Миллиардеры на дороге не валяются (СИ) - Бек Кора - Страница 23

Теперь по утрам, переступив порог холла, я втягиваю носом умопомрачительный аромат свежесваренного кофе. Мы-то с бабушкой пьём кофе растворимый. А аромат кофе из зерён так и манит! Пару раз мы с Танюшкой его пили, но потом поняли, что удовольствие больно бьёт по карману и стали стойко проходить мимо кофе-зоны. Но сейчас пришлось заглянуть.

И действительно за барным столом я обнаружила там Нину. Закинув ногу на ногу, наша новенькая пялилась в смартфон и одновременно не спеша потягивала напиток. Я обалдела.

Слушай, Нин, ты что тут делаешь? — тронула я увлёкшуюся девушку за плечо.

Кукушкина нисколько не смутилась.

Не видишь, что ли? Кофе пью.

А как же больные? Я же тебе говорила: рабочее место нельзя оставлять ни на минуту!

Ой, только не надо меня учить! — скривила Нина губы. — Ты и сама не без греха. Люди добрые говорят, что ты часами пропадала в палате Сафарова. Чем вы там занимались, а? Очень интересно! — и ехидно прищурилась.

К счастью, благодаря одному свойству моего характера, из-за чего умники прозвали меня “Снежной королевой в очках”, имеется в виду — сдержанности, я смогла не поддаться на провокацию в этой (чего греха таить?), очень болезненной для меня ситуации.

Смотри, доиграешься, что Сан Саныч тебе такую характеристику напишет, что после неё тебя из твоего медуниверситета выпрут, — бросила я и побежала на второй этаж.

Там я быстро переоделась и пошла по палатам посмотреть, всё ли в порядке? Пациенты — те, что не спали, увидев меня, не скрывали своей радости. На душе сразу полегчало. И тут в отделении появился Пивоваров. Наверное, пришёл с обеда. Я поспешила ему навстречу. Хотела попросить, чтоб Игнатьеву со второй палаты предоставили новую кровать в первую очередь, а то ему так тяжело лежать целыми днями на панцирной сетке!

Но главврач меня опередил.

Не понял, Зарубина, что ты тут делаешь? У тебя вроде как отпуск. Или скучно стало?

Хотела я ему рассказать про Кукушкину, но потом глупую девчонку пожалела.

Вы же знаете, Сан Саныч, мою сердобольную бабушку? — обратилась я с вопросом.

Пивоваров знал не только бабу Аню, но был знаком и с моими родителями. Он кивнул, не понимая, куда я клоню. Я заторопилась, пока меня кто-нибудь из больных не позвал.

Узнав, что наш бедненький (а бедненьким, с лёгкой руки Таньки, которая разболтала, что баба Аня так зовёт попавшего в аварию москвича, теперь называет Дара всё наше отделение) отравился, она захотела его навестить. Сейчас баба Аня в палате у Эльдара Амировича, а я решила помочь Нине. Ей ведь тяжело с непривычки.

В этот момент в отделение вошла Кукушкина. Вошла и остановилась. У нас в Медвежьем Пивоваров известен своим бескомпромиссным характером. Начальство от этого, конечно, не в восторге, но понимает, что другого такого профессионала, как Сан Саныч, им не найти. Поэтому, если бы главврач разозлился и написал в медуниверситет на Кукушкину плохую характеристику, не уверена, что её оттуда не вытурили бы. Нине и папа не смог бы помочь. Ведь, если Сан Саныч упрётся рогом в землю, с ним ничего невозможно поделать. Похоже, Нина тоже об этом знала и реально испугалась.

Вечно тебе, Зарубина, больше всех надо, — покачал головой Пивоваров и, собираясь развернуться, вспомнил: Слушай, а я ведь и сам собирался тебя искать! Кострова, на лето глядя, умудрилась простудиться. Заменишь её, Марта?

Словами Пивоварова я была сражена наповал. О таких девушках, как моя Таня, говорят: “кровь с молоком”. Правда, из-за веснушек у Танюшки эту кровь не так видно, но я-то знаю, что Кострова — она девушка здоровая, как лошадь. И вдруг прям посреди лета моя любимая “лошадка” заболела?! Как по заказу, обалдеть!

Когда выходить на дежурство, Сан Саныч? — спросила, не веря собственным ушам. Я ужасно стосковалась по Дару, и вдруг такой подарок судьбы! Мне хотелось кинуться Пивоварову на шею, но он бы меня не понял.

Сегодня вечером, — сухо ответил главврач и, увидев летевшую ему навстречу Нину, покачал головой, но ничего не сказал.

