Мой любимый негодяй - Данмор Эви - Страница 10

– Ну спасибо, – скривилась Люси. По правде говоря, после недавнего визита к мистеру Барнсу она втайне подумывала: а не был ли их план слегка опрометчив? Когда ей впервые пришло в голову купить издательство, чтобы опубликовать суфражистский доклад, направленный против Закона о собственности замужних женщин, сама идея показалась ужасной. И все же, если ты ставишь перед собой великие задачи, порой нужно применять тяжелую артиллерию. К сожалению, легко погрязнуть в текущих проблемах. Например, собрать Инвестиционный консорциум в условиях серьезных ограничений и проработать юридические вопросы – вместо того чтобы досконально продумать возможные последствия. Погубленная репутация и утрата доверия к и без того непопулярному суфражистскому движению – лишь немногие из рисков. Эти риски с легкостью проигнорировали, когда месяц назад неожиданно открылась возможность приобрести долю в подходящем издательстве. Однако теперь, балансируя между победой и непредвиденным поражением в самый последний момент, Люси осознала всю авантюрность своего плана. Я немного обеспокоена, хотела она сказать подругам. Я беспокоюсь, что откусила больше, чем смогу прожевать. Разумеется, ничего подобного она вслух не произнесет. От нерешительного лидера толку мало.

Люси повернулась к Аннабель:

– Наверное, зря я пригрозила Барнсу возможным гневом со стороны Монтгомери. Понимаю, сейчас не то время, чтобы использовать твое имя в потенциально скандальных мероприятиях, но мне показалось, что это последний шанс.

Герцог Монтгомери был очень влиятелен, однако несколько месяцев назад, после женитьбы на Аннабель, его положение в свете пошатнулось – верхние десять тысяч представителей высшего сословия не одобрили его решение взять в жены дочь викария, а также смену политических предпочтений. С тех пор он почти перестал бывать в свете.

– Не думаю, что это нам навредит, – ответила Аннабель. – К тому времени, когда доклад будет опубликован, мы подчистим все следы моего участия.

– Ты слишком великодушна.

Аннабель великодушно наклонила голову. В ее волосах цвета красного дерева заискрилась радуга – драгоценный камень в заколке отразил свет люстры. Поразительная особенность герцогов – никакой скандал не в состоянии нанести им ущерб!

Тем временем Хэтти наложила себе полную тарелку пирожных и сконов.

– А леди Солсбери что-нибудь посоветовала?

Да. Посоветовала мне завести любовника, чтобы убрать с лица морщины.

– Ничего особенного. Я должна меньше походить на себя и стать образцом женственности, чтобы придать нашему движению бо́льшую привлекательность. – Люси ухватила скон и принялась крошить его между пальцами. – Что не перестает меня озадачивать. Понимаю, в нашем узком и, осмелюсь сказать, свободном от предрассудков кругу легко забыть об этом, однако факт есть факт: после замужества по закону у нас остается не больше прав, чем у детей и заключенных, то есть не остается совсем. А еще, – добавила она, игнорируя возмущение Хэтти по поводу уничтоженного скона, – а еще есть люди, уверенные, что если носить модную одежду и быть приятной для всех, то это принесет пользу. Согласна, красота может сохранить мир, но как она поможет выиграть войну?

Обе подруги – и Аннабель, знающая все о войнах в античном мире, и Катриона, знающая все обо всем, – уставились на нее с некоторым изумлением. Отлично. Люси сделала глубокий вдох. Она ощущала странное волнение. Где-то на задворках разума рыскали неопределенность в вопросе приобретения «Лондонского печатного двора» и появление Тристана под ее окнами прошедшей ночью. Люси даже подумывала рассказать подругам о предстоящей встрече с ним в «Блэкуэллз»… Не стоит, ведь Баллентайн вообще не должен быть предметом ее интереса.

– А если заслуги привлекательности не преувеличены? – задумалась Хэтти. – Капля камень точит. Кажется, это еще Овидий говорил.

– Верно, – подтвердила Аннабель.

– Вот только на это потребуется тысяча лет, – усмехнулась Люси.

– Капля камень точит, а нам пока ничто не мешает выглядеть модными, – невозмутимо продолжила Хэтти. – Если ты хочешь испробовать на себе стратегию леди Солсбери, следует начать с присутствия на светских мероприятиях. Кстати, мы как раз говорили о вечеринке в доме Монтгомери. – Она ослепительно улыбнулась: – Будет потрясающе, если ты к нам присоединишься! Хоть раз, в виде исключения?

