Неидеальный (СИ) - Джулай Галина - Страница 30

— Он делал это специально, — говорю я, находясь под впечатлением, от его исповеди.

— Я догадался, поэтому сегодня здесь, и прошу дать мне шанс. Я неидеальный, совсем. Но я могу постараться, стать таким для тебя. Для вас с Тигрёнком.

По моим щекам потекли слезы. Его слова были искренними, я верила каждому его слову, видела, как сложно ему было всё рассказать.

Я сама потянулась к его губам, запустила пальцы в его волосы. Он быстро перехватил инициативу, пересадил меня так, что я оказалась на нем верхом. Так стало даже удобней. Его руки уже забрались под майку, они скользили по спине, оглаживали живот, сжимали грудь… Дыхание сбилось, а сердце готово выпрыгнуть из груди.

Становится мало. Мало поцелуев, мало простых прикосновений, мало трогать его через одежду.

Когда его рука скользит за пояс спортивных штанов, что я ношу дома, из моих губ сорвался первый стон, а когда его пальцы коснулись мокрых складочек, я, кажется, потеряла связь с реальностью.

— Тише, Ангел, тише, — шептал Давид, трахая меня пальцами, доводя до исступления, поглощая мои стоны поцелуями.

Кажется, я укусила его за плечо, чтоб сдержать крик во время оргазма. Но он не жаловался, лишь улыбался пьяной улыбкой, убирая пряди волос, прилипшие к лицу. И словно завораживал своими черными глазами, когда я, немного придя в себя, осмелилась в них заглянуть.

Я пропала, мелькнуло в моей голове.

30 глава

ДАВИД

Когда стрелки часов подходили к часу, мы всё ещё сидели на кухне. Мы разговаривали. Я узнал много чего, в том числе и про отца Тиграна. Мы говорили обо всём и ни о чём, пока Лина не начала откровенно клевать носом.

— Ты хочешь спать, — резюмировал я.

— Честно? Хочу, — улыбается она. — Но… — она засмущалась. — Я не хочу, чтобы ты уходил.

— А я не хочу уходить. Приютишь?

Когда Лина расстелила диван, и мы легли спать. Я прижал её к себе, она, как часть пазла, идеально устроилась в моих руках. Обнимаю её, а сам до сих пор не верю, что это реальность.

— А это приятно, — бормочет Лина.

— Что именно?

— Когда вот так вот обнимают.

— Хочешь, так будет каждую ночь?

— Хочу, только так не получится, — вздыхает она.

— Это ещё почему? — разворачиваю её к себе лицом.

— Я не хочу, чтобы на работе знали.

— Почему?

— Много причин. Но я бы не хотела торопиться. Меня тянет к тебе, я не спорю, а сейчас, рядом с тобой, мне очень-очень хорошо и уютно. Но, пожалуйста, давай не будем торопиться. Счастье, оно любит тишину.

— Хорошо, — соглашаюсь я и целую её куда-то в волосы. В темноте мне не видно её лица, но мне кажется, она улыбается.

Идея скрывать отношения, мне не нравится. Мне хочется кричать о своём счастье, заявить права на эту хрупкую, но такую сильную женщину.

— Завтра мы едем ко мне.

— Зачем?

— Там звукоизоляция лучше, шепчу ей на ушко. — Я очень хочу тебя, а ещё, чтобы ты себя не сдерживала.

Лина смущается, прячет лицо у меня на груди, словно я могу ее увидеть.

— А что мы Тиграну скажем?

— А ты думаешь, он будет против? — Лина лишь пожимает плечами. — Спи, Ангел мой, завтра разберёмся.

— Сегодня, — поправляет она.

Засыпает она быстро, а я ещё какое-то время слушаю её дыхание. Не верю своему счастью. Боюсь проснуться.

Утром просыпаюсь от того, что на меня кто-то смотрит. Открываю один глаз. Тигран.

— Привет, — шепчу я. Оборачиваюсь и вижу, что Лина ещё спит.

— Привет, — тоже шёпотом отвечает мальчишка. — Ты теперь тут жить будешь? — интересуется он.

— Подожди, — снова оглядываюсь на Лину. Поднимаюсь, беру с кресла брюки, натягиваю и иду в комнату Тиграна.

— А ты чего не спишь?

— Кушать хотел, — только сейчас замечаю у него в кулачке надкусанный блин.

— Ясно. А ты бы хотел, чтоб я с вами жил?

— Не знаю, — пожимает плечами.

— Я хочу пригласить вас в гости к себе, поедешь? Тигран жует блин, смотрит внимательно, прищурив глазки, а потом спрашивает:

— Ты теперь будешь моим папой?

