Короли старшей школы - Брэнди Меган - Страница 14

Он смеется и пожимает плечами, глядя на нее, но Зоуи улыбается, хватает руки Ройса и Кэптена, сцепляя их вместе.

Я смеюсь, двигаясь ближе к окну на своем сиденье, затаив дыхание, когда она тянется к руке Мэддока. Она может сжать только два его пальца, другой рукой крепко держась за своего отца, и, черт возьми, в этот момент я бы хотела, чтобы у меня был телефон. Потрясающая картинка.

Кэп и Ройс держатся за руки, Зоуи держит Кэпа левой рукой, а Мэддока – правой. Одна маленькая светловолосая малышка, ведущая всех троих туда, куда она хочет.

Взгляд Кэптена возвращается к внедорожнику, и я замираю. Мгновение он смотрит, и я знаю, о чем он думает – не хочу ли я встретиться с ней. Я ненавижу сомнение, которое в нем появляется, но когда он смотрит на Мэддока, я понимаю, что и без моих слов он осознает причину.

Дело не в том, что я не хочу с ней встречаться, а в том, что это только их момент – племянницы и ее дядей.

Движение на крыльце привлекает мое внимание.

Мария отходит подальше, выуживая телефон из кармана, я хватаюсь за дверную ручку, быстро выскакиваю и несусь прямо к ней.

Она поднимает голову, глаза расширяются от изумления.

– Ты.

– Я.

Я иду вперед.

Она опять смотрит на свой телефон, а потом снова на меня.

– Не делай этого. Я не хочу бить тебе морду на глазах твоей охраны, – предупреждаю я, протягивая ладонь.

Она медлит секунду, но потом бросает мне на руку телефон.

– Кстати, это охрана социального работника, а?

– Охрана маленькой девочки, которую я защищаю днем и ночью.

– Когда не выдаешь себя за социального работника и не вытаскиваешь других девочек из их домов и не приводишь в новые?

Ее глаза сужаются.

– Некоторые сказали бы, что я привела тебя домой, а не вытащила из твоего дома.

Не могу с этим поспорить. Они – мой дом, больше, чем что-либо другое в моей жизни.

– Тогда некоторые были бы правы, не так ли?

Она явно хочет что-то спросить, поэтому я держу зрительный контакт до тех пор, пока она этого не делает.

– С чего бы ему… зачем им понадобилось привозить тебя сюда? Почему они позволили тебе приблизиться к ней?

– Разве это не очевидно?

Она хмуро смотрит им вслед, потом издает глубокий вздох.

– Я беспокоилась, что это может произойти. Когда я прочитала твое досье, я подумала о таком исходе, но в тот день, когда я тебя встретила… – Она замолкает и хмурится. – В школе, где директор явно заботился о тебе, даже несмотря на то, что ты была непростым ребенком, и то, как Равина говорила о тебе и как ты справлялась с ней. – Я напрягаюсь при упоминании имени моей матери. – Твой настрой и выражение глаз, когда ты говорила со мной. Все в тебе было… освежающим. Я чуяла это нутром. Я предупреждала его, что ты станешь всем, чего они никогда не знали. Это делало тебя опасной для них, для этого мира. – Она смотрит на меня. – Но, в конце концов, мы все хотим того, чего не можем иметь.

Я изо всех сил стараюсь не нахмуриться.

Что, черт возьми, это значит?

Выражение ее лица немного смягчается, когда она спрашивает:

– Который из них?

– Как будто ты не знаешь.

– Я… – Она обрывает себя, но решает продолжать. – Я не знаю, – признается она.

Мои брови приподнимаются от ее смущенного тона.

– Это было в моем контракте. – Она громко сглатывает. – В обмен на заботу о ней мне не разрешалось искать или спрашивать что-либо о них или их жизни.

– Ты хотела заботиться о ней?

– Я бы не доверила это никому другому. – Она смотрит на меня в упор.

Я смотрю на нее с подозрением.

– Ты можешь пытаться прочесть мои мысли, но я уже говорила тебе, что когда-то я была как ты. Я могу скрывать то, что хочу, от кого хочу.

– И все же ты стоишь здесь и выдаешь больше, чем осознаешь.

– Кто сказал, что я не осознаю? – протягивает она.

Я усмехаюсь. Верно.

Я смотрю на парней.

