Спасительница волшебных книг (СИ) - Корсарова Варвара - Страница 66

Студенистая масса прекрасно пережила магический полет и превращение в электрическую медузу. Тахир аккуратно вернул ее лоток, там она и осталась.

– Давайте, напишу и разрисую первый лист для оттиска, – предложил Матеус. – Меня учили каллиграфии.

Отказываться не стала. Он сел за стол, крепко, но изящно сжал перо и стал писать под мою диктовку.

И тут я стала свидетельницей чуда. Это было не чистописание – это было искусство. Буквы у Матеуса выходили ровные, сильные. Смотреть на них было глубоким эстетическим удовольствием. Росчерки, завитушки, линии – все гармонично, идеально, ничего лишнего. Бумага словно ожила, обрела глубину, и самые простые слова – «Приходите… покупайте… читайте…» казались волшебным заклинанием.

– Вот это да! – прошептала я зачарованно, глядя, как сильные пальцы Матеуса заставляют перо танцевать на бумаге медленный, завораживающий танец.

– У меня в школе всегда были пятерки по чистописанию.

– А меня можете научить?

– Конечно. Только ваши земные ручки и эти... маркеры, да? – не подойдут. Нужно доброе перо из особой стали. И много терпения. Но оно вознаграждается. Ты создаешь красоту и находишь ее в себе.

Матеус поднял лист на свет и полюбовался на него.

– А теперь положим его на ваш желатиновый студень...

Он ловко опустил лист на глянцевую поверхность и аккуратно поднял. Бумага отдала буквы, чернила выпукло и влажно поблескивали.

– Давайте чистый лист. Так, теперь тряпку. Нужно прогладить сверху.

Он осторожно поднял первую листовку – буквы отпечатались на ней очень отчетливо и не потеряли своей красоты.

– Положите на ровную поверхность, чтобы текст высох.

И работа пошла. Я подавала бумагу, Матеус сосредоточенно, как автомат, выкладывал их на желатиновую массу. Скоро все столы и стулья были заняты рекламными листовками. От радости и волнения у меня даже усталость прошла.

За работой Матеус еще и разговор поддерживал.

– В Мерстаде отличная погода, – рассказывал он. – Вам обязательно нужно побывать в Эленвейлском порту. Там можно увидеть чудеса со всего света.

– Зачем вы туда ездили? По своим... тайным делам?

Матеус молча поднял перед собой свежеотпечатанный лист и вгляделся в него. У меня создалось впечатление, что он читает на нем свою интересную – или страшную – историю и обдумывает, не настало ли время посвятить меня в нее.

– Именно так, – ровным голосом подтвердил он. Его лицо теперь было словно высеченным из камня. – Ездил по делам. Я продолжаю искать следы человека, судьба которого меня… так волнует. Они привели меня в вашу лавку, к вам, но потерялись, а вы мне помочь не хотите. Приходится искать и другие следы, свидетельства.

Я молчала и ждала продолжения. Но Матеус не захотел сделать второй шаг. Он перевел разговор на другое.

– А как прошел ваш день?

Вежливый вопрос отозвался во мне глубокой обидой. Нет, Матеус по-прежнему мне не доверяет. Стало быть, то чувство близости и понимания, что, как мне казалось, связало нас сегодня – самообман. И Эван прав. Эти знаки внимания, разговоры, помощь – не уловка ли это?

Все может быть.

– День прошел относительно хорошо, – ответила я сухо. – Не считая того, что кто-то вломился в мою лавку ночью.

– Что? – Матеус выпрямился. – Ну-ка, по порядку. Давайте присядем, отдохнем, и вы все мне расскажете. Мы почти закончили... нужно смыть чернила с желатина, и потом гектограф можно использовать повторно.

Мы сели в кресла у очага, друг против друга, и я поведала Матеусу об утреннем неприятном открытии. Но детали ночного происшествия опустила. Непросто выдать малознакомому мужчине, к которому одновременно испытываешь симпатию и настороженность, что-то вроде: «Представляете, ночью по дому бродил каменный призрак моего покойного супруга!» Доказательств-то у меня этому нет, и как-то не хочется, чтобы Матеус заподозрил меня в помутнении рассудка. Упомянула лишь, что слышала шаги и видела непонятный силуэт.

– Почему не обратились в полицию? – сурово поинтересовался Матеус.

