Сто три жемчужины (СИ) - Кирина Юлия - Страница 40

Клумба на диване зашевелилась, требуя свободы. Самый главный лютик махнул листом, и плети роз осторожно отползли в сторону, освободив жертву. Желтый куст поднял письмо и протянул тяжело дышавшему принцу.

— Передай Его Высочеству, — оборотень подцепил лютик за корень и поднял в воздух, — что я готов обсудить с ним вопрос моего образования лично, — он швырнул куст в окно, где его ловко подхватили бдительные розы. — Мое почтение, госпожа де Оре.

Оборотень подхватил шкатулку и покинул комнату. Рей развернулась к праздновавшим победу цветам. Лютиков со спинки дивана как ветром сдуло. Взволнованные розы похватали своих сообщников и спешно уползли за окно. И только самым маленький лютик притаился за шторой — не оставлять же новую хозяйку без присмотра.

***

Некоторые обстоятельства, помешавшие Лему встретиться с дейнирским принцем лично, сейчас доставали из неизвестности очередной том нудной монографии под общим названием: «Человеческие женщины. Психологические и физиологические характеристики. Магический и социальный аспекты». Уверившись в том, что ее воспитанник сделал свой выбор, увлекающаяся охранница прижала Его Высочество к стенке с требованием немедленно завоевать сердце избранницы.

Лем очень долго пытался подобрать слова, чтобы ненавязчиво отправить наставницу в долгое и красочное путешествие, но внезапно понял, что и сам не знает, как принято ухаживать за человеческими женщинами. Обычно хватало двух-трех дорогих подарков и букета цветов, но что-то подсказывало Его Высочеству, что в этот раз подобная схема не сработает. И Лем безрассудно дал шанс наставлениям Лиири. Пока, все чего он смог добиться — это упущенная возможность лично придушить распускавшего руки оборотня.

Эльф открыл наугад последний том монографии за авторством эльфийского чернокнижника: «Три унции серебра и пять капель крови превратят Вашу избранницу в послушную и домашнюю кошечку». Лем закрыл книгу. Искать способ сблизиться Жемчужиной придется самому.

***

Орхем стоял в центре старого колодца и подпирал спиной камень в центре. На вершине камня, сыто жмурясь на холодный лунный свет, лежал ифрит. Оба думали о своем и чего-то ждали. Время от времени магистр отлипал от камня и подходил к прикованному к стене пленнику. Лич доставал из рукава маленькую, инкрустированную черным ониксом коробочку, осторожно подцеплял длинным ногтем крышку и доставал облитую сонным зельем иглу.

Он бережно, почти нежно, проводил пальцами по бьющейся жилке на шее пленника и вонзал иголку чуть повыше ключицы. Крохотная доза зелья продлевала сон всего на один час, но Орхем и не думал ее увеличивать, наслаждаясь каждым моментом беспомощности самоуверенного дроу. Магистр до сих пор смаковал то выражение бесконечного удивления на лице некроманта, когда Шу вонзил ему в шею первую иглу. Айзири успел забыть, что высшая нежить — это тоже всего лишь нежить, льнущая к тому, у кого больше силы.

Тишину колодца разорвало хлопанье крыльев. Нетопырь спикировал на камень, нарочно зацепив крылом ифрита, и уронил в подставленную ладонь магистра скомканный кусок бумаги. Лич пробежал его глазами и торжествующе улыбнулся. Хозяйка будет довольна.

— Что у тебя там? — ифрит свесился с камня, заглядывая в записку. — Как эльфы любят все усложнять.

Магистр смял записку и повернулся к нетопырю, требуя более подробного доклада. Шу развесил крылья и негромко заурчал. По мере рассказа на лице Орхема все шире и шире расползалась торжествующая улыбка. Планы немного изменились. Он подошел к дроу и воткнул ему в шею сразу несколько иголок, отцепил от пояса маленький серебряный серп с перемотанной черной кожей рукоятью и потянулся к руке пленника. Лезвие с легкостью срезало кусочек ногтя. Лич убрал серп и достал из кармана запечатанный сургучом пузырек.

— Перо, бумагу и стол, — коротко обронил Орхем, повернувшись к ифриту. Джин сел и сложил руки на груди, готовясь высказать этому недоубитому смертному все, что думает о его приказах, но магистр оказался быстрее: — Если хочешь вернуться домой, то изволь выполнять все, что я прошу.