Зоуи пытается втолкнуть Ройса в кукольный домик, но он падает на траву, и Зоуи смеется над ним.

Она наклоняется и ударяет его в грудь ладонями, а потом забирается прямо по нему внутрь домика, где уже, должно быть, сидят другие два.

– Кому ты собиралась звонить? – спрашиваю я, предполагая, что она не ответит.

Но она отвечает:

– Ролланду.

– Тоже согласно контракту?

Она отворачивается и идет к внутреннему дворику, где может скрыться от глаз, но все равно смотрит на девочку. Я следую за ней и сажусь на стул.

– Ты не должна судить о том, чего не знаешь.

– Я сужу о том, что знаю, и я знаю, что дочь Кэптена здесь с тобой, а не дома с ним, где ей место.

Игривое рычание привлекает наше внимание, и мы оглядываемся.

Кэптен держит Зоуи на плечах, когда гоняется за Ройсом, а Мэддок в это время с улыбкой стоит, прислонившись к маленькому домику. С настоящей улыбкой.

Не ухмылкой, не гримасой. Взгляд открытый и любящий, устремленный на племянницу.

Как всегда, он чувствует, что я смотрю на него, и его внимание переключается на меня.

Раздумья омрачают его черты, гнев и, похоже, боль.

Улыбка мгновенно исчезает, но уголок его губ слегка приподнимается.

Это вынужденно.

То же самое болезненное выражение на лице Ройса, но в тот момент, когда мои глаза встречаются с его, он облизывает губы и отводит взгляд.

Кэп ободряюще мне улыбается, но его внимание быстро привлекает малышка, которая теперь призывает их следовать за ней, как и должно быть.

– Да-вай, да-вай. – Она смеется. – Я делаю это, я делаю это.

Мои брови приподнимаются.

– Что ты делаешь, Зо? – спрашивает Кэп, щекоча ее бока.

Она бежит быстрее.

– Бросок, папочка! – драматично говорит она, заставляя меня улыбнуться.

Она останавливается и бросается к нему, хватает его за пальцы и тащит за собой.

– Она научилась бросать мяч в корзину, – грустно говорит Мария.

Мои глаза скользят к ней, но она только продолжает тепло улыбаться Зоуи.

– Она все время смотрит его игры, у нас они все записаны на видео. Он – ее любимое шоу. Ее любимая сказка на ночь. Любимое все.

В груди саднит, и я даже не могу смотреть на них, когда они идут к маленькой площадке.

– Ты и все, кто в этом замешан, – испорченные личности. – Ее глаза неохотно встречаются с моими. – Ты думаешь, он или его братья не захотели бы первыми показать ей это? Бьюсь об заклад, Кэптен не раз разыгрывал эту сцену у себя в голове, лежа в постели. Что бы он сказал, как бы объяснил, как поставить запястье так, чтобы она поняла. Как она должна стоять, на чем ей следует сосредоточиться. Это он, конечно, надеялся объяснить ей сам. Ее первая корзина.

Слезы Марии застают меня врасплох, но я этого не показываю.

– Я знаю, – хрипит она. – Я пыталась избежать этого, но она просто хотела быть похожей на него. Она все время говорила, что хочет ему показать, просила мяч, так что я ей его подарила, но потом она заплакала из-за баскетбольного кольца. Я не могла отказать ей. Ей еще нет и трех лет, и она увидела, просто посмотрев его игру на видео, как он любит этот спорт. Она тоже хотела поиграть.

Мои ребра болят, но я не обращаю внимание.

– Ты не оставишь ее себе, – говорю я.

К моему удивлению, она позволяет слезам катиться по щекам, но сейчас это для меня не важно.

– Не имеет значения, как сильно ты хочешь ее, а я могу сказать, что ты хочешь, она не твоя. Они отвезут ее домой.

Мария сглатывает.

– Да, – шепчет она. – Я слышала. – Ее глаза возвращаются к моим. – Но, похоже, что-то стоит на пути ее возвращения домой.

Быстрый переход от печали к неуважению.

– Я в курсе, – лгу я, говоря сквозь зубы.

– Тогда перестань давать им надежду, что они смогут сохранить вас обеих, – шипит она. – Каждый здесь служит какой-то цели. Не бывает совпадений, не бывает случайностей. Ты оттягиваешь неизбежное, и, в свою очередь, Зоуи каждую ночь ложится спать и признается в любви фотографии отца, а не ему самому.