Такой горячий, но сладкий кофе (СИ) - Делаверн Хельга - Страница 35

Глава 41

Но Герц не позвонил. Ни тем же вечером, ни на следующий день мой телефон не зафиксировал от него не то, что звонка, даже малюсенького сообщения в одну строчку. Мне было бы достаточно всего лишь слова «долетел», но аппарат предательски продолжал молчать. И батарея начинала садиться из-за моего постоянного теребления экрана; касалась каждые десять секунд. А вдруг что-то случилось? Или же я по неосторожности отключила звук, и на самом деле там уже 125 пропущенных звонков от мужа? Нет, звук на месте: и мелодия, и вибрация, чтобы наверняка, но в ответ всё равно одна тишина. Забыл или же просто не захотел звонить?

Гордость царапала душу, словно кошка. Мутные, именно мутные сомнения терзали моё ревнивое сердце, когда я думала, что Саша развлекается в Лондоне с ровесницами. Тем более, что на мои звонки он не отвечал. «Ма-ри-на, — насмехались настенные часы, — Ма-ри-на».

Молодой человек соизволил сообщить мне о своём прибытии только через несколько дней. И былая нежность куда-то пропала; хотелось кричать, бить посуду, выть в трубку и проклинать всех на свете. Но вместо этого я холодным голосом отвечала, что у меня тоже всё хорошо, и что я рада за Сашу, что он так удачно устроился. Масла в этот дурацкий огонь подливали женские смешки и голоса, раздававшиеся по ту сторону нашей супружеской жизни. Измен я не боялась, напротив, жаждала, чтобы юноша нашёл себе кого-нибудь моложе меня, дабы совместные муки прекратились, а он, в свою очередь, пропагандировал верность жене и домашнему очагу. При других обстоятельствах я бы радовалась сему и кичилась таким «глубоко нравственным» благоверным, но не в этот раз, друзья, не в этот раз.

Полагаю, что Саша и сам догадывался о том, насколько сильно нас обоих душат эти отношения, но прекращать их, видимо, уже из принципа не собирался. Не удивительно, что о его возвращении в Москву я узнала не от него самого, а от Олеси. Герц любезно сообщил своей лучшей подруге, что приезжает в столицу на зимние каникулы. Олесе сказал, понимаете? А мне дышал в трубку и бубнил, что останется в Лондоне, чтобы подготовиться к экзаменам. К летним экзаменам, понимаете? Можете себе представить, какие мысли скакали на тараканах в моей голове, раз Саша, который, между прочим, когда-то клялся мне в вечной любви, решил не оповещать меня о своём уикенде?

Честно, я хотела сделать вид, что всё происходящее мне как-то до лампочки, но в глубине души всё-таки осознавала, что должна прекратить обманывать для начала хотя бы себя. Я скучала по нему, действительно скучала. В этой чёртовой двухкомнатной квартире мне не хватало его невнятных речей, запаха и взглядов. Он так пронзительно на меня смотрел, словно желал вытрясти всю мою душу наружу. Смотрел и молчал, изредка смеялся. Причём, смех у него был такой противный, что я всегда невольно отворачивалась, а теперь я была готова слушать гусиное гоготание Герца ночи напролёт.

Прекрасно понимая, что обязательно разревусь, я повернула ключ. Первое, что мне бросилось в глаза, так это пара женских сапог, размер которых явно не подошёл бы Олесе. Да и Екатерина Сергеевна по собственной воле такие вряд ли надела; свекровь любила высокие каблуки, шпильки, чтоб зимой при гололёде сразу сесть попой на земле и докатиться до нужного подъезда. Хотя, какие могут быть прогулки? Без личного водителя мама Саши, по-моему, вообще из дома не выходила. Щекастого парню Митю уже впору усыновлять, так часто он крутился подле неё. А вот обувь, поджидающая меня в прихожей, была фиолетового цвета и на плоской подошве. Интриги добавил девичий смех, незнакомый девичий смех. Неужели у молодого человека есть подруги, о существовании которых я раньше не догадывалась?

