Лейкоцит (СИ) - Захаваев Антон Евгеньевич - Страница 44

Кенджш и Пинджш промолчали.

— Не слышу ответа! — Я добавил в голос немного металла. — Не слышу ответа! Почему, вместо того, чтобы всеми силами искать другой потенциальный выход наружу, вы предпочли просто сидеть тут, и, как говорили уже в моей родной изоторной локали «ждать у моря погоды»?! На, что вы вообще надеялись?! Ну?!

— Милый. — Попыталась осадить меня Нагайна. — Успокойся. Они всё делали правильно, потому что поиск свежего свища, да будет тебе известно, это… — Она внезапно прямо на середине фразы осеклась, и резко пристально уставившись в темноту еле слышным шепотом выпалила:

— Вон. Прячется.

— Видим, сестра. — Точно таким же шепотом отозвались Кенджш и Пинджш.

— Кто? — Моментально забыв про всё остальное, а также вновь не на шутку напрягшись осторожно полюбопытствовал я. — Новые мезоморфы? Стая?

— Нет. — Едва заметно покачала головой змее-баба. — Там метаморф. Один. Причем фурл. Однозначно фурл. Их ни с кем не спутаешь.

— И чего он там делает?

— Сам с собой разговаривает. — Снова подал голос пристально уставившийся в ту же самую точку, что и Нагайна, Кенджш. — Мол у нас так много вкусненьких жирненьких мирмиков. Настолько много, что всех их мы определённо и не съедим, и с собой не заберём, а значит надо просто сидеть и ждать, тихо сидеть и ждать, пока мы уйдём, а потом…

— Ясно. — Опять произнёс я походу своё самое ныне любимое слово, и некоторое время поразмыслив, а также тихонько скомандовав своим соратникам: «Если что, будьте готовы в любой момент его обездвижить, но не более того!», прежде, чем те успели что-то возразить, крикнул в темноту:

— Эй ты, который там! Жрать хочешь? Выходи поделимся!

Ответом мне, как и следовало ожидать, была тишина. Хотя, оно и понятно. Окажись я на месте того метаморфа, тоже бы сходу подобное предложение отклонил.

Впрочем, как вскоре выяснилось, данная тишина, тишиной было только для моих до ужаса примитивных «базовых», ушей, а так…

— Спорит… — Спустя некоторое время шепнул вне Пинджш. — Сам с собой спорит отозваться или нет. Мол, чего мы на самом деле сейчас хотим: поделиться или поглумиться.

— Понятно. — Кивнул я, и как бы невзначай поинтересовался:

— Ты ему прицельно кусок мирмика закинуть сможешь? Такой… Нормальный в общем кусок, чтобы и вкусный, и с питательной ценностью?

— Да без проблем. — Пожал плечами рептилоид. — И даже одобряю твое милосердие фендр. Мы ведь действительно уже наелись, а этот… фурл, он ведь тоже когда-то был…

— Отставить разговоры и выполнять! — Прервал я его. — А также помни моё предыдущее распоряжение. Все помните моё предыдущее распоряжение, и если что, будьте готовы этого фурла обездвижить. Именно обездвижить. То есть ломайте ему на хрен все конечности. Но, не более того. Потому что после этого я ещё должен буду иметь возможность с ним поговорить. Ясно? Если да, то… Где мясо Пинджш? Почему оно ещё не отправлено по адресу?

— Сейчас все будет, фендр. — Безропотно кивнул рептилоид, и уже совсем скоро, знатный, причём даже предварительно заботливо очищенный от чешуи окорок мезоморфа действительно полетел в соответствующем направлении.

— Милый, ты у меня такой добрый. — Прокомментировала это дело Нагайна. — Кто-то другой, он бы никогда в жизни с фурлом не поделился. Просто из принципа бы не поделился бы. А, ты…

— Просто возвращаю долг! Кенджш и Пинджш, как ты помнишь, накормили нас! Теперь я кормлю другого! И мне искренне плевать фурл он там, или нет! — Прервал я её, изо всех своих недоразвитых ушей вслушиваясь в темноту, и одновременно с этим думая о том, что благородства в моём поступке сейчас не было ни капли, ибо тот являлся, если так можно выразиться, не более, чем подкупом, того самого опущенного метаморфа. Явно уже давно обитающего конкретно в этой вене метаморфа, что определенно с высокой вероятностью владел столь необходимой мне информацией. В частности информацией о месторасположение какого-нибудь неизвестного Кенджши, Пинджши и Нагайне ведущего в белые зоны свища, ради которой можно было и понимающим благодетелем заделаться. Тем более, что расходы на его пропитание мне сейчас вообще ничего не стоили, да еще данным поведением я себе неплохо так репутацию в глазах соратников поднял.

