Альфа и Омега. Книга 3 (СИ) - Сейд Анна - Страница 76

— Лучший вариант чего, Йон? — нахмурилась я. Мне почти захотелось силком залезть к нему в голову и прочитать его мысли, но делать так без приглашения и согласия я не решалась.

— Узнаешь, когда я все хорошенько продумаю, — отозвался он, притягивая меня к себе и целуя. И после, оставив меня в некоторой растерянности, он поднялся с места, взял в руки телефон и, судя по всему, позвонил Кадо, потому что спустя некоторое время мой телохранитель появился у нас на пороге, и они с моим альфой вдвоем заперлись у последнего в кабинете. Я же от волнения и непонимания происходящего не знала, чем себя занять, и в итоге просто ходила кругами по дому, ожидая, пока они закончат разговор.

Судя по всему, разговор этот быстро перерос в бурную дискуссию, потому что они стали говорить на повышенных тонах — не похоже было, впрочем, что ссорились, скорее эмоционально что-то обсуждали. Пару раз я пыталась прислушиваться к тому, что происходило внутри, но Йон, словно чувствуя это, сразу же начинал говорить тише, и в конце концов, ощущая себя на редкость глупо, я спустилась на первый этаж и уселась перед телевизором, даже толком не осознавая, что мне там показывают. А показывали опять церковников и то ли мне так категорически не везло, что я натыкалась на них везде, где ни попадя, то ли альфы в белом действительно плотно оккупировали центральные телеканалы, с утра до ночи призывая всех бестий объединиться во имя сохранения нашего рода.

Боро-старший действительно сделал ставку на теорию отца Евгения о том, что носители метки это ключ к нашему спасению, и позволил этому фанатику и его последователям буквально захватить всю текущую повестку. Я не слушала, что он там говорил, продолжая все еще размышлять о том, что задумал Йон, но когда картинка на экране сменилась, это не могло не привлечь моего внимания. Отец Евгений внезапно отступил куда-то в сторону, уступив место перед камерами двум неуверенно озирающимся бестиям, которые крепко держались за руки. На их открытых предплечьях была отчетливо видна красная вязь метки.

— Да быть такого не может! — невольно вырвалось у меня, когда я подалась вперед, ближе к телевизору.

Лица этих двоих были мне незнакомы, и я сомневалась, что они могли быть из Общества — скорее, встретились случайно, как и мы с Йоном в свое время. Но сам факт того, что действительно нашлись те, кто поверил в несомую отцом Евгением чушь, шокировал меня до такой степени, что у меня зашумело в ушах и всю заднюю поверхность шеи словно обожгло.

— Они вам врут, — еле слышно выдохнула я. — Они вам врут, вы вовсе не… Зверь, как вообще им можно верить?

— Сложно не верить тому, кого с пеленок привык воспринимать как истину в последней инстанции, — услышала я у себя за плечом голос Кадо, который, видимо, уже спустился сверху. — Вы знаете правду, молодая госпожа, поэтому для вас это кажется бредом, но для них бредом, вероятно, покажутся ваши слова. Не недооценивайте силу пропаганды и то, что она способна творить с мозгами тех, кто не привык мыслить критически.

Я обернулась к нему, выключив телевизор от греха подальше. Одна часть меня понимала, что он прав, но другая никак не желала соглашаться с этим. Разве не очевидно было, что Церковь интересует только власть и способность этой властью распоряжаться по своему усмотрению? Даже когда я еще ничего не знала ни об Обществе, ни о метках, то на каком-то глубинном инстинктивном уровне не доверяла церковникам и понимала, что если они и защищают чьи-то интересы, то уж точно не мои. Мне было сложно представить, что остальные могли этого не понимать.

— Вы закончили ваш разговор с Йоном? — спросила я, переводя тему.

— Да, вроде того, — недовольно поджав губы, кивнул мой телохранитель.

— И… как? — неуверенно уточнила я, не зная, как задать вопрос.

— Ваш муж долбанутый на голову, молодая госпожа. Но явно не дурак, — серьезно отозвался тот, а потом, не давая мне развить тему, коротко поклонился и направился к выходу из дома.

