Ванечка для шейха - Багрянцева Влада - Страница 5

Две молоденьких служанки с открытыми лицами и в прозрачных шальварах – Явар знал, что отец не теряет надежды переманить его любыми способами на нужную сторону, но это не срабатывало, – стояли в соблазнительных позах в ожидании одобрения: кальян, блюда для фруктов, пиалы, кувшины – все было подобрано в одном стиле с обивкой мебели и покрывал. Они превратили эту комнату в идеальную для приема дорогого гостя.

Явар наморщился и пощелкал пальцами:

– Не годится! Меняйте подушки на синие с голубым. И это тоже, – обведя жестом посуду, приказал он и вышел, направляясь к Даниялю.

Раньше того звали Данила, но всем, кто жил в гареме, присваивались арабские имена и Явар пожелал дать ему схожее с его настоящим именем. Данияль приехал к нему по приглашению, до этого работал эскортником, и это не смущало Явара – он умел ценить людей и знал, что судить за прошлое глупо.

Войдя в высокие двери, Явар обвел взглядом помещение, сравнивая с тем, что только что видел в комнате, приготовленной для Ванья. Кинувшийся радостно на шею Данияль обвил руками Явара и прильнул с поцелуем.

– Стой, стой, Данияль! – Явар нахмурился и отвел от себя цепкие нежные руки с нюдовым маникюром. – Пойдем со мной, мне нужна твоя консультация. Скоро приедет твой соотечественник, и я бы хотел, чтобы ты дал совет, как лучше обставить комнату.

Данила приподнял выщипанные бровки, удивленно воззрившись на своего господина. «Что уж там за драгоценность везут, что такие танцы с бубном нужны?» – подумал про себя, но вслух не сказал, далеко не дурак был Данила Сомов из Минска.

Глава 5.

Леха жрал икру и креветки как в последний раз в жизни – чавкал, давился, не успевал проглотить, а уже совал в свою кормушку авокадо с плесневелым сыром. Точнее, правильно было говорить «сыр с плесенью», но Ваня об этом всегда забывал. Попозже Леха попросился в туалет, и его повел Басыр, а Абдул, оставшись с Ваней, разразился проникновенной речью, из которой он понял, что «брынц» Явар – лучший «брынц» во всех смыслах, и обижать его отказом – от желания проявить гостеприимство, само собой, – нельзя. Ваня это понял еще когда ехал с мешком на голове, поэтому план у него уже имелся: прилететь к принцу, потусить с ним в лучших традициях – как тусили шейхи в штатах, поблагодарить и свалить. Исполнить каприз зажравшегося араба, который и Киркорова мог заказать прямым рейсом с концерта, не то, что какого-то Ваню-блогера, певца-самоучку. Но раз его заказали посмотреть, как звезду, то и вести себя следовало как звезде, а не как… Лехе, который блымал глазами и готов был верещать от каждого подозрительного движения.

– На, еще пожуй, – Ваня сунул ему почти в нос бутер с красной рыбой, Леха сначала замотал башкой, потом начал жевать. – Слушай, ну чо ты гонишь-то? Поздно говорить, что натурал, когда мыло в душе уронил. Будем получать удовольствие из нашей позы.

– Положения? – хмыкнул Леха.

– Нет, позы, Лех. Хорошо, что наручники хоть сняли.

– Нас убьют и закопают.

– Ай! – снова цыкнул Абдул, гневно потирая лысину, и Ваня с ним сейчас был согласен:

– Хуйню несешь. Если б хотели убить-закопать, то икру бы на нас не тратили. Поэтому давай, соберись, сожми яйца в кулак и веди себя, как мой менеджер.

