Сто три жемчужины (СИ) - Кирина Юлия - Страница 30

Джинн нахмурился. Ничтожная смертная как-то неправильно им любовалась. Вместо того чтобы падать ниц, Жемчужина сложила руки на груди и недобро прищурилась. «Она просто не поняла, кто стоит перед ней», — подбодрил себя ифрит и, растопырив крылья пошире, загрохотал:

— Я повелитель Пустынных Бурь и Ветров. Властитель ночи и дня, я затмеваю своим светом солнце и звезды. Я тот, кто правит десятком огненных колесниц, я… — смертная зевнула. Джинн тяжело вздохнул и выдал последний аргумент: — И я знаю, как отсюда выбраться.

Полезность ифрита в глазах ректора резко возросла. Рей лихорадочно вспоминала все, что когда-либо слышала или читала об обитателей других планов реальности. Все, что помнила Жемчужина — это то, что их мир зажат между двумя потоками Эфира, в верхнем потоке обитают духи ветра и воды, в нижнем — огня и земли. Больше ничего толком о них известно не было.

Джин заметил огонек интереса, вспыхнувший в глазах смертной и подкинул дровишек в костер:

— Мне ведомы тайны жизни и смерти, я видел крушения и возрождения империй. Я видел, как пали старые боги и появились новые… Я видел храмы Эйру, высотой не уступавшие горам. Я видел, как им на смену пришли цитадели магов, как…

Рей приплясывала на каменном полу от холода, дожидаясь удачного момента, чтобы прервать речь ифрита. Айзири как-то говорил, что единственное отличие джинна от мага — это запас времени на восхваление своей персоны. Если магам приходилось обходиться парой сотен лет, то у джинна в распоряжении была вечность.

— … и смертные склонялись передо мной, когда леса на Северном континенте еще изобиловали дичью. И когда опаляющий жар магии превратил их в пепел, я первый ступил из потока Эфира на твердую землю…

Рей насторожилась:

— Ты видел Исход?

— Нет, — ифрит, уже и не надеявшийся, что смертная заглотит наживку, расплылся в улыбке. — Я видел, как маги разоряют храмы Эйру в надежде, что история будет забыта, — Жемчужина, позабыв о холоде, замерла, пристально вглядываясь в лицо ифрита. — Видя, что его храмы пали, великий Эйру вернулся в поток Эфира, запечатав последний храм. Десять раз по десять замков навесил он на двери, но пал храм и был осквернен. И только десятый зал, когда-то первым увидевший свет, остался нетронут.

На секунду Рей позабыла обо всем: где находится, кто стоит перед ней. В ушах звучал голос магистра Ирима: «…ее назначение плохая идея…туда же на десятый ярус рвется…». Ректор облизнула враз пересохшие губы и дрогнувшим от волнения голосом спросила:

— Храм под Академией?

Джин мысленно смахнул со лба трудовой пот и величественно кивнул:

— И я более чем уверен, что на десятом уровне в сундуке из кости эльфов хранится Книга Эйру.

У Рей перехватило дыхание. Книга, которую она искала половину жизни, совсем рядом.

— Но не думаю, что тебе, смертная, по силам забрать ее, — уронил ифрит. Рей недоверчиво хмыкнула. — Ты даже отсюда выбраться не сможешь, — поддел джинн, снова принимая вид эльфа в полосатых штанах. Лениэниэль и сам не мог объяснить почему, но в этой форме общаться со смертными ему было удобней. — Но я готов тебе помочь…

Ректор совершенно в этом не сомневалась. Удручало только то, что вместо того, чтобы перейти сразу к делу, джин заставил ее полчаса мерзнуть на каменном полу. И сейчас ифрит молчал, явно выжидая, когда она сама попросит об услуге. Выбор был невелик. Маги ее уже подозревают, но подозрения без доказательств ничего не стоят. Ночную отлучку еще как-то можно объяснить, а вот если она исчезнет из Академии, то подозрения перерастут в уверенность.

Рей расправила плечи и криво усмехнулась:

— Что ты хочешь взамен?

Джин вернул улыбку:

— Ты ничего не можешь мне дать, смертная, — он достал из воздуха шоколадную конфету и отправил в рот. — Но если ты сможешь заручиться поддержкой Творца из дома Зеленой Листвы, то приходи. Обсудим сделку, — сверху упала монета, с тихим звоном она ударилась о пол и закрутилась на ребре. — А пока просто загадай желание… — ифрит растворился в воздухе, а монета все продолжала вращаться.