— Ну? — Выждав ещё какое-то время поинтересовался я Нагайны.

— Ест. С аппетитом.

— Отлично. Скажи, когда закончит.

— Угу, милый. Обязательно. — Кивнула змее-баба и буквально через считанные нано циклы добавила:

— Кажется, он все.

— Быстро, однако. — Невольно заметил я. — Там, в той ляжке, килограммов пять было.

— Голодный просто… — Чуть пожала плечами Нагайна. — Не удивлюсь, если это вообще его первая еда с момента становления фурлом.

— Очень даже может быть. — Пожал в ответ плечами уже я, и обращаясь к тому самому опущеному все в тот же полный голос крикнул:

— Понравилось?! Ещё хочешь?! Если хочешь, то выходи! Обещаем, что мы тебя первыми не обидим!

И снова ответом мне была тишина. Точнее тишина опять была ответом конкретно мне, а вот всё той же Нагайне…

— Она спрашивает: Почему мы не хотим обижать её первыми? — Прошептала та.

— В смысле «она»? — Почему-то невольно поймал я очередной лёгкий ступор. — Ты же говорила, что там он. Мы же о нём до этого только в мужском роде и разговаривали.

— Ну, правильно, милый. — Таким тоном, словно бы она не очень понимает, в чем именно её сейчас вообще собственно обвиняют, отозвалась змее-баба. — Правильно. Потому что слово «фурл», исключительно мужского рода. Ну нельзя сказать «фурлиха» или «фурлица». А так-то данный статус, самки гораздо чаще самцов получают, потому что…

— В силу своего пола на порядок хуже следят за языком, да? — закончил я за ту.

— Типа того. — Вздохнула Нагайна. — И ещё… Ту, которая там… Её Церна зовут. По крайней мере, когда она сама с собой говорит, то она к себе именно так обращается.

— Ясно. — Прищёлкнул языком я, и вновь некоторое время поразмыслив, что в данном случае самка это даже удобнее, а также включив всё своё обаяние крикнул:

— Церна, милая моя! Да не бойся ты нас так! Если ты будешь хорошей самочкой, то мы тебя, и не обидим, и накормим! Ну, же! Покажись!

Хрен его знает, как на данную реплику среагировала бы Кшайя, однако Нагайна, реально смышлёная Нагайна, приняла это всё как должное, и даже хмурым ревностным взглядом меня при этом не смерила, чем заработала себе от меня ещё парочку жирных плюсов.

— Церна уже были хорошей самочкой. — В этот самый момент раздался и темноты отчётливый женский голос. Довольно мелодичный, но при этом какой-то до невозможности отстранённый женский голос:

— Церна были очень хорошей самочкой, которые делали всё, что приказывала Старшая мать ее Унхуса, и желающие любви Церны самцы… И они тоже называли нас своей милой. Они тоже нас кормили, и обещали не обижать. Однако обидели. Они все нас обидели. И Старшая мать… И Унхус… И самцы… Особенно самцы… Они говорили, что никогда нас не бросят, но стоило только Церне допустить ошибку, и они нас изгнали… Они забыли все свои обещания, и просто нас изгнали…

— А что такое Унхус? — Мимоходом едва слышно поинтересовался я у Нагайны.

— Место, где можно за деньги нанять себе разового партнера для спаривания. — Ответила та. — И это… Она всё-таки идёт сюда. Церна идёт сюда. И… Ты не думай, милый. Твой приказ я помню. Дернется, сама ей лично все конечности сломаю.

— А не справишься, сестра, так мы поможем. — Как и практически всегда хором прошептали Кенджш и Пинджш.

Я удовлетворено кивнул, и уже буквально в следующее мгновение…

Первое, что я невольно произнес, увидев-таки ту самую Церну, увидев ту самую самку-фурла, было полное совершенно искреннего изумления протяжное: «Охренеть», и меня снова вполне себе можно было понять…

Глава 12

— Что, милый? — Как бы невзначай, с едва уловимой ревностью в голосе поинтересовалась у меня Нагайна. — Она тебе понравилась, да? Понравилась, как самка, да?