Инфер 8 - Михайлов Дем - Страница 7

Голос умолк, сменившись тоже вскоре затихшим потрескиванием. Потухли экраны.

– Я тебя найду, – пообещал я, глядя на далекое песчаное дно. – Я тебя найду…

– Дети, – выдохнула Ссака. – Там, по дну, в облаке кишащего паразитами китового дерьма гуляют дети, лид…

– Я вижу, – кивнул я. – Вижу… – тряхнув головой, я заставил себя выпустить застоявшийся в груди воздух и скомандовал: – Врубите сраную презентацию еще раз. И начинаем обустраивать здесь временный лагерь. Все для сна и отдыха, для готовки, тройной запас питьевой воды, поставьте пару камер наблюдения и сигналку во всех коридорах. Даю два часа. Затем двигаем дальше…

Сидя перед обзорным окном, уперев в него подошвы, я глядел то на океан с подсвеченными китами, то на деловитые шайбы примитивных дроидов, что старательно отдирали серое дерьмо от толстого стекла. Презентация недавно отыграла в четвертый раз и затихла. Изредка отвлекаясь от созерцания сумрачной водной толщи, я тасовал в ладонях пластиковые карты с различными надписями – бойцы находили их в разных комнатах, что постепенно проверялись одна за другой. Карты несли на себе до боли знакомые куцые инструкции на тот случай, если произойдет пробитие внешней обшивки, пожар, электрозамыкание… попадались и совсем невнятные…

Ссака и Рэк решили избежать тотального отдыха, разбив личный состав на двойки и послав их на расширение наших знаний об окружающей местности. Но перед этим они, объединившись, сходили на пару направлений сами – чтобы убедиться в отсутствии вражеских наблюдательных средств.

Их не было…

Все срезано под ноль.

И слово «срезано» здесь ключевое.

Как поступит обосравшийся гоблин, не желающий, чтобы ленивая хозяйка даже случайно увидела этот вонючий хаос?

Правильно – он избавится от наблюдения извне.

Как именно это сделает? Да банально – просто прикажет подручным гоблинам отрубить к хренам всю систему наблюдения. Достаточно изъявить желание при наличии командного интерфейса в подключенном к системе нейрочипе. Если в Монкаре есть чуток параноика – он отдаст дополнительный приказ об опечатывании всех серверных, заблокирует туда проходы. Еще больше от параноика? Тогда он найдет распределительные узлы и перережет по паре основных кабельных каналов. Этого более чем достаточно. Но срезать под корень стационарные камеры наблюдения, сканеры и сенсоры, причем вместе с намертво посаженными металлическими корпусами… это уже нечто совсем другое. Это многое говорит об упырке Монкаре. Очень многое…

– Как у него получилось, лид? – деловитый вопрос задала Ссака, ставя рядом со мной очередную кружку уже нихрена не бодрящего сурверского кофе и усаживаясь на один из раскладных стульев.

Я с неохотой оторвался от рассматривания больного подводного мирка и повернулся к наемнице:

– Что получилось?

– Да все это… как долго мы знаем о Монкаре? Пару дней? Неделю? Уже не помню. Но… ты только погляди, сколько куч гнилого дерьма он сотворил! Мутатерр там наверху – безумный больной проект, что поставлен на холостой ход и заброшен. Теперь здесь… я помню про Эдиториум… подводный наукоград, прибежище всех светлых умов человечества, спасительная надежда для погибающего мира… И этот подводный город строился с таким масштабом, чтобы в случае глобального катаклизма суметь приютить в себе немало гражданских гоблинов. Город должны были отбуксировать на большую глубину…

– Миль на сорок дальше от побережья, – кивнул я. – Туда, где начинаются настоящие глубины… вроде как…

– И вот итог… как так, а?

– Я не могу вникнуть в вопрос.

– Как ему удалось сотворить столько дерьма… и остаться безнаказанным? Он испоганил уже существующее…

– Он прошел главную проверку Эдиты, – буркнул я. – И с тех пор боится только одного – еще одной проверки. Но до этого момента ему можно делать все что хочется. И даже очередная проверка не изменит главного факта…

– Не поняла.

– Монкар – стопроцентно ее фигура. Фигура Эдиты на ее шахматной доске.

– А шахматы тут причем?

– Мы все играем в шахматы, – усмехнулся я и сделал большой долгий глоток кофе. – Каждый день мы двигаем фигуры на клетчатом поле. Ты в курсе, почему шахматы так популярны, Ссака?

– Игра, развивающая стратегическое мышление…

– Не… На самом деле потому, что эта игра вселяет веру в свои войска и ресурсы.