Рей недоверчиво покачала головой и, не отрывая взгляда от монеты, произнесла:

— Хочу вернуться в свою комнату, — раздался тихий щелчок, и каменная стена отъехала в сторону, открывая лаз тайного хода.

Стоило Жемчужине шагнуть в пыльный коридор, как стена встала на месте, и Рей осталась в абсолютной темноте. Касаясь рукой стены, ректор медленно пошла вперед. Тайный ход ощутимо забирал влево, туда, где, по расчетам Рей, находились ворота. Она уже начала всерьез опасалась, что тайный ход выведет ее куда-нибудь в темные кварталам Шумана, когда на пути встала стена.

Рей провела по ней рукой в поисках рычага, открывающего дверь, но вместо этого наткнулась на железную скобу, чуть выше над ней нашлась еще одна скоба. Жемчужина тяжело вздохнула и полезла по лестнице вверх. Лаз вывел ее в лес возле ворот.

Где-то в чаще протяжно выла озерница. Стараясь держаться в тени деревьев и не наступать босыми пятками на сучки, Рей поплелась к Академии.

— А чтоб тебя! — раздалось сзади.

Жемчужина оглянулась. Несколько десятков магов, выстроившись цепью, прочесывали лес, начиная от ворот. Рей собрала последние силы и побежала, углубляясь в лес. Надолго ее не хватило, в чаще уже мелькали волшебные огоньки, когда деревья расступились, и не успевшая обрадоваться ректор зацепилась ногой за корень и кубарем полетела в пруд.

***

Его Высочество Лем скрывался от бдительного ока Лиири на берегу пруда. Компанию ему составляла туча мошкары и недовольная озерница. Нечисть сидела на камне и периодически принималась голосить, надеясь то ли распугать мошкару, то ли отпугнуть незваного гостя. Вопли доставляли принцу определенные неудобства, но если выбирать между потрясавшей пятитомником эльфийского этикета Лиири и вопящей озерницей, то Лем определенно предпочитал озерницу.

Его первая наставница порой забывала, что ученик уже разменял вторую сотню лет и давно уже сам может позаботиться о себе. И решать, что делать с собственной разбушевавшейся силой, он тоже будет сам.

Озерница издала особенно пронзительный вопль, принц зажал уши и зашипел, как разъяренный кот. Жаба оскалила треугольные зубы и вздыбила шерсть на загривке, из раззявленной пасти выпал конец серебряной цепочки. Его Высочество огляделся, выискивая подозрительным взглядом Лиири, уж больно кстати попался ему этот кулон. Убедившись, что за ближайшими кустами никого, кроме дохлой летучей мыши, нет, Лем поднялся.

Прежде, чем что-то решать, эльф должен был удостовериться. Если его магия, как утверждает Лиири, резонирует с силой Жемчужины, то его шансы на корону Северных Лесов возрастают в разы. Главное — успеть убраться подальше отсюда, желательно вместе с Жемчужиной, пока наставница не отправила послание к отцу, и его не вернули обратно под крыло заботливого родителя.

Принц смерил взглядом буянящую озерницу и пошел добывать повод для общения с ректором. Жаба вцепилась в кулон намертво. Короткие лапы уперлись в илистый берег, нежить раздулась, как кузнечный мех, и загудела. Лем выругался и потянул цепочку на себя. Жаба не отпускала.

Тонкая цепочка натянулась, как струна, и готова была порваться в любой момент. Черная горошина кулона моталась из стороны в сторону, неуклонно скатываясь в огромную пасть. Озерница довольно заурчала, готовясь заглотить добычу, и мотнула головой, надеясь одни рывком вырвать победу. Цепочка жалобно тренькнула и порвалась. Тонкие пальцы ловко сцапали кулон прямо перед носом у клацнувшей зубами нечисти. Из плотно сомкнутой пасти, раскачиваясь, словно маятник, свисал обрывок серебряной цепочки.

Озерница заглотила добычу и подозрительно уставилась на противоположный берег пруда. Кто-то ломился сквозь заросли, вдалеке послышались голоса, замелькали между деревьями магические огоньки, и в пруд с громким плеском упала хозяйка кулона. Вода еще не успела сомкнуться над белой макушкой, а эльф уже отшвырнул в сторону мантию и прыгнул в пруд.