– Чтобы меня наказали за то, что не обеспечила безопасность своего дома? Нет уж, спасибо.

– Это вряд ли. Не настолько у нас безумные законы. Они строги, но в них есть логика. Однако вам нельзя ночевать одной. Идите на постоялый двор.

– Еще чего! Теперь это мой дом, и я останусь в нем.

«А еще потому, что на постоялом дворе тоже никто не защищен от грабителей», добавила я мысленно. Уж это-то я знала не понаслышке! И там живет Тахир. Хоть он и отлучился, но может вернуться в любой момент.

Матеус жил на съемной квартире в городе. Которую, кстати, подыскала для него вездесущая госпожа Ирма.

– От упрямства один шаг до глупости! – рассердился Матеус. – Тогда я останусь ночевать в вашем доме и буду вас охранять вместе с вашими секретами.

– Вот это уж точно лишнее! – возмутилась я.

«Ага, останется ночевать и получит возможность пошарить во всех уголках дома. Обнаружит заколдованные книги и... и тогда уж точно станет ясно, друг он или враг. Нет, таким образом выяснять я это не хочу».

– Ладно, как пожелаете, – неожиданно легко согласился Матеус. Это должно было меня насторожить, но я обрадовалась, что он не стал настаивать. – Вы что-то получили от Таффиты? Какой-то охранный амулет, поэтому вы так уверены в себе?

– Она подарила мне магическую безделушку. Утверждает, что это волшебный фонарь! – спохватилась я, вспомнив о подарке.

– Есть разные волшебные фонари. Для воровских дел, для поиска кладов, для поиска истины или человека...

– Этот показывает фантазии.

– Слышал о таких. Редкая вещица. Покажете?

– Давайте посмотрим, как он работает.

Я в нетерпении вскочила. Теперь у меня есть своя магическая вещь (причем не краденая, как Орбус, а полученная законным путем). Не терпится ее изучить!

Матеус взял фонарь в руки. Повертел.

– Старинное, ценное изделие. Тонкая работа. Явно гизульских мастеров. Вы можете немало выручить за него, если продадите.

– Сначала нужно посмотреть, как он работает. Ну-ка, погасим свет...

Матеус выкрутил пламя в светильниках, я вставила в фонарь свечу и зажгла. Матеус сел рядом.

Пламя трепетало за стеклом, блики преломлялись в гравировке. Оно вело себя не как обычное пламя: то вытягивалось, то расплющивалось.

– Как-то мне страшновато, – пробормотала я. – Наверное, глупо брать непроверенный подарок у безумного мага. Он может быть с сюрпризами.

– Это добрая магия. Иначе стекло имело бы угольный оттенок. Не бойтесь.

Матеус взял меня за руку и ласково сжал. Мои ладонь утонула в его ладони, и я тихонько вздохнула. Его прикосновение вовсе меня не успокоило; напротив, очень сильно разволновало, но уже на другой лад.

– Давайте представим что-то хорошее, – сказал он. – Вспомним детские, светлые мечты. И посмотрим, что произойдет.

Мы замолчали, и каждый думал о своем.

Сначала ничего не происходило. Желтый свет фонаря растекался по стенам и корешкам, мерцал в стекле шкафов. Блики постоянно двигались, и вместе с ними двигались тени. Но вдруг тени и блики обрели глубину и рельеф; они словно выступили из стен и сложились в образы, смутные, но легко угадываемые.

Произошло самое настоящее чудо! В темноте плыл величественный парусный корабль, и я узнала его: он был на обложке первой книги, которую я прочитала в детстве самостоятельно. А потом над ним взвился золотой пламенный дракон, и я даже откинулась назад, потому что испугалась, что шипастый хвост хлестнет по моему лицу!

– Ты это видишь?

– Да, – прошептал в ответ Матеус. – Это твои фантазии?

– Наверное. Я не помню их. Это что-то из детства.

Но сказочная картинка расплылась, тени сложились по-новому. Теперь я видела величественную усадьбу – трехэтажный великолепный дом с башенками, и беседку перед ним. У беседки стоял мужчина. В его силуэте было что-то знакомое... К нему приблизилась женщина в пышном платье и потрепала его по плечу, но тут же оттолкнула и отвернулась. Мужчина гневно дернул головой. Телосложением он очень походил на Матеуса.