Я рискну (ЛП) - Тессьер Шантель - Страница 73

Дик хватает ее за плечо, оттаскивая назад.

— Нет, не позвонишь.

— Почему, Дик? — огрызается она. — Ты помог ему? Тебя тоже посадят?

— Что происходит? О чем вы, ребята, говорите? — спрашивает Бекки, ее голубые глаза ходят туда-сюда между нами.

— Дик, что ты наделал?

— Он этого не делал, — говорит Дик, игнорируя вопросы Бекки.

Шелби сужает на него глаза.

— Ты бы встал на его сторону…

— Он этого не делал! — огрызается Остин. Она отнимает руки от лица, и они падают на стол. Она смотрит на нас. Бекки закрывает глаза и отворачивается.

— Черт. — шипит Дик.

Мое сердце замирает, когда я вижу ее. У нее три пореза на лице, которые Шелби зашила вдоль правого глаза. Ее кожа в синяках и распухла. Ее правый глаз фиолетовый.

— Ты этого не знаешь, — возражает Шелби. — Ты сказала, что на парне был черный капюшон. Было темно. И Бекки спала. Это мог быть Коул…

— Нет, — прерывает она ее. Затем она смотрит мне в глаза. — Коул — это может, но он не трус. Если бы он хотел причинить мне боль, он бы сделал это при включенном свете и под моим взглядом. Он бы не прятался.

Я выдерживаю ее взгляд, но мой желудок сжимается от ее слов.

— Кто это сделал? — спрашивает Бекки, на ее глаза наворачиваются слезы.

Остин смотрит на Дика, потом на меня.

— Я не знаю.

— Чушь! Ты знаешь. Кто, блядь, тебя обидел? — требую я. Шок проходит. Гнев просачивается в мои вены.

— Коул…

— Кто сделал это с тобой? — огрызаюсь я.

Она просто смотрит на меня. Ее глаза налиты кровью, они выглядят остекленевшими, и я думаю, смогла ли Шелби дать ей что-нибудь обезболивающее, ведь в ее организме, вероятно, все еще есть алкоголь.

Я подхожу к столу, опускаюсь на колени и прижимаюсь к ее щеке.

— Кто, милая?

Она вздыхает.

— Это был Киллан.

Моя челюсть сжалась.

— Почему Киллан хотел причинить тебе боль? — скептически спрашивает Шелби.

Я встаю и начинаю шагать. Он, блядь, умрет.

— Не то чтобы я тебе не верил, Остин, — начинает Дик. — Но можешь ли ты это доказать?

Она кивает.

— Мой телефон.

— А что с ним? — я огрызаюсь в ответ, эта потребность в крови становится все сильнее и сильнее. Ощущение ее на моих пальцах. Ее запах в воздухе. Прошло слишком много времени с тех пор, как я избивал человека голыми руками.

— Он забрал его.

— Зачем ему твой телефон? — спрашивает Шелби.

— Я сказала парням прошлой ночью, что у меня есть страховка на случай, если они попытаются меня поиметь. А сегодня утром, когда я проснулась, я взяла свой телефон с собой в ванную. Он схватил меня за волосы и ударил головой в зеркало. От удара я потеряла сознание. Когда я очнулась, моего телефона уже не было.

— Он, блядь, умрет… — прорычал я.

— Ты уверена? — требует Дик, прерывая меня.

Она кивает.

— Это не значит, что это был не Коул… — Шелби показывает на меня.

— Дик и Коул — единственные, кто знает, что у меня есть сканер сетчатки глаза на моем телефоне. Они знают, что не могут в него попасть. Киллан не знает.

Я останавливаюсь и смотрю на нее сверху вниз.

— Что бы он ни хотел, он не получит.

Она садится обратно в кресло.

— Кроме того, я не настолько глупа, чтобы хранить это дерьмо в своем телефоне.

Она встает из-за стола, и я подхожу, чтобы помочь ей, но она отталкивает меня.

— Я иду домой, чтобы снова лечь спать.

— Не думаю, что это хорошая идея, — убеждает Дик.

Она закрывает глаза и делает глубокий вдох.

— Я устала… похмелье…, и я немного стервозная.

Они открываются и сужаются перед его глазами.

— Я хочу уйти…

— Пойдем со мной, — предлагаю я.

Она смотрит на меня.

— Нет.

Она все еще сердится на меня.