Леха, стоит отдать ему должное, чуть приободрился, по крайней мере, выглядеть стал лучше: сходил в туалет умыться-причесаться, почистил зубы – тут и дорожный набор мыльно-рыльных имелся, и даже душ, но он, как и Ваня, решил ограничиться обычным плесканием в морду ледяной водой из-под крана и распечатыванием одноразовой зубной щетки. Через пять с небольшим часов оба они поняли, что все эти процедуры «освежения» были что верблюду массаж горба, потому что вышли они из кондиционерного рая в адское пекло. Ваня заморгал, вдыхая раскаленный воздух и ощущая, будто от этого жара скукоживаются легкие, приученные к питерской сырости.

– У меня глаза высыхают, – прохрипел Леха, мигом становясь красным, как будто вывалился из сауны.

Вообще-то им давали выбор – либо переодеться в самолете в традиционную арабскую мужскую одежду, – слово «мужскую» Басыр подчеркнул, потому что Ваня, увидев, что ему дают, сообщил, что в платье рядиться не собирается, по крайней мере не забесплатно, – либо остаться в своей. Остались в своей, о чем и жалели, хотя оба охранника напялили на лысины головные уборы и надели солнцезащитные очки. Радовало, что идти от самолета до машины с тонированными стеклами было всего ничего, а там снова кондер. От самолета их забрали на роскошном черном «мерине», в сопровождении ехали еще две машины, внешне не менее дорогие. Хотя, чему было удивляться, если в гости их позвал охуевший шейхов внук. Пока ехали по городу и пялились на пальмы и небоскребы, Ваня не увидел ни одного человека – жарища стояла действительно невыносимая. Леха булькал ледяной минералкой, охранники переговаривались с водителем на тарабарском, косились на Ваню и некультурно ржали над ним, судя по взглядам, однако уверен он в этом не был, потому промолчал.

– Бля, Никифоров, смотри! – толкнул его в бок Леха, и Ванька вылупился на огромные двустворчатые двери, которые перед машиной открывали вручную два парня, закутанные в те же белые одежды, которые предлагали натянуть им с Лехой. Машины въехали во двор, там «гостей» вывели и вежливым подпихиванием в спину направили в другой двор, внутренний, где под крышей располагался целый сад с карликовыми пальмами, кустами, цветами на длинных стеблях и фонтанами, выложенными из мозаики. Ваня крякнул, обернулся на Леху, который разулся и держал кроссы в руках.

– Ковры, бля, Никифоров, тут один ковер стоит дороже моей хаты, – шепотом произнес он, и Ваня опустил глаза, рассматривая расстеленные между пальмами коврики и идеально чистую плитку под ногами. Потом поднял голову, и на втором этаже кто-то, прежде стоявший у перил, отшатнулся в тень.

– И где принц? – вызывающе громко спросил Ваня, отошедший от похмельного отупения и вошедший в стадию эмоционального отката – первый страх схлынул, он вдруг понял, что ему тут позволительно если не все, то явно больше, чем простой прислуге. А еще вернулась нормальная злость человека, которому перегадили все планы.

– Яфар ибн Абдул-Азиз сам ришыт, когда фы бознакомица, – пояснил Басыр. – Фэрх, фэрх! – он кивнул на лестницу, и Ванька остро, прямо промежду глаз ощутил, что на него пялятся с верхнего этажа. Может, даже сам принц.

– А чего это – позвал в гости и не встречает? А я готовился, знаете ли, распевался, – Ванька обвел взглядом собравшихся на первом этаже незнакомых мужчин, видимо, тоже из прислуги и охраны, хлопнул себя по коленям ладонями, присел и развел руки в стороны:

– Эх, яблочко, да на тарелочке

Кому водку пить, а кому девочек

Кому водку пить, а кому девочек!

Леха снова затрясся, задрожал как Сивка-Бурка перед Иваном-дурачком, не попадая зуб на зуб, даже кроссовок из ослабевших рук уронил. Это у Ваньки в момент опасности, когда не по себе было, тормоза слетали, шел на бреющем как немецкий мессер, а у Лехи все на лбу было написано. Арабы загомонили, кто-то загоготал, но негромко, и Ваня продолжил, поднимаясь по лестнице вслед за цокнувшим Басыром: