Сделка с мажором (СИ) - Совина Таня - Страница 30

— Нет, не представляю, потому что не понимаю, о чем речь.

— Господи, — Марианна закатывает глаза и зло шипит, — ты загнала мой бриллиантовый браслет, даже не понимая его стоимости? Тебе поэтому только на одну вещь от Рулинской хватило?

— Свитер подарила подруга, она участвовала в показе.

— И кто из нас врет?

— Отпираться бесполезно, — встревает декан, — есть свидетели, подтвердившие, что ты взяла браслет во время конфликта в столовой.

Естественно, у них есть свидетели. Наверное, Марианнины подруги-подпевалы.

Но у меня тоже есть подруга, которая там была.

— Есть свидетель, который подтвердит, что я не воровка.

Взгляды присутствующих становятся снисходительными. Мол, выкручивайся как хочешь, ты все равно проиграешь.

— И кто же? — насмешливо спрашивает Марианна.

— Я, — раздается за спинами голос, который я сразу же узнаю.

Денис слегка отталкивает Марианну и становится рядом со мной.

— Привет, милая, — он целует меня в уголок губ, — подожди меня в коридоре. Я со всем разберусь.

Я настолько ошарашена его появлением, что безропотно киваю и выхожу из кабинета.

39 Денис

Обвожу взглядом присутствующих и сосредотачиваюсь на отце Марины. Очевидно, что он главный. Женщины выступать не будут, Марина так вообще побледнела и трясется. А декан будет пресмыкаться перед каждым, кто поманит взяткой.

Мы наводили справки перед поступлением, нашли много нарушений и превышений полномочий.

— Денис, — блеет декан, поднимаясь с кресла, — мы с Эдуардом Александровичем уже обо всем договорились.

— Девушку оболгали. Я не мог остаться в стороне.

— Молодой человек, — холодно говорит отец Марины, — родители не учили вас не вмешиваться в чужие дела.

— Олег Шувалов не утруждал себя такими мелочами. Все сваливал на нянек.

Кадык Эдуарда Александровича дергается, и он бросает мимолетный взгляд на декана, получая от него положительный кивок.

Кое-как подавляю желание закатить глаза. Да, тот самый Шувалов, владелец заводов, газет, пароходов. Не стал бы приплетать фамилию, достаточно того, что декан в панике, но так семья Марины быстрее пойдет на диалог.

— Я Корнилов Эдуард Александрович, — глава семейства встает и протягивает мне руку. — Возможно, вы обо мне слышали.

Отвечаю на рукопожатие. Вроде бы слышал. Если память не изменяет, то он ювелирный магнат.

— Давайте, перейдем к сути сего собрания, — прошу я, когда Корнилов снова садится и внимательнее на меня смотрит. — Полина ничего не крала. Я был там и все видел. У них вышел мелкий конфликт, но у Полины просто не было возможности незаметно снять браслет.

— То есть, — кричит Маринина мама и вскакивает со стула, — ты хочешь сказать наша дочь лжет?

— Аня, сядь, — грозно рявкает Эдуард Александрович.

Женщина тут же выполняет приказ и смиренно складывает руки на коленях. Однако, подавляющая аура у мужика, но до моего отца не дотягивает.

— Именно это я и говорю, а ее подруги поддакивают. — отвечаю спокойно. — Я знаю, куда именно делся этот браслет, — перевожу на Марину насмешливый взгляд и говорю издевательски: — Илюшка такой болтливый, когда напьется.

— Поделитесь с нами? — спрашивает Эдуард Александрович.

Вообще-то я хотел приберечь эту информацию. И если Марина опять полезет к нам, намекнуть, что могу рассказать всему университету ее грязный секретик.

Но она перешла черту. Марина прекрасно знает своего отца, и знала, что он сделает все, чтобы наказать Полину. Ее не интересовало, что, прикрывая свою задницу, она сломает человеку жизнь.

Что ж, посмотрим, как ей понравится, когда платят той же монетой.

— Пожалуйста, не надо, — Марина умоляюще смотрит на меня.

— Молчать! — снова рявкает Корнилов. — Рассказываете, Денис.

В глазах Марины появляются слезы, но больше она не встревает.

Возможно, я стал абсолютной сволочью, но не чувствую жалости. Ей всегда все сходило с рук. Считаю, что пора сбить с девушки спесь. И возможно, Марина усвоит урок и в следующий раз дважды подумает: правильно ли она поступает.