Я посмотрела на часы. Блин, через несколько часов мне нужно быть на работе, а у меня впереди уйма дел! Перво-наперво нужно довезти бабушку до дома, собрать свои вещи, что-нибудь приготовить, заскочить в душ (он у нас самодельный, стоит во дворе: деревянная перегородка, а наверху большая пластиковая бочка) и прийти в больницу пораньше, чтобы расспросить Нину про самочувствие пациентов и прочитать рекомендации врачей.

Про нанесённую мне Кукушкиной обиду я уже позабыла. Я, вообще, долго обижаться не умею, а после обалденной новости от Сан Саныча хотела летать. Конечно, вечерком нужно будет позвонить Тане, узнать, как она, моя любимая “лошадка”, себя чувствует. Но сейчас надо зайти за бабушкой и обрадовать Дара, что я вечером выйду на дежурство.

Поэтому я очень удивилась, когда Нина, тронув меня за руку, сказала:

Извини, пожалуйста, Марта? Я была не права. А ещё я хотела сказать тебе спасибо за то, что ты отвела от меня удар.

Ты это о чём? — взглянув в потеряное лицо Кукушкиной, я чуть не расхохоталась. — Да, ладно! Каждый человек имеет право на ошибку. Просто работай нормально.

Я больше не буду отлучаться, — пообещала Нина и задумчиво произнесла. — Хотя я, если честно, начинаю уже сомневаться по поводу выбора профессии. Быть медиком — так тяжело! Это папа настоял, чтоб я пошла по стопам бабушки и стала врачом, хотя мама говорила, что нужно сдавать документы на экономический.

А так одеваться, — кивнула я на белый халатик Нины в стиле “по самое не хочу”, — и охмурять некоторых пациентов тебя тоже папа научил?.. — насмешливо улыбнувшись, я попрощалась с Ниной до вечера.

***

Из дома я выбежала, радостно напевая припев песни Юрия Антонова: “Не говорите мне “Прощай!”, не говорите”. Конечно, Антонов имел в виду в этой песне совсем другое. Но я же не виновата, что у меня душа пела при мысли, что скоро я встречусь с Даром, и увижусь по-настоящему, а не как давеча, в присутствии бабушки: “Здравствуйте, Эльдар Амирович! Как здоровье? О, отлично! Извините, но нам нужно идти”?

Но самое главное — моя больничка со мной слишком рано попрощалась. На третий день отпуска, который я не просила, меня попросили выйти на работу. Вот уж действительно: “Не говорите мне “Прощай!”, не говорите”!

Проведя вместе с дежурным доктором вечерний обход и убедившись, что все больные получили необходимое им лечение, часам к одиннадцати я освободилась.

Дар ходил из угла в угол, когда я вошла в палату. Ему разрешили снять слинг-повязку, и мы с ним, наконец, смогли по-настоящему обняться. Очутившись в крепких и надёжных объятиях любимого, я (Снежная королева в очках!) едва не расплакалась.

Сказались и моё беспокойство за Дара, и наша вынужденная разлука, и моя ревность к Марианне, и сегодняшняя перепалка с Кукушкиной. Ведь, при всей внешней холодности и сдержанности я всё-таки не железная.

Я услышала тебя

К этому разговору Сафаров готовился несколько дней. Он знал, что разговор будет очень непростой и даже тяжёлый. Но всё равно после беседы с матерью Эльдар чувствовал себя, как выжатый лимон.

За день до этого звонка он созвонился с сестрой. Инара хотела лететь на отдых в Испанию, собирала свои вещи, но ради брата, не раздумывая, оставила все дела на потом. У Сафарова было три сестры. Ко всем трём он относился с большой любовью, нежностью и заботой. Но самые близкие отношения у него были с Инарой. Может, потому что она являлась в семье старшей и, ощущая свою ответственность за младших, каждому уделяла немало внимания.

Неудивительно, что, в отличие от младших девочек, которым родители заблаговременно подобрали женихов, Инара свой выбор сделала сама. Семья Сафаровых в те времена жила небогато, и, чтоб не ударить лицом в грязь перед будущей роднёй, Инара вместе с матерью готовила для сестёр приданое, на достойном уровне провела обе свадьбы, и только потом занялась своей личной жизнью.

Замуж старшая сестра вышла по любви. Но, видимо, привычка к самостоятельности и сформировавшийся у неё не по-женски твёрдый характер, сыграли с Инарой злую шутку. В браке она пробыла три года, после чего муж ушёл, сказав на прощание, что рядом с ней он не чувствует себя мужчиной.