посмотрела на лешонка, потрепала его по кудряшкам. — Будешь паинькой — отправлю тебе Горду, а так негоже со взрослыми путаться.

— Я — ВЗРОСЛЫЙ! — Шишок аж покраснел от негодования.

— Конечно, милый, но не для всего, — и Василиса смачно чмокнула его в нос.

— Шишок, быстро ко мне подошёл, у нас дела в этом городе! Не смей навязываться к этой парочке извращенцев, а то иппу натравлю на твой неугомонный зад, — Любава окинула непонимающим взглядом нежно обнимающихся Будосвима с Василисой и дёрнула Шишка за ухо.

Тем временем на постоялом дворе разыгрывалась настоящая царская церемония. Четыре служки в зелёных с золотом ливреях торжественно вошли, словно почётный караул. Каждый из них склонился в забугорском реверансе, пряди париков, при этом, слегка касались вычищенного двора. А затем вдруг раздалась жутко торжественная музыка, под звуки которой служки с каменными мордами пританцевали к путешественникам и изящными движениями собрали их немаленький багаж. Последней шёл совок Шишка.

Номера раздали в соответствии со статусами, кои определила Агафья. Будосвим и Василиса получили огромный номер на двоих. Почти царские палаты, но на одного человека, получила Любава, и мелкий номерок достался Шишку.

Как выглядел стол в "RED КОБЫЛКА" для забредших в Арагор случайных провинциалов, которым повезло попасть в элитную харчевню-гостиницу? Он выглядел умопомрачительно! В приборах из тончайшего фарфора возлежали исконные закуски славунов. Это и грибочки, и огурчики, просоленные лучшими ведуньями, и хрустящая капустка с клюковкой, и селёдочка под виноградным соусом, нежное сальце, уложенное на деревянный поднос, соседствовало с мясными деликатесами. В хрустальной посуде возлежали забугорские яства, тут были и острые брандербугские колбаски, и фаршированные икрой щупальца кальмаров, и сыры с тончайшим ароматом шишковских подошв. А напитки! Игристые шомпанси, винишко и сухое, и полусухое, и полусладкое, и крепкие напитки, такие как: "Хряк Бундосверский" или "Мадам Мудь".

Всё это великолепие обвела печальным взглядом Любава. Не было, вот совершенно не было мухоморовки! Спросить про возможность разлива любимого напитка она стеснялась, и так взоров не сводят, наверное из за конопатого носа, а выпить и расслабиться очень хотелось.

Ворожея даже не представляла, какой фурор произвела своим выходом в ресторацию харчевни- гостиницы. После водных процедур, после тщательных заклинаний для наведения лоска, после создания своей парадно-выходной свиты глаз от Любавы отвести было невозможно. Девушка с великолепной гривой рыжих волос, с изумрудными глазищами и ярким румянцем не просто бросалась в глаза, она стала настоящим камнем притяжения для всех присутствующих.

— Чем изволит побаловать себя прекрасная гостья? — к ней подлетел один из давешних служек, так сказать для принятия заказа, и тут же был пойман за ухо сильной лапищей огромного мужика.

— Гостья будет угощаться за мой счёт, согласна, красавица? Наверняка ты будешь…гм…символом "RED КАБЫЛКА", вся такая рыжая, — на мужике ладно сидел заграничный сюртучок и почти как у всех присутствующих на голове имелся парик.

— Меня зовут Калистрат, я, кстати, дарийский принц. Готов ублажать тебя, сколько ты сама пожелаешь, можем продолжить наше знакомство в моих номерах сразу! — мужик, сверкая глазами, чуть приблизился к Любаве.

— Мммм… как от тебя пахнет, наверняка лучший парфюм верховной ключницы?

В тот момент, когда нахал приблизился почти вплотную, Любава резко скрутила его левую руку за спину и изящно саданула локтём по хребтине ухажера. Следующим движением был пинок под ягодицы. Вес мужика не позволил ему приземлиться лёгкой бабочкой, с дикими воплями и грохотом его тело пропахало три стола, заставленных обильными закусками.

— Ты что творишь, шельма? Давно кнута не пробовала?! — принц дарийский искренне решил наказать рыжую девку за унижение и даже вытащил огромный кнут из-за пояса.

— Стой где стоишь, хорь обделанный, иначе я твоими потрохами всех окрестных упырей кормить буду, и хватит их надолго! — Любава отдёрнула прикрывающий знак ворожеи ворот, слегка обнажая белую грудь, и обалдевший от увиденного дариец отступил на шаг назад, уронив четвёртый стол.

— Мухоморовки мне поднесите, да побыстрее! — Любава, уже никого не стесняясь, подсела к свободному столу со словуновскими закусками.

***

За дальним столом, в тёмной нише, куда почти совсем не проникал свет, сидел путник. Вид у него был бы весьма заурядный, если бы не чёрные, уж очень страшные глаза. Одежды его выдавали северянина, орнаменты определяли принадлежность к царству Снегирь. Человек не отводил пустого, холодного взора от рыжеволосой ворожеи с самого момента её появления в ресторации. Он не притронулся к обильным яствам, кубок его тоже был полон. Если бы кто-нибудь повнимательнее присмотрелся в чёрные провалы глазниц, наверняка увидел бы золотистые всполохи, пробивающиеся сквозь тьму.