Блин, как-то никогда не примерял на себя это слово. Внутри разливается что-то теплое, приятное, оно заполняет пустоту.

— Если вы с мамой захотите, — каким-то охрипшим от волнения голосом, отвечаю мальчишке.

— Я хочу, чтобы у меня папа был, — говорит Тигран. — Но, наверное, надо у мамы спросить.

— Наверное, — улыбаюсь серьёзному мальчику.

— А ты рисовать сиреноголового умеешь? — вдруг спрашивает он.

— Если честно, я даже не представляю, кто это?

— Это такой монстр, — зловеще, по его мнению, отвечает Тигран. — У него уши сирены и роты сирены. А глаз нет. Он всех жрёт.

— Боже, кошмар какой, — стараюсь сдержать смех.

Потом мы, наверное, полчаса рисовали сиреноголовых, маму принцессу, машину и танк, а ещё бандитов и карту сокровищ.

— Привет, — мы обернулись, когда в комнату вошла Лина.

— И чем вы тут занимаетесь?

— Рисуем, — говорит Тигран.

А я зависаю на такой милой, растрёпанной ото сна девушке, в серой хлопковой пижаме с белыми цветами. На стройных ногах в коротких шортах. Лина снова смущается, что удивительно, и скорее старается исчезнуть.

— Я завтрак готовить, а вы умываться идите.

— Собирайся, — после завтрака говорю Тиграну. — Игрушек у меня нет, так что бери с собой всё, что хочешь.

Через минут сорок, мы уже ехали ко мне.

— Ну вот, — открываю дверь квартиры и пропускаю своих гостей.

— Ого, — искренне удивляется Тигран, — Ты тут один живёшь?

— Пока да, но может вы захотите жить со мной? — говорю вроде Тиграну, а сам глаз не свожу с Лины.

— Давай не будем торопиться, — отвечает она.

Я не считаю, что тороплюсь, я точно знаю, что хочу этого, но пока не настаиваю.

Мы готовим вместе обед, потом, разместившись на большом диване перед телевизором, смотрим очередную часть "Ледникового периода". Тигран засыпает, так и не досмотрев. Я поднимаю его на руки и отношу к себе в комнату. Она единственная, где заправлена постель.

— Чем займёмся? — спрашиваю Лину, когда мы выходим из спальни.

— Досмотрим мультик? — кокетливо спрашивает она и невинно хлопает ресницами.

— Или проверим шумоизоляцию? — предлагаю я. — Заодно и прочность кровати в гостевой спальне.

— Очень заманчивое предложение, — улыбается Лина.

Подхватываю её на руки и несу в дальнюю комнату. Секс быстрый, жадный. Мы словно воруем его, торопимся. Торопливо срываем одежду, целуемся, словно от этого зависит жизнь. Лина отдаётся вся без остатка, не сдерживает ни стонов, ни крика, когда её настигает оргазм.

— Ты потрясающая, — шепчу ей, когда мы уставшие, но довольные отдыхаем на застеленной лишь одним покрывалом кровати. — Переезжай ко мне.

— Давид, не торопи меня, пожалуйста, — не открывая глаз, просит Лина.

Я её понимаю она боится снова обжечься и довериться. Я же боюсь потерять, упустить. Нам нужен компромисс, мы его найдём, обязательно. А пока нужно было подняться и привести себя в порядок до того, как проснется Тигран.

— Мам, — услышали мы, когда уже пили кофе на кухне.

Лина бросилась навстречу сыну, и подхватила его на руки.

— А чего вы меня одного оставили, — недовольно спрашивает он. — Чтоб мне пусто было? — не сдерживаем улыбок.

— Мы сидели тихо как мышки, чтоб тебя не разбудить, — говорит она. — Ты выспался? — мальчишка кивает. — Йогурт будешь? — снова кивок.

Погода снова испортилась, нам пришлось сидеть дома. Совместный ужин, длинная сказка на ночь для Тиграна. Я выбрал для него гостевую напротив спальни и дождавшись, когда мальчишка заснёт, утянул Лину к себе.

В этот раз мы никуда не спешили, словно изучали друг друга. Я обнаружил, что сзади шея Лины чертовски чувствительная. Стоило начать целовать это местечко или рисовать языком на нём узоры, как у девушки непроизвольно вырывался стон, и она просто млела от этих прикосновений. Целовать, ласкать, доставлять удовольствие. Это был какой-то совершенно новый уровень отношений для меня. Впервые в жизни я не трахал, не занимался бездушным сексом, я любил. Любил каждый сантиметр нежной кожи.