Короли старшей школы - Брэнди Меган - Страница 11

Его взгляд становится жестче:

– Я не позволю тебе снова пытаться защитить меня.

Я отпускаю его руки, и он отступает.

– Я уже говорила тебе: я делаю то, что хочу.

– И я тоже. И я запру тебя в этом гребаном доме, если почувствую, что это необходимо, Рэйвен.

– Ни секунды в этом не сомневаюсь, здоровяк.

С этими словами я подхожу к Ройсу, который ждет меня в напряженной позе за дверью нашего класса.

Я оглядываюсь на Мэддока, и жесткость, от которой хмурится его лоб, ложится тяжестью на мои плечи.

К счастью, Ройс чувствует это и приобнимает меня. Мэддок кивает своему брату.

– Выше нос, Рэй-Рэй, – шепчет он. – Не позволяй этим придуркам раскусить тебя.

С этими словами он ведет меня в класс, где мы скрываем наши проблемы и притворяемся, что мы такие же крепкие, как они думают. Физически так оно и есть, но мысленно мы превращаемся в чертово шоу уродов.

Мы занимаем свои места, и не проходит и десяти минут, как я уже вся извелась.

Смотрю на часы.

Добежать до дома Брэй, чтобы попытаться поймать там Мейбл, займет около пяти минут. Десять минут на туда-обратно. Выполнимо.

Вчера меня рвало весь день, так что мне бы сошел с рук «приступ» расстройства желудка. Единственная проблема – заставить Мейбл говорить и сколько времени это займет.

Парни ей как дети, так что она им преданна, но на днях на крыльце она собиралась мне что-то сказать, перед тем как Мэддок выскочил наружу, чтобы убедиться, что я все еще там. Она что-то хотела сказать.

Я должна попытаться.

Я ерзаю на стуле, хватаясь за край стола, когда мне по голове стучат свернутым листом бумаги. Я смотрю на Ройса.

Он злобно смотрит и качает головой, понимая, о чем я думаю, – на данный момент даже поход в туалет в одиночку «не разрешен».

Что еще больше утверждает меня в моем намерении – дверь распахивается, и Кэптен вводит надутую Викторию в класс.

Она дергается в его объятиях, бросает взгляд через плечо, но он даже не смотрит в ее сторону.

Он смотрит на Ройса, кивает ему, встречается взглядом со мной и выходит.

Виктория бросает свои бумаги на учительский стол, а затем направляется ко мне.

Ройс тихо посмеивается, сидя на своем месте, и смотрит мимо меня, жестом приказывая парню с другой стороны пересесть на несколько парт назад, что тот делает без вопросов, и Виктория опускается на его место.

Она хмуро смотрит:

– Ты начинаешь диктовать свои правила, даже не говоря ни слова.

– Да пошла ты, – бросаю я в ответ. – О чем ты вообще?

– Похоже, я теперь буду на всех ваших занятиях, знаешь, в качестве дополнительной пары глаз. Взрослая девочка, и тебе нужна няня? – язвит она.

Я не могу не улыбнуться этому:

– Я всегда была проблемным ребенком.

Она фыркает, но это больше похоже на смех, достает свой блокнот, тут же отворачивается от меня и сосредотачивается на словах учителя.

Я оглядываюсь на Ройса, который поднимает руки.

– Предосторожность, Рэй-Рэй.

Предосторожность, верно.

Они уже знают, что она не выдаст меня, даже если они попросят ее об этом. Это не в ее правилах, как забивать на проблемы – не в моих. Я думаю, они хотят быть уверены, что рядом со мной будет кто-то для поддержки в любое время на случай, если они куда-нибудь уедут. Кто-то, кто прибежит к ним, если понадобится, как она и сделала, когда Коллинз напал на меня в ванной.

– Ты мой партнер по походам в туалет? – я шепчу ей, и она бросает раздраженный взгляд в мою сторону.

– Очевидно, да, но не в первый день в этом классе. Я не могу позволить себе провалиться. Подержи свои гребаные кулаки еще двадцать минут, и мы сможем заняться тем дерьмом, которым ты хочешь, на физкультуре, или в комнате для самостоятельных занятий, или… типа того.

Я откидываюсь на спинку стула, удовлетворенная, и подмигиваю Ройсу, когда он оборачивается на наш шепот.

Она понимает меня.

Глава 8

Рэйвен прикрывает либо Ройс, либо Виктория, а Кэп только что пошел на урок. Это дает мне целых тридцать минут, чтобы попытаться продвинуться вперед, понять хоть какой-то смысл того, что должно произойти.

