Бастард ее величества - Мягкова Нинель - Страница 3

Бородач выпрямился и пнул ко мне отлетевшую дальше всех кисточку для бровей.

– Краски, кисти… Я-то думал, прибор какой. Похоже, заплутавшая художница, – поделился он наблюдением с коллегами. Те пожали плечами, предоставляя ему право решать. Я быстро, не глядя, запихивала содержимое обратно в кофр. И правильно делала.

– Поедешь с нами. Пусть мастер теней на тебя глянет, – выдал после недолгого размышления бородач, подцепил меня под локоть и потянул вверх. Пришлось подниматься на ноги.

Все трое оказались мне где-то до уровня бровей. Неплохо, но они явно не ожидали лицезреть подобную мне каланчу, даже отступили на шаг. Я вцепилась обеими руками в чемоданчик, ссутулилась и потупилась. Выражение лица было отточено на режиссёрах и продюсерах, когда нужно было вызвать жалость и добиться принятия на работу.

Прокатило и в этот раз. Троица расслабилась, но спиной ко мне повернуться не решилась, напротив, вытолкнули вперед себя. Я же споткнулась и чуть не упала, когда увидела, на чем нам предстоит ехать.

Транспорт представлял собой гибрид металлической лебедки и поезда, с которого зачем-то содрали всю обшивку, оставив только внутренности. Подойдя поближе, я поняла, что обшивка все же есть, но сделана она из того же стекла, что и щитки на лицах моих сопровождающих. Задняя, плоская грузовая часть странной машины пустовала. Очевидно, там раньше стояла та конструкция, на которой ставили неудачный эксперимент.

Меня без особых церемоний впихнули в кабину, указали на свободное кресло и посоветовали пристегнуться. Правилам безопасности я следовала неукоснительно всегда, так что внимательно пронаблюдала, как крепят ремни остальные, и старательно за ними повторила.

Больше всего система напомнила некоторые особо опасные аттракционы – из тех, где тебя переворачивает вниз головой и мотает в мертвых петлях. Кроме ремней, нужно было еще опустить себе на плечи обтянутый кожей металлический каркас, который намертво встал в паз между моими ногами, фиксируя надежнее некуда.

Как показала дорога, предосторожности лишними не были. Нас трясло так, что я пожалела, что не попросилась пойти пешком.

Но кто бы меня отпустил?

Судя по репликам, которыми перебрасывались время от времени испытатели, мое появление для них – неприятный сюрприз. То есть вытаскивать меня к себе они не планировали. Мало того, подозревали в шпионаже, а потому везли меня к какому-то мастеру теней, который «мигом расколет эту фифу».

Многозначительные взгляды, призванные вселить в меня страх и ужас перед грядущим допросом, я проигнорировала. Мне было несколько не до того. Я не отрываясь смотрела в окно и с возрастающей ясностью понимала – я не в южном полушарии. Более того, я вообще больше не на Земле.

Потому что у нас Луна никогда не была настолько большой. Даже в тропиках. И уж точно днем не соперничала по яркости с солнцем. Здесь же огромный диск спутника вел себя просто неприлично: висел над горизонтом, подавляя массой и навевая невеселые мысли о собственной судьбе. Грядущей и свершившейся.

Мертва я, или это бред коматозного состояния?

Даже щипать себя за руку не понадобилось – прикушенный несколько раз в тряске язык быстро доказал, что настоящее очень даже материально.

Ехали мы довольно долго, я успела миновать почти все положенные стадии принятия и дойти до депрессии, когда на горизонте показался город. Он надвигался на непривычно выпуклое лобовое стекло медленно и неотвратимо, и я все же смирилась с происходящим, осознав, что вот оно – мое новое место жительства.

Если повезет, и мастер теней, кем бы он там ни был, оставит меня в живых, а не примет за какую-нибудь шпионку и не казнит на месте.

В то, что меня отправят обратно, верилось не слишком. Хотелось бы, конечно, но здравый смысл нашептывал, что случайные эксперименты очень часто нельзя повторить досконально. И вряд ли их станут стараться проводить только ради того, чтобы одна непонятная девица попала домой.