Я проводила его глазами, а потом послала своему альфе мысленный вопрос, могу ли я с ним поговорить. Когда он ответил утвердительно, я снова поднялась на второй этаж. Йон стоял у окна, смотря на озеро, а когда я вошла, обернулся, и его до того мрачное и серьезное лицо осветилось мягкой улыбкой. Он поманил меня к себе, и я послушно нырнула ему под руку. Альфа крепко обнял меня и полной грудью втянул мой запах, словно бы восстанавливая таким образом душевное равновесие.

— Что ты задумал, Йон? — негромко спросила я пару минут спустя, когда он меня отпустил.

Он ответил не сразу, словно пытаясь как-то сгладить углы, но в конце концов, видимо, махнул на это рукой.

— Поджог.

Это слово все еще болезненно отзывалось у меня внутри, и я инстинктивно втянула голову в плечи, услышав его.

— Не… понимаю, — прерывисто выдохнула я.

— Я о фермах, — коротко пояснил Йон. — Мы сожжем их.

После его слов в воздухе повисла болезненная, ощутимо дергавшая за язык недосказанность. Я несколько раз открывала и снова закрывала рот, но так и не решилась задать вопрос.

— Йон, ты… уверен? — только и смогла выдавить из себя я.

— Все боссы знают о последних… инцидентах на моей территории, — пожал плечами он. — Так что это вполне уложится в легенду. А потом я просто скажу им, что секрет добывания феромонов погиб вместе с фермой и ее работниками.

Его слова не оставили мне пространства для сомнений, но я все еще не могла заставить себя поверить в то, что слышу.

— Думаешь, они… купятся на это? — тихо спросила я.

— Да, если все сделать правильно, — отозвался мой альфа.

— Но Йон… Ты говоришь о… Ты правда хочешь…

— Скажи это, Хана, — почти вкрадчиво проговорил он, не отрывая своего мерцающего черного взгляда от моего лица.

— Ты хочешь убить их всех? — наконец заставила себя произнести я, ощущая, как жалко звучит мой голос.

Йон медленно выдохнул, а потом наклонился вперед и прижался своим лбом к моему.

— Я много думал об этом, маленькая, — шепотом признался он. — Прикидывал и так, и эдак. Просто остановить производство не выйдет, они мне этого не позволят — скорее, устранят нас обоих и поставят во главе кого-то более послушного. Но если мне удастся все свалить на Сатэ, спятившего от желания выжить меня из числа зубцов, то я убью сразу двух зайцев. Мы точно знаем, что это его подручные спалили Дом, у нас уже есть все необходимые доказательство этого. И все, что нам нужно, это максимально точно воспроизвести их схему. В большую ложь всегда легче поверить, если приправить ее маленькой правдой. Если фермы сгорят, их невозможно будет восстановить, потому что секрет изготовления Звездной пыли умер вместе с Сэмом. Зубцам придется это принять. Я не смогу спасти тех, кто уже попал в это место, Хана, но я смогу остановить этот конвейер и уберечь от него кого-то еще.

— Но разве… разве нельзя вывести… хоть кого-то… — пробормотала я, инстинктивно прижимаясь к мужу всем телом и цепко обнимая его за шею. — Хотя бы новеньких бестий — тех, кто там недавно и кого еще можно спасти.

— Маленькая, ты же понимаешь, что нельзя, — мягко возразил он. — Если я это сделаю и об этом узнают, зубцы все поймут. Это должно выглядеть как внезапное нападение. Кадо обещал собрать людей, кто возьмется за это, и сказал, что даже если каким-то чудом их найдут, они никогда не выведут зубцов на меня — напротив, они скажут именно то, что мне нужно, и отправят дознавателей к Сатэ.

— Ты так веришь Кадо? — с сомнением пробормотала я.

— Да, — ни секунду не думая, подтвердил он. — После того, что я видел, я полностью ему доверяю. Это… странно, да?

— Нет, это… — Я замолкла, снова переметнувшись мыслями к тому, что он предлагал. — Йон, я… мне нужно это обдумать, хорошо? Я просто… Я, наверное, понимаю, почему ты… Но не могу это принять вот так сразу. Неужели нет другого выхода? Там так много людей, которые… наверное, не все из которых заслужили такую участь. Я просто…

— Я понимаю, — серьезно согласился Йон. — Но это самый надежный способ. Потому что даже если зубцы каким-то невероятным образом узнают правду, им не удастся восстановить производство — не останется ни записей, ни специалистов, которые их вели. Сатэ сам подсказал мне этот удивительно надежный способ со всем покончить. Мы все иногда должны выбирать… меньшее зло, не так ли?