Выдернув из кармана разгрузки один из магазинов, я выщелкнул из него пару патронов и кинул их наемнице. Выщелкнув еще два, я катнул их по пыли, затемняя блеск металла, и поставил стоймя на своем краю небольшого столика. Понявшая мой посыл Ссака выставила свои два патрона напротив моих. Кивнув, я продолжил:

– Эти две фигуры – твои. Твои до самого конца. Делай с ними что хочешь. Можешь вообще не трогать, а можешь послать на смерть так же, как я посылаю вас всех. Как ни крути, но каждый из нас каждый сучий день делает новый ход. Все мы постоянно ведем свою игру. И при этом сами являемся чьими-то фигурами на чужой игровой доске. Вот только есть огромная разница между шахматами и реальной жизнью. И эта разница в том, что чаще всего ты нихера не уверен в своих фигурах – они серые, понимаешь?

– Нет.

– В шахматах все четко. Ты играешь черными. Твой противник – белыми. Его фигуры никогда не перейдут на твою сторону, а твои пешки никогда не предадут тебя. Пошли пешку на смерть – она пойдет. Она не прилипнет к твоим пальцем и не начнет орать, что ей не место на той гиблой клетке и вообще – ну нахер, ведь она на такое дерьмо не подписывалась.

– Это ясно. В жизни все не так. Сегодня этот гоблин на твоей стороне, а завтра вдруг переметнулся и уже наставил пушку на тебя…

– Да… в реальной жизни мы все играем в шахматы одноцветными серыми фигурами. Чаще всего мы ни в ком и ни в чем не уверены, но продолжаем играть пока не сдохнем. И каждый день может принести внезапное морозное откровение об одной из вроде как «своих» фигур на жизненной игровой доске. Твой лучший друг? Но вдруг выясняется, что он за твоей спиной спит с твоей же женой – и сразу две фигуры в минус. Начальник, которому ты предан всей душой? А он увольняет тебя и берет на твое место молодую девку с шикарной фигурой. Корпорация-партнер, что обещает светлое общее будущее? Хер там – она играет в пользу другого игрока, но вскрылось все слишком поздно, и тебя ждет разорение… И это еще низовой уровень бытия… уровень серого мира с теряющимися в сером тумане серыми невнятными фигурами кое-как выживающих гоблинов… играй как можешь…

– Неожиданно…

– Эдита не такая. Ее долбаный отец успел научить дочурку нескольким главным правилам жизни. Одно из них – играй только своими фигурами, а другие нещадно уничтожай.

– Отличное правило жизни…

– Дерьмовое правило жизни, – буркнул я, двигая один из патронов на одну воображаемую клетку вперед. – Когда сбрасываешь с доски разом десять-двадцать сомнительных фигур, вместе с ними ты сбрасываешь настоящих профессионалов своего дела. И в первую очередь в невозвратную бездну улетают крутые управленцы с нерушимыми принципами вроде «мы не будем убивать и калечить гоблинов ради тупых экспериментов». Тебе такие не нужны, и ты безжалостно избавляешься от них. После чего на твоей стороне доски остаются до мозга костей преданные тебе фигуры. Да, они не предадут. Они до конца с тобой. Но сколько среди этого сброда реальных ученых и управленцев? Сколько из них обладает реальным бесценным опытом? Кто из них хотя бы не тупой? Тут уж как повезет. Но назад хода нет, и что ты делаешь?

– Продолжаешь играть.

– Верно. Эдита продолжила делать ходы и назначения. И вот Монкар посажен в слишком большое и высокое для него кресло управляющего целым сектором Формоза. Сидит он в этом кресле и болтает не достающими до земли ножками… При этом он, сука, из рода самых опасных вредителей… Он не может просто тихо сидеть и поддерживать доверенное хозяйство на плаву, ничего не добавляя и не убавляя. Нет! Он, мать его, из тех, кто мечтает выслужиться и ради этого готов сотворить любую херню, руководствуясь еще одним древним правилом всех никчемных упырков. А правило простое – потрать как можно больше бабла и ресурсов, замахнись на максимальный масштаб, а затем запихни все это непродуманное говно в красивую упаковку, спрысни хорошим парфюмом и подай тупым дерьмоедам под шикарную презентацию с дорогим шампанским – и они радостно схавают! Я не раз убивал тех, кто следовал этому правилу. А они, даже подыхая под моим сапогом, продолжали недоуменно хрипеть – но ведь все очень масштабно, крайне затратно и с охеренной презентацией! Чего тебе еще надо?! Ведь все как надо! Ну да… все как надо, только результат – полное, сука, дерьмо! Но кому нужен результат, верно? Все ведь так любят трындеть, что важна сама дорога, важен сам процесс… гребаные имбецилы!