Люси захлопала глазами:

– Я не посещала светские мероприятия после инцидента с испанским послом и вилкой.

– Значит, самое время посетить! Вместе отправимся покупать платья! – Хэтти подтолкнула к Люси журнал мод, который подруги изучали перед ее приходом. Обложка демонстрировала женщину в неправдоподобно узкой юбке и в крошечной шляпке.

– Домашняя вечеринка? – удивилась Люси. – Когда положение Монтгомери настолько шатко?

– Кому-то может показаться, что мы поспешили, – призналась Аннабель. – Впрочем, в Клермонт напросился принц Уэльский, чтобы принять участие в охоте на куропаток. И мы решили пригласить его на домашнюю вечеринку в качестве почетного гостя.

– Более чем разумно, – кивнула Хэтти.

Еще как разумно! Если ожидается присутствие принца Уэльского, то даже оппоненты Монтгомери не рискнут отклонить приглашение; возможно, кто-то пошлет вместо себя сына, тем не менее каждое влиятельное семейство будет представлено. А сам принц, возможно, решил поохотиться, чтобы досадить Ее Величеству королеве, которая крайне недовольна безнравственным поведением сына. В любом случае Монтгомери будет реабилитирован.

– Спасибо за приглашение, – поблагодарила Люси герцогиню. – Однако, если Монтгомери хочет замять скандал, мое присутствие среди гостей может быть нежелательным.

Аннабель покачала головой:

– Честно говоря, на вечеринке я буду нуждаться в подругах. Все остальные лишь рвутся увидеть, как выскочка, поднявшаяся по социальной лестнице, в чем-нибудь да проколется.

Черт возьми! Совсем не подумала, что Аннабель потребуется дружеская поддержка!

Хэтти кокетливо подмигнула:

– А что, первая вечеринка Аннабель в качестве хозяйки Клермонта будет достойным поводом для визита к модистке!

Как художница и как романтичная девушка, Хэтти имела твердое мнение по поводу расцветок, фасонов и стиля; за ее вздернутым носиком и улыбчивостью таилось упрямство, намного превосходившее способности Люси выдерживать словесные баталии.

– Хэтти, я не отрицаю, что внешний шарм – своего рода оружие в руках леди. Я лишь возражаю против утверждения, что это единственное оружие, которое мы можем применять публично, не рискуя навлечь на себя придирки…

– …и отказ от его использования – это вызов. Знаю, знаю, – перебила Хэтти. – И все же я предпочитаю выбирать свое оружие, а старомодные одеяния к нему не относятся. Тебе повезло, у тебя нет матери, которая подбирает тебе платья! Ты можешь выбирать сама!

– У меня куча платьев.

– Твои платья хороши, – неубедительно проговорила Хэтти. – Но они какие-то… серые.

– И что?

– И еще они… одинаковые.

– Зато я экономлю полчаса ежедневно, потому что мне не нужно думать, что с чем сочетается.

Кроме того, серый цвет очень практичен для женщины, повседневные занятия которой способствуют появлению пыльных разводов и чернильных пятен на одежде. Одежде, которую они с миссис Хит каждую субботу тщательно отстирывают. Люси поймала утомленный взгляд Катрионы; несомненно, Хэтти и ее помучила. Наследница шотландского графа, Катриона уютнее всего чувствовала себя, завернувшись в старую шотландскую шаль клана Кэмпбеллов, уложив волосы в некрасивый пучок и нырнув с головой в какой-нибудь византийский пергамент. Бедная Хэтти!

Не прошло и двадцати секунд, как девушка вскинула руки вверх и воскликнула:

– Лимонный! Тебе к лицу лимонный цвет. Для утреннего платья, к примеру. А розовато-лиловый, светло-голубой и зеленовато-голубой – для прогулок. Будет очень элегантно. В крайнем случае приглушенный светло-серый, но не этот ужасный оттенок сланцевой крыши. Для вечернего платья замечательно подойдет светло-вишневый. А для появления на балу… Как насчет алого? Никаких вычурных фасонов, только простой покрой; я бы порекомендовала добавить чуть-чуть мягкости при помощи плисовой отделки. Я серьезно, Люси, у тебя такой потенциал!