Простые слова (СИ) - Гордеева Алиса - Страница 3

Вот и сейчас, отчаявшись, в очередной раз уловить ход мыслей учителя, я с тоской начинаю смотреть по сторонам. Замечаю, как за лето вытянулись наши мальчишки, как похорошели девчонки. Подмигиваю Лизке, что то и дело оборачивается в мою сторону с третьей парты. И даже успеваю нарисовать на полях кучу непонятных закорючек. Единственное, так и не нахожу среди знакомых лиц одноклассников новенького.

— Можно? — глубокий, немного грубоватый голос внезапно нарушает размеренное звучание речи учителя, а на пороге кабинета вырастает крепкая фигура парня с гнездом чёрных волос на голове и отрешённым взглядом.

Ни стука в дверь, ни элементарного «здрасте» или «простите», да и до звонка остаётся не больше пятнадцати минут, — так на урок физики может ворваться либо очень крутой, либо напрочь отмороженный ученик лицея.

— Проходи, Сава! — совершенно в несвойственной для себя, спокойной манере отвечает физик, подтверждая мои догадки: Савелий Ветров отнюдь не простой парень с улицы.

Закусив кончик карандаша, откровенно рассматриваю новенького. Одет с иголочки, рюкзак с лейблом известной фирмы, походка донельзя наглая и уверенная, впрочем, как и взгляд. Злата была права, он у Ветрова тяжёлый, неподъёмный и въедливый. Именно таким парень в упор смотрит в мою сторону и недовольно раздувает ноздри. По всему — я заняла место этого опасного мажорчика с драконьим взглядом. Что ж, чем не повод познакомиться поближе?

Аккуратно перекидываю длинные волосы цвета молочной карамели на одно плечо, распрямляю спину, ощущая лёгкое волнение, импульсами пробегающее по телу, и слегка наклонив голову набок, обворожительно улыбаюсь. По крайней мере, мне так кажется. Жаль, на Ветрова мои манипуляции не производят никакого эффекта. С нечитаемым выражением лица парень бросает рюкзак под парту, а сам садится рядом, устремив неподвижный взор к доске.

— Привет, — не отпуская с лица улыбки, поворачиваюсь к своему новому соседу и зависаю, заметив тонкие линии затейливого узора на его шее. — Я Марьяна.

Сухой кивок вместо ответа хоть и кажется немного обидным, но ещё больше распаляет интерес.

— Прости, я, похоже, заняла твоё место, — от волнения облизываю губы, но Ветров продолжает упорно делать вид, что меня не существует. Ни авторучки, ни учебника, ни тетради — этот странный парень ничего достал из рюкзака и, судя по всему, не собирается. Скрестив на груди руки, Сава смотрит в одну точку и сосредоточенно слушает учителя.

— Просто Синичка посадила меня с Булатовым, — оправдываться не в моих правилах, но отчего-то хочется быть приветливой и милой. Показать зубки ещё успею. — А мне, понимаешь, с ним никак нельзя пересекаться.

— Мне плевать, — отрезает, не глядя в мою сторону, Ветров. Грубо. Пренебрежительно. Холодно.

— А мне тем более, — фыркаю оскорблённо. Никогда и никому я не позволю разговаривать с собой в таком тоне, будь передо мной хоть трижды красавчик. — Я к тому, новенький, что теперь это и моё место тоже! И мне плевать, нравится тебе или нет!

Сава наконец отвлекается от доски и буквально на мгновение бросает взгляд на меня. И как бы я ни храбрилась, как бы высоко ни задирала нос, мне становится не по себе от арктического холода и безразличия в его глазах.

— А на этот вопрос нам ответит Свиридова! — строгий баритон учителя барабанной дробью врывается в сознание. Как ошпаренная перевожу взгляд на пожилого физика и по привычке встаю. — Ну же, Марьяна, мы ждём!

— Извините! — тереблю за спиной простой карандаш, которым ещё недавно выводила на полях тетради узоры. — А можно повторить вопрос?

— А есть смысл? — усмехается учитель, привлекая всё внимание класса ко мне. — Свиридова, как определить модуль вектора магнитной индукции?

Карандаш трещит в моих руках, пока пытаюсь сообразить на каком языке прозвучал вопрос, ибо ни слова не понимаю.

— Если бы ты, Свиридова, с таким восхищением смотрела на меня, а не на своего нового соседа по парте, то успела бы записать формулу, о которой я битый час здесь распинаюсь!

