Влюбленная Джейн - Гивни Рейчел - Страница 12

К зрительскому вниманию ей было не привыкать. Однако она добивалась его по-другому: не смешила аудиторию, а делала так, что все нормальные мужчины (и, вероятно, некоторые женщины) ее хотели. Поразительная сексуальная привлекательность, достигаемая без малейшего усилия, стала визитной карточкой Софии – тем, ради чего режиссеры наперебой приглашали ее сниматься, и целые студии перестраивали под нее свои графики. София Уэнтворт завлекала толпы в кинотеатры и удерживала задницы приклеенными к креслам. Благодаря ей даже неудачники богатели. Ну а теперь она должна привлекать к себе внимание иначе. Теперь над ней будут смеяться. Зрители еще не видели ее такой, и им не понравится. Они привыкли, что София Уэнтворт возбуждает их, и любой фильм с ее участием – двухчасовая эротическая фантазия. А она возьмет и выльет на их ожидания ведро холодной воды. Кто угодно скажет ей: «Все это глупости». Но она-то знает: есть только одна вещь, которая ей действительно удается, – хорошо выглядеть. Поэтому показаться на экране в таком виде, как сейчас, означает совершить ошибку.

Пятнадцать лет прошло с тех пор, как София Уэнтворт выпустилась из Королевской академии драматического искусства и сразу же произвела фурор, сыграв Офелию в театре «Олд Вик». «Секс на ножках» – так сгоряча окрестил ее один критик. Она мгновенно превратилась из начинающей актрисы в знаменитость. Подписала договор с голливудским продюсером и меньше чем через пять лет уже играла Бэтгерл – девушку-летучую мышь, сексапильную подружку Бэтмена. Никакой другой британской актрисе еще не удавалось так быстро попасть с театральных подмостков на киноэкраны всего мира. На съемочной площадке они с режиссером Джеком Трэверсом влюбились друг в друга и вскоре заключили брак. Десять лет ходьбы по красным дорожкам, отдыха на Ривьере и съемок боевиков в Словении промелькнули незаметно.

И вот однажды, сразу после своего тридцать седьмого дня рождения, София узнала из газет, что планируются съемки нового фильма о Бэтмене. Это была радостная новость для всех, кроме нее. Ведь роль бойкой привлекательной сообщницы супергероя, роль, которую она прочно закрепила за собой в сознании целого поколения зрителей, на этот раз досталась не ей, а некоей Кортни Смит – двадцатитрехлетней жительнице Лос-Анджелеса, которая добавила образу «энергии» и «всегда считала себя настоящей Бэтгерл». Больше София не получала звездных ролей.

– Джеку не важно, какое на тебе платье, – осторожно проговорил агент.

– Важно.

– Может, ты все-таки попробуешь сосредоточиться на игре?

София нахмурилась:

– Не вздумай еще раз сказать мне такое, Макс.

Он вздохнул:

– Я изначально считал, что это не очень хорошая идея.

София мысленно согласилась со своим агентом, но промолчала. Ведь она сама настояла на том, чтобы взяться за эту роль.

– Зачем ты себя мучаешь, София?

– Работать с Джеком Трэверсом – честь для любого актера, – произнесла она голосом робота, повторяя то, что сказала представителям семи новостных агентств после подписания договора. – Он один из лучших режиссеров мира. Разве можно было упустить такую возможность?

– Может, это и честь, но только не для его бывшей жены.

– Официально мы еще не разведены, Макс, – ответила София, садясь.

Вот с чем были связаны ее панические атаки. Вот почему она дышала в пакет и пряталась. Они с мужем запланировали совместную работу над экранизацией «Нортенгерского аббатства» до того, как расстались. Джеку Трэверсу захотелось снять костюмированный фильм, тем более что сам он дальний родственник Джейн Остен, потомок одного из ее братьев. Но София знала, в чем подлинная причина. Он просто хочет поставить на каминную полку новую статуэтку. Много лет подряд кровавые боевики Джека Трэверса били рекорды проката. Теперь он захотел признания критиков.

София охотно поддержала эту затею. Во-первых, она любила Джейн Остен. Во-вторых, была рада провести время с мужем. Правда, честно говоря, сначала она думала, что будет играть Кэтрин Морланд, и только потом поняла: ее приглашают на роль патронессы (слово-то какое!) главной героини. Выяснив это, София энергично закивала, словно у нее и в мыслях не было ничего другого. Роль второго плана все равно позволяла ей быть рядом с Джеком, а этого она хотела в первую очередь.