А значит, мне предстоит постараться и стать какой-нибудь важной персоной, чтобы со мной считались. С чего там начинают обычно уважающие себя попаданки? С трусов и водопровода?

Я меланхолично оглядывала проплывающие мимо дома. Трясло чуть поменьше – мы наконец-то сменили бездорожье на сравнительную цивилизацию. Дым из труб курился, на улице относительно чисто, содержимое канализации по улицам не плавает. Шансы на то, что туалет и душ изобрели раньше двигателей, весьма высок.

Да и я, признаться, весьма смутно себе представляю строение водопроводной трубы. Кроме того, что она должна быть полой, само собой.

И как мне устраиваться прикажете?

Погрузившись в мрачные думы, я не заметила, как транспорт остановился. Очнулась только от грубого окрика бородатого:

– Вылезай, приблуда!

Глава 2

Воздержавшись от споров, я не без усилий разблокировала крепления – оказалось, нужно тянуть за рычаг под сиденьем, а вовсе не искать застежку, – и, вытащив из-под кресла кофр, покорно двинулась на выход. Открывать и проверять, не побились ли мои сокровища, было не время и не место, пусть и очень хотелось.

Руки на ступеньках мне никто не подал, хотя были они высокие, неудобные и скользкие от нанесённого в дороге песка, и я чуть не пересчитала все пятой точкой. К тому же, их было куда больше, чем даже в привычном автобусе, и расположены они были скорее как в бассейне – вертикально. В следующий раз куда сподручнее будет спускаться лицом к машине, как по пожарной лестнице.

Умудрившись не упасть и сохранить остатки самоуважения, я последовала за троицей на широкое крыльцо. Двустворчатые двери были гостеприимно распахнуты, а рядом на свежем воздухе переговаривались пара мужчин, увешанные авангардного вида оружием. Особенно привлек мое внимание водный пистолет. В детстве я с таким обожала играть, вымачивая ругающегося папу и верещащую маму. Впрочем, в жару мне это запросто сходило с рук. Только у человека на крыльце пистолет был целиком металлический, снабжённый кучей деталей и шестеренок, а еще резервуар, в котором у нас хранилась бы вода, светился и переливался золотом.

Интересные спецэффекты.

Свежий воздух на улице оказался на поверку не таким уж и свежим. Надышавшись пыли, я поначалу и не заметила, – или на пустыре за городом так не воняло – как в ноздри лезет пронзительный сероводород. Я даже оглянулась в поисках утечек канализации, которые не заметила в поездке, но вокруг было чисто, как в хорошем европейском городе. Значит, все же где-то рядом источник или фабрика.

По дороге я успела немного ознакомиться с местной модой. Дам прогуливалось немного, в основном мужчины, упакованные в темную кожу сапог и курток и плотную немаркую ткань – на остальном теле. Выпуклые стекла скрывали лица многих, причём чем больше металлических деталей и отделки было на одежде, тем ровнее и зеркальнее выглядело стекло забрала. И наоборот: чем беднее выглядела одежда, тем чаще ее обладатели обходились вообще без защиты.

Мои спутники в машине иногда приподнимали стеклянную часть, и, хоть мне не было видно их лиц, принцип работы щитков я уловила. Только не поняла, почему те не запотевают от дыхания.

Дамы же настолько плотно заматывали лицо вуалями, крепившимися к шляпкам, что определить, есть на них дополнительная защита или нет, не представлялось возможным. Кроме того, под плотно облегающими корсажами явно угадывался корсет, а длинные юбки мели пыль на улицах… Думается мне, потому тут так чисто.

Викторианская эпоха особой тяжести во всей красе.

Стоило нам оказаться в помещении, как мужчины дружно щелкнули забралами и сдвинули их на лоб, как многие мои знакомые поступают с не нужными в данный момент очками. Гибкое крепление позволяло перемещать стекло чуть ли не на затылок.

– А зачем это? – не удержалась я от вопроса, глядя с любопытством на извилистый металлический обод, плотно облегавший их лица. Причудливо изогнутая линия стекла в точности повторяла узор, обеспечивая полноценное прилегание и изоляцию. Все же интересно, как в этом дышать? По идее, как в целлофановом пакете – весело и недолго. Но я уже заметила, что обычная логика в этом мире не работала.