Мой любимый негодяй - Данмор Эви - Страница 12

– Все. С меня хватит!

Прежде чем Люси успела вскочить на ноги и выполнить свою угрозу, Тристан уперся локтями в стол и наклонился ближе. Его глаза устрашающе вспыхнули.

– Я не форсирую свое внимание к женщинам, – тихо ответил он. – Никогда.

Люси никогда не видела его настолько раздосадованным – апатию как ветром сдуло. Она против своей воли остановилась.

– Тогда почему ты настойчиво уговаривал ее пойти с тобой?

Он пожал плечами:

– Да я толком не помню. Было ужасно тоскливо. Возможно, мне показалось, что она скучает без кавалера и ей нужно помочь. Правила приличия проникли в средний класс и чрезвычайно распространились там – в ущерб их же удовольствию. И это не значит, что я позволил бы себе вольности вопреки ее желанию.

– Ты самонадеянный хам. Заявлять, что сделал ей одолжение!

– Ну да. Кто бы знал? Увидев будущую герцогиню в моих руках, Монтгомери принял это за посягательство на свою территорию, и я счел благоразумным отступить, пока он не приказал кому-нибудь из слуг проткнуть меня шпагой прямо на паркете танцевального зала.

По глазам невозможно было определить, лжет ли он. Чем больше Люси вглядывалась в непроглядную смесь янтарного и зеленого, тем больше размывался окружающий мир. Она специально наклонилась ближе, чтобы ощутить дыхание Тристана, напоминающее прикосновение бархотки к щеке. Невольно взгляд переместился к его левой скуле. Когда-то давно в Уиклифф-парке там отпечатался оттиск ее ладони. Тогда она дала Тристану пощечину под воздействием жуткой беспомощности, причиной которой был совсем не он…

Официант резво вбежал в зал и внезапно притормозил, увидев почти интимно соприкасавшиеся над столом головы посетителей. Люси отклонилась назад, давая ему возможность поставить перед ними две дымящиеся чашки.

Она взяла ложечку и принялась яростно размешивать сахар.

– Что привело тебя в Англию?

Тристан напоследок взглянул на нее оценивающе, затем расслабленно откинулся на спинку стула.

– Я покончил с военной карьерой.

– Уже?

Даже не дослужился до капитана, хотя пора бы – после шести лет в армии! С другой стороны, если верить слухам, его недисциплинированность – плескался в реке, в то время как боевые товарищи попали под обстрел, – стала систематической проблемой; удивительно, что он не был с позором уволен из армии еще задолго до того происшествия.

Тристан улыбнулся, несколько удивленный:

– После Креста Виктории стремиться не к чему, Люси.

Справедливое замечание. В этом все и дело. Он был удостоен высшей военной награды в стране. Мужчины в роду Баллентайнов всегда демонстрировали на поле боя чудеса храбрости. Недаром их фамильный девиз – «Сила и доблесть». Старший брат Маркус делал стремительную карьеру на флоте, пока несчастный случай – падение с лошади – трагически не оборвал его жизнь.

Люси уставилась на левую руку Тристана, небрежно охватившую кофейную чашку. Мизинец украшал перстень-печатка дома Рочестеров; рубин поблескивал, словно крупная капля крови. Похоже, это и есть реальная причина увольнения из армии: последний в роду наследник титула, он не вправе рисковать жизнью на передовой. Теперь его главная обязанность – гарантировать продолжение рода и быстро усвоить все то, чему предыдущий лорд Баллентайн учился с колыбели. Она задумалась: а что, если горе стало причиной морщин на его лбу? В свое время их матери были близкими подругами; не исключено, что они и сейчас тесно общаются. Наверное, уместно, не выходя за рамки этикета, осведомиться о здоровье леди Рочестер и даже самого Тристана. Вот только подобные расспросы могут неожиданно пробудить нежелательные воспоминания и чувства. Более того, сейчас она сидит с Тристаном за одним столом, потому что он явно замышляет какую-то пакость. Герой и мерзавец в одном лице. Сегодняшней встрече, совершенно очевидно, способствовала худшая сторона его личности.

– Перейдем к делу. Кто тебе доложил, что я являюсь экспертом в издательском бизнесе?