В ушах шумит от неприятия ситуации. Дурацкие смешки со всех сторон вводят в ступор, а глупые намёки учителя вызывают желание провалиться под землю. В этой агонии переживаний не сразу замечаю, как карандаш выскальзывает из рук.

— Марьяна, либо ты сейчас мне зачитываешь формулу из тетради, либо твой учебный год начнётся с очаровательной двойки по моему предмету!

Только вот незадача: чтобы что-то прочитать из тетради, это туда для начала нужно было записать, а я весь урок витала в облаках. Виновато опускаю глаза и мысленно подбираю слова, чтобы с достоинством принять последствия своего тунеядства, но тут же замечаю в тетради формулу с пояснениями, небрежно начирканную простым карандашом.

— Модуль вектора магнитной индукции определяется отношением максимальной силы, действующей со стороны магнитного поля на отрезок проводника с током, — с трудом разбираю, что произношу, но ещё больше недоумеваю, когда Ветров успел написать это в моей тетради и, главное, зачем?

— Садись, Свиридова! — недослушав бросает Дмитрий Венедиктович и возвращается к объяснениям. А я смотрю во все глаза на Ветрова и понимаю, что пропала!

— Спасибо! — шепчу тихо, но Сава снова меня игнорирует, а после, со звонком, вскакивает с места и вылетает из класса.

Спроси любого, что больше всего ему нравится в школьной жизни, уверена, почти каждый ответит, не раздумывая, — перемены! Шумные, взбалмошные, несправедливо короткие. Золотые десятиминутки нашего детства! Одни пропитаны запахами свежеиспечённых булочек с сахарной посыпкой, другие наполнены болтовнёй подруг, а третьи — лёгкой чередой колючих мурашек от случайного взгляда парня, который тебе нравится. Моя сейчас вобрала в себя сразу всё!

Вместо того чтобы бежать к Синичке и просить классную меня экстренно пересадить от Булатова, с девчонками спускаюсь в столовую. Мы не виделись целое лето. Оттого на лицах сияют улыбки, а мысли стаей аквариумных рыбок носятся туда-сюда. Мы немного сумбурно прыгаем с темы на тему, пытаясь впихнуть в эти волшебные несколько минут события трёх месяцев.

Лиза Соколова, наша умница и первая красавица в классе, никак не может отойти от впечатлений от летней жизни у берегов Байкала. Вита, этакая толстушка — хохотушка, рассказывает о загородном лагере и напевает отрядную песню. Машка Зотова тонким голоском трезвонит о щенке лабрадора, которого родители подарили той за отличную учёбу. Я же едва успеваю следить за бесконечными перипетиями событий и имён в жизни девчонок, и в какой-то момент перевожу взгляд на Злату.

Немного задумчивая и скованная, подруга сидит совсем смирно и, потихоньку отламывая от сосиски в тесте это самое тесто, смотрит мимо нас.

— Ты чего? — спрашиваю негромко, чтобы не привлекать внимание остальных.

— А? — Злата вздрагивает от неожиданности и с опаской смотрит по сторонам. — Звонок? Да?

— Нет, — хихикаю, собирая крошки за Смирновой. — Ты чего зависла?

— Скажи честно, тебе Ветров на физике помог?

— Ага, — не вижу смысла скрывать.

— Я же говорила, что он хороший, — голосок подруги мечтательный, сладкий.

— Ты говорила, что он опасный, — ловлю на слове Смирнову и делаю глоток остывшего чая.

— И это тоже!

Хорошего в этом парне кот наплакал, даже несмотря на благородную подсказку! Его грубое «плевать» до сих пор звенит в ушах, а от ледяного взгляда озноб пробегает вдоль спины. И всё же в нём что-то есть! Любопытный экземпляр этот Ветров!

Стоит только вспомнить о новеньком, как он тут же появляется в поле зрения. Купив себе чай и пирожок, Сава проходит мимо нашего импровизированного застолья и садится напротив. Между нами всего один пустой столик и почти осязаемое напряжение.

— Он не для тебя, Злат, — зачарованно смотрю в глаза Ветрову и шепчу одними губами, но знаю, Смирнова слышит. — Взгляни на него! Грубый, наглый, наблюдает за всеми свысока, с каким-то пренебрежением, что ли. А ты нежная, ранимая. Одно его неосторожное слово причинит тебе боль, а этот индюк даже не заметит.