— Ты забываешься, сметный, — проворчал Хранитель, но все же махнул рукой и у стены появился деревянный стол и письменные принадлежности.

Лич сорвал с пузырька сургуч и осторожно просунул в горлышко ноготь дроу. Зелье вспенилось, воздух наполнился приторно-сладким ароматом цветов. Орхем поднес пузырек к лицу пленника. Спустя несколько томительных мгновений Айзири открыл глаза.

— Ты меня слышишь? — магистр заглянул в мутные глаза пленника.

— Да, — безжизненным голосом произнес некромант.

Лич довольно улыбнулся и потянулся за ключами, освобождая руки пленнику:

— Ты напишешь леди де Оре, — Айзири неподвижно замер у стены. — Мне нужно, чтобы она доверилась тому, кто передаст записку.

Некромант подошел к столу и медленно начал водить пером по бумаге.

***

Замок на двери приятно щелкнул, даря чувство пусть и мнимой, но безопасности. Рей вернулась в гостиную, забралась с ногами на диван и достала из кармана послание ифрита. На листе знакомой рукой министра магии было выведено:

«Госпожа Снот, поздравляю Вас с столь удачным приобретением, уверен, что Ваша новая игрушка придется Вам по вкусу. Возможности вашего нового друга чрезвычайно высоки, не покривлю душой, сказав, что он способен выполнить любое Ваше желание.

Также надеюсь, что в ближайшее время Вы окажете мне ответную услугу».

Ниже шел короткий список: книга Эйру, «Сердце моря» и голова госпожи де Оре. Внизу корявым детским почерком было выведено: «Загадай желание, смертная. Жду тебя завтра вечером у колодца. И прихвати с собой эльфа». Рей смяла листок.

Жемчужина, не задумываясь, налила себе вина и в три глотка осушила бокал. Впервые с министром они столкнулись лет семь назад, после выхода в свет ее первой статьи. Написанное все тем же уверенным почерком письмо ожидало ее в кабинете. Корнус выражал свое восхищение ее успехами и приносил свои соболезнования по поводу происшествия на раскопках. И даже обещал грант на исследования при условии, что юный историк больше не будет подвергать себя опасности и займется исключительно книжными изысканиями. Именно тогда Рей впервые поняла, что нашла нечто действительно интересное.

Часы на главной башне пробили полночь. Жемчужина налила второй бокал, но не притронулась к нему. Мысль о побеге вдруг показалась безумно привлекательной, но Рей запретила себе даже думать о том, чтобы сдаться, когда появился реальный шанс на победу. Она сбежит, но прихватит с собой книгу Эйру.

Жемчужина свернулась клубочком на диване и сама не заметила, как уснула. Смятое послание министра выпала из ослабевшей руки и укатилось под диван, где его тут же схватили проворные зеленые листочки.

Лютик воровато оглянулся и поспешил к так и не закрытому окну.

Глава 13

Среди многочисленных талантов госпожи де Оре напрочь отсутствовал талант дипломата. Она могла приказать, могла заставить, но идти на уступки и договариваться Рей не умела. Каждый раз в ее воображении беседа с эльфом заканчивалась тем, что-либо она приставляла Его Высочеству нож к горлу и вела к колодцу, либо разбивала о его голову что-то тяжелое и опять волокла к колодцу. Правда, оставался еще один рычаг давления — записка министра, которая куда-то подевалась. Но в любом случае Рей рискнула бы прибегнуть к ней только в самом крайнем случае. Слишком велик был шанс, что эльф вместо того, чтобы ринуться в храм Эйру, утащит Рей в чащу и никогда уже оттуда не выпустит.

В кабинет рыбкой проскользнул Ири:

— Адепт де Ро хочет с Вами поговорить. Пригласить? — ректор кивнула.

Непривычно серьезный оборотень опустился в кресло.

— Я слушаю вас, Ваше Высочество.

Инери исподлобья посмотрел на нее:

— Я уезжаю завтра на рассвете. Артефакт у меня, и здесь меня больше ничего не держит. «Дикая охота» у пятого причала, мы уходим с отливом.

Оборотень поднялся и, не прощаясь, покинул кабинет.