— Вчера вечером я столкнулся с Ильей Рогожиным, — не уточняю, что встретились мы на нелегальных гонка, куда я поперся, чтобы присмотреть за Максом. — Можете не пытаться вспомнить фамилию, его отец мелкий бизнесмен. Кажется, владелец нескольких булочных. Я прав, Марина? — продолжаю издеваться над девушкой.

— Кондитерских, — еле слышно шепчет она, смотря в пол.

— Илья — довольно мерзкий тип, — продолжаю я. — Всегда хотел казаться круче чем он есть на самом деле. Хвастливый, изворотливый, хитрый. Людей беднее его считает мусором, таким как я готов задницу лизать. Если я правильно понял его пьяный бубнеж, то летом вы заблокировали счета Марины.

— Марианны, — поправляет меня Корнилов. — Да, заблокировал.

Ах, точно. Надо бы все-таки запомнить.

— В общем, ей позарез надо было что-то купить, чтоб подружки не засмеяли, но денег не хватало, и Марианна обманула Илью, приманив на свое тело. А когда выманила нужную сумму, сразу кинула. Но как я уже говорил, Илюша мальчик изворотливый и хитрый, он записал пикантное видео и начал шантажировать Марианну. Либо они встречаются, и весь универ это видит, либо деньги. Она отдала браслет, чтобы Илья отстал.

После моих слов все четверо присутствующих краснеют. Декан, Марианна и ее мать от неловкости. Эдуард Александрович от злости.

Но ему хватает выдержки не скандалить на глазах чужих людей. Он встает и, пожав мне руку, покидает кабинет вместе со своей семьей.

— А теперь поговорим об отчислении, — говорю, обращаясь к декану.

— Я ничего не могу сделать. Приказ у ректора. Возможно, он его уже подписал.

А как глазки-то заблестели. Боров думает, что я дам ему больше Корниловых.

— Ректор сегодня уехал пораньше, — видел его на парковке полчаса назад. — Так что вам лучше как можно шустрее бежать в его приемную и забрать у секретаря приказ.

— Как я буду выглядеть, меняя решения каждые пять минут?

— Все и так знают, что вы недальновидны и глупы, — усмехаюсь я.

Декан опять краснеет теперь уже от злости и хочет что-то сказать, но я перебиваю:

— Знаете почему ректор отклонил вашу кандидатуру на должность проректора? Потому что в отличие от вас он знает, что для представительности ВУЗа нужны не только дети богатых родителей, но и такие как Полина. Умные, добросовестные, целеустремленные. И когда она добьется успеха, а она его точно добьется, ректор, попивая коньяк с очередным богатеем, с гордостью скажет, что Полина Воронина выпускалась из его университета.

По лицу декана понятно, что он и не рассматривал такой вариант. Не хватило мозгов просчитать на несколько лет вперед.

— Ладно, — сдается он. — Я заберу приказ, но с общежитием уже помочь не могу. Я позвонил, и на ее место заселили девочку, въедет на днях. Мне выгнать на улицу человека с детской травмой ноги, которой тяжело ходить, ради Ворониной? — спрашивает с издевкой.

— Нет. Достаточно того, что Полину не отчислят.

40 Полина

— Поль, ты в порядке? На тебе лица нет. Зачем тебя вызывали?

Ирка тут же засыпает меня вопросами, как только я выхожу из деканата. А я слова сказать не могу. Горло сдавило словно тисками.

В деканате я злилась, что меня обвиняют в воровстве. Но в какой бы нищете я не жила и как бы не завидовала другим детям, никогда не брала чужого. А сейчас не меня в полной мере обрушилось осознание, что я отчислена.

Самая большая проблема в том, что о курсах придется забыть. За прошлый год я заплатила двести сорок тысяч, в этом должна заплатить на десять процентов больше и каждый год стоимость будет увеличиваться. Этим летом на курсы подали очень много заявок и университет решил поднять начальную стоимость до трехсот двадцати тысяч. Я бы такую сумму заплатила только к последнему году.

Восстанавливаться на курсы осенью для меня не вариант. Не потяну. Особенно с учетом предстоящего увольнения.

По щелчку пальцев какой-то расфуфыренной мочалки, мои мечты, мои стремления, моя жизнь рухнула.