После подписания договора прошло несколько месяцев, и одним прекрасным утром он объявил ей, что уходит. Дело было в их голливудском доме. Поставив перед мужем омлет из трех белков со шпинатом, собственноручно приготовленный ею на сверкающей сталью кухне, София услышала: «Мы переросли друг друга».

Все вокруг принялись сочувствовать. Кинокомпания выразила готовность освободить Софию от обязательств по договору, если ей теперь неприятно работать с Джеком. Но она, молча терзаясь и тайно надеясь все вернуть, гордо заявила: «Если кто-то из нас двоих должен уйти, то пускай уходит он». Он не ушел, и София усмотрела в этом знак. У нее созрел план.

Съемки фильма будут долгими. Проведя рядом с нею столько времени, Джек снова ее полюбит. Когда-то они сблизились в сумасшедших условиях съемочной площадки. Кто сказал, что это не повторится? К несчастью для себя, София по-прежнему была по уши влюблена в своего мужа. Ни к кому другому она не испытывала подобных чувств. Такая влюбленность бывает раз в жизни. Ну, или два. Если очень повезет, то три. Хотя бы один такой мужчина встречается каждой женщине. Для Софии им стал Джек, и с помощью этого фильма она хотела его вернуть.

Несколько месяцев она прекрасно справлялась с перспективой развода. Теперь ей было хорошо известно, каково это – переживать личную драму у всех на глазах. Она принадлежала к числу тех знаменитостей, которые шагу не могут ступить, чтобы не попасть на первые полосы газет: «София Уэнтворт выгуливает собаку в сногсшибательных черных легинсах» и т. д. В последнее время заголовки изменились: «Друзья беспокоятся о душевном здоровье Софии» (правда, София понятия не имела, кто такие эти «друзья»), «Бедняжка София скрывается от всех после разрыва с мужем». На улице чужие люди подходили к ней и давали советы, как будто знали ее или даже считали своей собственностью (в каком-то смысле она действительно им принадлежала).

Несмотря на все это, София вела себя достойно. Не болтала лишнего, не заедала горе ведерками мороженого, какие покупают для свадеб, не рыдала на кухонном полу. Не бросила заниматься фитнесом, благодаря чему ее талия осталась такой же, как до ухода Джека. Шикарная рыжая шевелюра тоже не утратила своего блеска. Муж Софии был эстетом, любил все красивое, а также ценил в людях талант и уверенность в себе.

И вот все усилия, которые она прилагала, чтобы соответствовать этим стандартам, пошли коту под хвост. Джек видел ее впервые после их расставания, а она была похожа на птицу без крыльев. Когда тебе приходится фигурировать перед камерой в нелепом виде, трудно поддерживать видимость того, что у тебя все прекрасно. София была не из тех актрис, которые весело и даже по-своему грациозно выставляют себя на посмешище: являются на ток-шоу в костюме цыпленка или шутки ради переодеваются в мужчину, и пускай, мол, все судачат об этом сколько угодно. Нет, София привыкла быть красивой. Привыкла, чтобы ее хотели. А теперь ей предстояло разрушить собственный образ. После этого от нее отвернется не только публика, но и он.

Ее уверенность в себе, еще недавно неколебимая, пошатнулась. Прячась в кулисах, она пробормотала:

– Макс, боюсь, я не смогу.

Макс вздохнул:

– Ну хорошо, я поговорю с костюмершей.

София выдохнула:

– Спасибо.

– Сегодня, кстати, его не будет.

– Я знаю, – ответила она, просияв.

– Тогда, пожалуйста, возвращайся на репетицию.

Она кивнула:

– Окей.

– Не унывай. Делай, как говорится, лимонад, если жизнь подсовывает тебе лимоны. Может, это будет к лучшему, – сказал Макс и повесил трубку.

София убрала телефон. Здоровенное перо, торчавшее из ее прически, задело трос и еще сильнее вонзилось острым концом ей в череп. Она была бы рада последовать совету своего агента и смотреть на ситуацию с оптимизмом, но пока это у нее не получалось. В очередной раз глотнув воздуха из пакета, она подумала: «Сейчас я разочарую своих поклонников и лишу себя последней возможности привлечь любимого мужчину». Она даже не сомневалась, что согласие сниматься в этом фильме – самая большая ошибка ее жизни.