Я проскальзываю внутрь, хлопая дверью, и он поднимает голову.

Он вскакивает на ноги с сердитым взглядом.

– Что, черт возьми, ты делаешь?

Его тон суров, но взгляд скользит за мое плечо, он хочет убедиться, что только один из нас прошел внутрь – как будто одного, черт возьми, недостаточно, – а потом смотрит на меня.

Он никуда не выйдет. Он заперт здесь, со мной, пока я не решу его выпустить.

– Итак, ты был на пути к тому, чтобы стать Брейшо, да? – Я изучаю его. – И все же твой брат стал Грейвеном.

– Я не Грейвен, – медленно произносит он.

Я почти готов поклясться, что он говорит это искренне, как будто эта мысль вызывает у него отвращение.

– Но Феликс Грейвен – твой брат…

– Был.

– Ты завидовал тому, как легко он добрался до вершины?

Он скалится.

– Мне предложили место рядом с ним, я отказался.

– Потому что ты надеялся стать частью команды моего отца.

Это срабатывает, челюсть Перкинса напрягается, его руки сжимаются в кулаки на столе.

– Ты ничего не знаешь, – шипит он.

– Как только она влюбилась в него и он попросил тебя защищать ее, ты ухватился за этот шанс, не так ли? – Его глаза слегка расширяются. – Скажи мне, ты был настолько глуп, чтобы просить ее, его власть?

Он стискивает зубы.

– Я никогда не хотел его власти.

– Нет, ты хотел его билет. Донли предложил Феликсу лучший, конечно, он мог получить его только в том случае, если наследница будет рядом с ним. – Я поясняю свою позицию. – И она была… пока не исчезла.

Он понимает, к чему я клоню.

– Спроси то, о чем ты пришел спросить.

– Ты отец Рэйвен?

Его глаза становятся напряженными, в них безошибочно читаются гнев и сожаление.

– Нет. Я не ее отец.

Я бросаюсь вперед, притягиваю его за галстук, пока его лицо не оказывается рядом с моим.

– Не лги мне, мать твою.

– Я не ее…

Я дергаю сильнее, и он стонет, его руки поднимаются, чтобы потянуть за атласный материал.

– Она исчезла чуть больше восемнадцати лет назад, Рэйвен скоро исполнится восемнадцать. Математика чертовски проста. Ты знал, что твоему брату обещали ее девственницей, поэтому позаботился о том, чтобы она ею не была! А потом что, вышвырнул ее, когда узнал, что она беременна? Просто хотел погубить ее, но ребенок ничего для тебя не значил, верно?!

Он дергается, поэтому я отталкиваю его, и его задница врезается в сиденье.

Он тут же вскакивает на ноги.

– Ты ничего не знаешь, и ты ошибаешься! Я любил ее! Меня бы, черт возьми, не волновало, что она беременна от кого-то другого, если бы даже я знал это наверняка, потому что я хотел ее! Не титул, который пришел бы вместе с ней, не деньги, не империю Грейвен, не что-либо еще. Только ее, – рычит он.

– Ты доверял ей.

Я резко оборачиваюсь и вижу Кэпа, стоящего там.

Я даже не слышал, как он открыл дверь.

Кэп продолжает беседу:

– Ты умолял ее уйти, быть с тобой и сбежать от всего этого, и она согласилась, не так ли?

Мой взгляд возвращается к Перкинсу, который пристально смотрит на Кэптена, и вдруг Ройс, стоящий прямо за дверью, привлекает мое внимание. Он кивает мне, переводя взгляд на двух других.

– Но в конце концов она предала тебя, – продолжает Кэп. – Оставила твою жалкую задницу позади.

– Не надо, – шипит Перкинс, его глаза умоляют.

– Итак, ты отомстил единственным способом, который, по твоему мнению, был возможен. Переспал с кем-то другим, надеясь, что она вернется и узнает об этом, но она так и не вернулась, да? – подначивает он его.

Сработало.

Тело Перкинса каменеет, лицо бледнеет.

Кэптен встает во весь рост.

– Каждая головоломка собирается по кусочкам. Я нашел твой. А что касается документа, который Коллинз спрятал в своем домике, того, который ты выбросил, думая, что Донли его обнаружит, – свидетельства о рождении моей дочери, – шипит Кэптен, и лицо Перкинса напрягается. – Мы украли его несколько недель назад. Чем, ты думаешь, он шантажировал Рэйвен, чтобы она была рядом с ним?