Его губы скривились в усмешке:

– Мой адвокат. Каждый месяц он упорно читает мне лекцию о состоянии британской экономики. В настоящее время мы, предположительно, обеспечиваем более двадцати процентов мирового товарооборота. А ты занята покупкой издательского дома.

У Тристана есть адвокат. Кто бы мог подумать! Люси вздернула подбородок:

– И чем ты объяснишь внезапную вспышку интереса к женской читательской аудитории?

Он взял в руку ложечку.

– Более занятный вопрос: а что вызвало твой интерес?

Она сдвинула брови:

– Что ты имеешь в виду?

Тристан вновь принялся играть с ложечкой, вертя ее в руках, как ребенок, и любуясь своим перевернутым отражением.

– Любопытное сочетание, не правда ли? Женщина твоих взглядов и твоих амбиций приобретает контрольный пакет в одном из известных британских издательств, выпускающем женские журналы. Причем высоконравственного содержания.

Люси погрузилась в странное оцепенение, словно кролик, неожиданно натолкнувшийся на опасного хищника.

Ему что-то известно?

Нет. Он ничего не знает, а если бы и знал, то не счел бы заслуживающим внимания.

Тристан оторвал взгляд от ложечки. Его глаза были холодны и полны решимости.

Люси едва не бросилась наутек. Она на миг ощутила Тристана внутри своей головы; его взгляд проник туда так же легко, как свет проникает сквозь хлопковую ткань. И должно быть, Люси сделала непроницаемое лицо на долю секунды позже, чем требовалось, не распознав намерений своего собеседника по блуждающей улыбке, совсем не дружеской.

Она заставила себя растянуть губы и спокойно ответила:

– Ничего удивительного. У меня разносторонние интересы. Как видишь, я могу бороться за политические права женщин и одновременно не упустить удачный шанс в бизнесе. По сути, мои интересы взаимосвязаны – суфражистское движение весьма затратное предприятие. И кстати, отнимает много времени. А сейчас я впустую трачу его с тобой.

Тристан наклонил голову:

– Тогда перейдем к делу. Допустим, я планирую опубликовать книгу. Как лучше издать ее: под именем анонимного автора, или Джона Миллера, или лорда Баллентайна?

Его неторопливость позволила Люси взять паузу.

– Как я понимаю, вопрос не риторический. Ты эту книгу уже написал.

Он кивнул:

– Вопрос в том, как повлияет мое имя или, точнее, присущая ему репутация на продажи книги. Оно может либо привлечь, либо отпугнуть женщин-покупательниц. Однако инстинкт подсказывает, что дамы скорее потратят деньги на меня, чем, как говорится, «на булавки».

– Ты спрашиваешь, захотят ли женщины купить что-то не ради интересной тематики или хорошего качества, а лишь потому, что на обложке стоит твое имя?

От ее скептического тона у Тристана брови поползли вверх:

– Содержание и качество на высоте, но да.

– Нелепо! Ты не такой законченный негодяй, чтобы обратить это в выгоду.

– Нет, это своего рода вызов. Однако допустим, что книга существует, уже опубликована и принесла прибыль. И я намереваюсь выпустить новое издание под именем Баллентайна.

– Уже опубликована, – эхом повторила Люси. У нее начало стучать в затылке. Ощущение не из приятных. – Кстати, в каком жанре книга? Военные дневники?

– Нет. – По его лицу промелькнуло удивление. – Предположим, стихи.

– Стихи.

– Да.

– Военные стихи? – снова попыталась угадать она.

Тристан снова помедлил:

– Нет. Романтическая поэзия.

Кожу начало покалывать, словно от пореза тупой бритвой. Вот ведь ирония – он был честен с ней по поводу поэзии и своей заинтересованности в ее мнении, а она, в свою очередь, оказалась права, распознав в его словах долю неискренности. Люси, ты сообразительна, как кошка. А сама почти не способна на неискренность, и, несмотря на все битвы, в которых она участвовала, любой может назвать ее наивной. Тристан только что прочел Люси как открытую книгу – черта с два она купит «Лондонский печатный двор» исключительно ради бизнеса!