Я закрываю ее лицо, и ее глаза ищут мои, но я все еще вижу в них нерешительность. Я не уверен, что я могу сделать или сказать, чтобы вернуть ее. И вообще, достаточно ли хороши слова. Но я должен попытаться. Особенно сейчас. Я не хочу причинять ей боль. Я должен защитить ее. Я, все, что у нее есть.

— Пожалуйста? — спрашиваю я.

Она отворачивается от меня, проводя рукой по волосам.

— Просто место для сна. Потом я отвезу тебя домой. Ложь.

Она наконец-то кивает.

— Хорошо.

ОСТИН

— Остин?

Я слышу свое имя сквозь стук в голове.

— Остин? О Боже, Остин. Проснись.

Руки хватают меня за плечи, и я чувствую, что нахожусь в землетрясении.

— Остин? Пожалуйста…

— Я проснулась, — грубо говорю я, желая, чтобы шум прекратился. Он слишком громкий.

— Тебе нужно в больницу.

Я открываю тяжелые глаза и вижу Бекки, стоящую на коленях возле меня на полу в ванной.

— Что…?

Воспоминания возвращаются ко мне, когда я стоял перед раковиной и мое лицо врезалось в зеркало.

Я поднимаю руку к голове и с шипением вдыхаю.

— Будь осторожна, — говорит она, беря меня за руку, чтобы помочь мне сесть. — У тебя на лице стекло. — сидя, я склоняю голову. — Что, черт возьми, случилось? — требует она.

— Я в порядке, — говорю я, когда моя голова раскалывается.

— Нет, не в порядке. Боже, Остин, нам нужно отвезти тебя в больницу.

Я качаю головой.

— Нет.

— Да, — огрызается она. — Я только что нашла тебя в отключке на полу в ванной. И тебе нужно наложить швы. Возможно, у тебя сотрясение мозга.

— Шелби, — говорю я.

Она единственная, кого я хочу сейчас видеть. Я поеду в больницу, и там узнают, что я пила и не достигнув совершеннолетия. Они подключат полицию, а я откажусь им что-либо рассказывать. Вот чего хочет этот ублюдок. Он думает, что может играть со мной. Я отказываюсь позволить ему выиграть.

— Дай мне мой телефон.

— Где он? — спрашивает она, вставая.

— На столешнице, — я снова поднимаю руку к голове, и она возвращается окровавленной. Я потираю ее между пальцами.

Она оглядывается вокруг, потом качает головой.

— Нет, это не так.

Я делаю длинный вдох, закрываю глаза и стараюсь, чтобы меня не стошнило. Моя голова стучит как барабан, и у меня кружится голова.

— Еще слишком рано просто заявиться к ней домой. Я дам ей пару часов.

Я просыпаюсь от голосов, доносящихся снизу, из здания клуба. Когда я сажусь, голова все еще раскалывается, а глаз опух.

Мне следовало держать рот на замке. Я думала, что, если скажу им, что у меня есть доказательства на них, они отстанут, но я должна была знать, что с Килланом это не сработает. Ублюдок.

Я встаю с кровати Коула и встаю. Волна головокружения накатывает на меня, но мне удается переждать ее.

— Почему мы здесь, чувак? — спрашивает Беннет.

— Я скажу тебе, зачем, когда все придут, — говорит ему Коул.

Я беру его черную толстовку на молнии с конца кровати и надеваю ее, потому что мне холодно. Затем я спускаюсь по лестнице, мне нужно выпить.

Я замечаю, что Коул сидит в одном из шезлонгов и разговаривает с Диком, который сидит в том, что рядом с ним.

Шейн сидит на диване, а Беннетт стоит у стола. Коул поднимает глаза, когда я спускаюсь по последней ступеньке, и он встает, когда его глаза встречаются с моими.

— Привет, милая, — мягко говорит он.

Я нервно сглатываю, когда он подходит ко мне.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, убирая волосы за ухо.

— Прекрасно, — лгу я, делая шаг назад от него. Я все еще злюсь на него. Я все еще в замешательстве, что мне теперь делать. Есть так много вопросов, которые я хочу задать ему, но я знаю, что никогда не получу на них ответы.

Он вздыхает.

— Ты лжешь.

— Я хочу пить, — признаюсь я.

Он кивает и отстраняется от меня, чтобы подойти к маленькому бару.

— Какого хрена, Остин? — огрызается Беннетт. — Что, черт возьми, случилось с тобой?