Нет, Саша никогда не был ханжой, в его окружении были девочки, которым однажды он меня с радостью представил. Такие, знаете, типичные дети «рублёвских фермеров»: высокие, стройные, иногда даже чуть ли не прозрачные, с длинными тонкими пальцами, которые ничего тяжелей кальяна в своей жизни не поднимали. Подобные экземпляры всегда ходили стаями и о чём-то по-женски хихикали. Сдаётся мне, что обсуждали потенциальных ухажёров: один слишком старый, второй не очень богатый, третий так вообще вдовец с тремя детьми. Разумеется, меня ещё тогда встретили без особой радости на разукрашенных мордашках, ведь я увела (а увела ли?) перспективного кавалера. Впрочем, общение с барышнями мне не навязывалось, поэтому я слиняла в закат практически сразу же после знакомства. Герц наивно полагал, что ЕГО ОБЩЕСТВО сможет меня принять такой, какой меня однажды увидел он. Как жаль, что юноша ошибся. Людей, подобно мне, вечно с сигаретой в зубах, кружкой кофе в руках и сарказмом на языке, не любили нигде. Ни одно общество не позволит себе принять в свои члены такого индивидуума. Потому что от него нет толка: сей персонаж только громко смеётся и ничего полезного для людей не делает. Бессмысленное существование, как бы сейчас выразился Алексей Владимирович, с которым он не может смириться ещё сильней, чем мои родители.

Чем ближе я подходила к кухне, тем громче был смех незнакомки. К ноткам её, не побоюсь сказать, визгливого голоса, добавлялось знакомое, уже до боли родное гоготание Герца. Надеюсь, что единственная причина, по которой они с Сашей смеются, гелий. Во всяком случае, я хотела бы найти воздушный шарик, чтобы засунуть ей его в рот. Омерзительная особа.

Однако юноша, похоже, так не считал. Склонившись над нечто (под «нечто» я подразумеваю что-то тонкое и волосатое, ибо за сальной чёрной шевелюрой я не могла понять, есть ли у этого монстра лицо), он веселился, наблюдая за тем, как его подружка собирает и разбирает матрёшку, которая приводила девушку в искренний восторг. Не знаю, где Саша её подобрал, но надеюсь, что её ещё можно сдать по гарантии.

— Привет, — протянула я, приподняв бровь.

«Нечто» определённо было радо меня видеть. По крайней мере, оно подняло на меня зелёные глаза, хотя мне казалось, что взглядом в меня впились рыжие веснушки, улыбнулось и сказало:

— Hi!

Я посмотрела на Сашу, который даже ко мне не повернулся.

— Джессика поздоровалась с тобой.

Скривив зубы, я кивнула.

— Ты давно приехал?

— Час назад. — матрёшка по-прежнему увлекала его сильней собственной жены. — А ты где была?

— Ездила в издательство, там что-то напутали с тиражом.

— А, ну, понятно, — ответил Герц и стал что-то говорить своей подружке. Джессика улыбалась, кивала и в итоге начала что-то мне тараторить на английском языке. Прости, куколка, но я всю жизнь учила немецкий.

— Что она хочет?

— Я пытаюсь объяснить ей, кем ты работаешь.

Я усмехнулась, но промолчала. После внутренней борьбы, которая хорошо была заметна, девушка, наконец, выдала:

— Ви пийсатиль?

Аж передёрнуло, честное слово.

— Пийсатиль, пийсатиль. Где ты её взял?

— Мы с Джес ходим на одни и те же курсы в Лондоне, она американка. Славная девушка, у нас в России таких уже точно нет!

— Разумеется…Почему ты не сказал, что приедешь? Я бы встретила тебя!

— Где? У аэропорта или дома с вкусным, горячим ужином?

Видимо, Джессика попросила Сашу вкратце пересказать наш с ним диалог. Я сделала такой вывод потому, что молодой человек что-то прошептал ей на ухо, она, хихикнув, посмотрела на меня, на мгновение задержала взгляд на безымянном пальце, на котором обручальное кольцо я не носила, и вернулась к матрёшкам. В ту же секунду я бросила взгляд на руку супруга; кольцо он тоже снял.

— Твоя подружка тоже будет жить с нами?

— Я пригласил Джес к нам на каникулы, и она с радостью согласилась. Комнаты две, зачем снимать номер в отеле?

— Ты теперь будешь таскать сюда всех своих подстилок?

Не поворачивая ко мне головы, он ответил:

— Говорю же: номер в отеле дорогой. Какая разница, где спать?

— И с кем спать, видимо, уже тоже не имеет значения?

— Хах. Тебя это так вообще никогда не останавливало. Я слышал, что Артём где-то неподалёку снимает комнату, ты можешь пойти к нему, если хочешь.