Номер Один (СИ) - Андерсон Диана - Страница 86

— Я за нее отвечаю, — отрезал он. — Или ты собираешься нянчиться с этим ребенком? — отец издал злобный смешок. — Повторяю — я не дам своей дочери по глупости загубить свою жизнь. И за этого парня я ее не выдам как ты хочешь. Ни за что.

Я сразу же побежала вниз, не в состоянии терпеть все это.

— Что вы собираетесь сделать? — надрывным голосом спросила я. Меня трясло от понимания того, что имели в виду родители. Нет. Я никогда не соглашусь на это.

— Поднимись к себе, Кристина, — впервые за вечер назвав меня по имени, папа попросил меня вернуться к себе, едва ли не переходя на грубость. — Кристина, — стиснув зубы, повторил отец. — Ты либо сделаешь так, как я сказал, либо… у твоего драгоценного парня будут проблемы.

Не дослушав его речь, я выбежала из дома, и снова села за руль. Мне нужно было поговорить с мамой Брэндона, она должно быть все еще в больнице, рядом с сыном. В любом случае я бы пошла к ним домой, если бы не нашла миссис Хартер в клинике. Уже второй раз за день, я была в этом месте, и персонал больницы смотрел на меня как на сумасшедшую. Время было глубоко за полночь, но меня это совсем не волновало.

— Послушай, я же сказала тебе уйти, — злобно прыснула женщина, хватая меня за запястье. Я скорчила гримасу, морщась от боли. — Ты ненормальная?

— Пожалуйста…

— От тебя у моего сына одни неприятности, — добавила она. — Если бы я знала, что так будет, ни за что бы не допустила того, чтобы он привязался к тебе.

— Тетя Нэн… миссис Хартер, пожалуйста, скажите, что с Брэндоном все в порядке, — повторила я. — Мне нужна ваша помощь… я беременна, — прошептала я с трудом, ведь до сих пор не могла принять этого факта.

Округлив глаза, женщина побледнела, а затем поднесла ладонь ко рту от шока после сказанных мною слов. Послышался шум в приемном покое, а далее меня схватили за руку и потащили за собой. Мама и миссис Хартер кивнули друг другу и меня снова увезли домой.

— Ты не понимаешь по-хорошему? — папа толкнул меня на диван.

— Папа, пожалуйста, — всхлипнула я. — У меня с ним все очень серьезно…

— Я все тебе позволял, — отец мерял шагами гостиную. Его голос был злобным, пропитанным желчью. — Растил тебя как сына, ничего тебе не запрещал, и это — твоя благодарность? Тебе соседский пацан стал роднее семьи?

— Папа, я люблю его, — протянула я, зарываясь лицом в подушку.

— Какая любовь в таком возрасте, — прошипел он сквозь зубы. Даже не видя отца, я могла понять, как выглядело его выражение лица. Отвращение и презрение — фирменный стиль Ричарда Кренстона.

— Они действительно любят друг друга, Рик, в чем проблема? — запротестовала мама, гладя меня по голове. — Он хороший мальчик, умный, с блестящим будущим. Отличная партия для нашей дочери…

— Ты знаешь, чей он сын, — парировал отец. — Она — несовершеннолетняя. Я не позволю ей связаться с кем-то не из нашего круга. Еще неизвестно, что будет с этим парнем через несколько лет, — отец скорчил гримасу. — Не смотри на меня так, ты сама это понимаешь, — сказал он моей маме. Мое сердце обливалось кровью. — Был бы он таким порядочным, как ты его описываешь — не сделал бы того, за что мне приходится теперь отвечать. Моя дочь больше не будет с ним видеться.

— Я не собираюсь делать так, как ты хочешь! — я встала с дивана.

— Кристина, — громко выдохнул он. — Ты хочешь, чтобы твоего дорогого парня посадили в тюрьму за совращение несовершеннолетней? А?

Я отшатнулась к краю дивана, еле стоя на ватных ногах. Мое тело горело, словно по жилам растекалось раскаленное железо.

— Я буду все отрицать, — елейным тоном добавила я, хватаясь за подлокотник.

— Говори, что хочешь, — добавил отец. — Дженсены избиение сына приняли как личное оскорбление. Джимм Дженсен — мой деловой партнер, так что сама понимаешь. Директор просит меня помочь не выдвигать дело против школы, но, если ты будешь вести себя как влюбленная дурочка — увидишь. Я не пожалею твоего любимого друга.

— Брэндон не совращал меня, — я приложила ладонь к губам. Неприятно саднило от недавнего удара отца, во рту ощущался солоноватый привкус крови. — Я никогда не скажу о нем плохо. Брэндон лежит сейчас в больнице, потому что Дженсен послал кого-то избить его, а ты говоришь мне такое, только потому, что работаешь с ним? Тебе наплевать на меня? Как ты можешь, отец?

— Могу, — тихо добавил он. — Это несчастный случай, дочка. А произошедшее в школе — нет. Если бы мне было наплевать на тебя, этого разговора бы не было.

Папа презрительно фыркнул, окидывая меня взглядом с ног до головы.

— Если ты промолчишь, думаешь, после этого скандала, в Беркли захотят видеть этого парня на прежних условиях? Его карьере перспективного мальчика придёт конец. Я сделаю так, что ни один университет страны не примет его больше, и он не сможет найти приличную работу. Его жизнь сейчас зависит от тебя.

— Пожалуйста, не надо, — закричала я, садясь на пол. — Все, что угодно, только не делай ему ничего плохого. — Мама крепко обняла меня со спины, приговаривая слова поддержки. — Я не буду с ним видеться, обещаю. Не заговорю с ним, не буду смотреть на него. — Я уже почти не контролировала себя. — Только не трогай его.

— Ричард, ты слышишь себя? — мама покачала головой. Мои рыдания перешли в истерику, я задыхалась от слез. — Ты готов так поступить с сыном своего друга? С сыном Алека? Ты же держал его на руках, когда он родился!

— Могу! За то, что этот щенок сделал с моей дочерью, еще как могу! — закричал отец. — Собирайте свои тряпье и немедленно езжайте в Лос-Анджелес. Или же, парню придет конец.

— Мама, зачем мы едем в Лос — Анджелес? — наконец спросила я.

— Потому что там твоя физиономия не светилась на каждом углу, — прошипел отец сквозь зубы. — Вернетесь сразу, как избавитесь от этого…

— Вы хотите, чтобы мне сделали… аборт? — надрывно протянула я, привставая с пола. — Но… ты же сказал, чтобы я просто бросила Брэндона. Я не буду с ним видеться.

Мама отвернулась, едва сдерживая свои слезы.

— Я уже сказал, что принял решение. Сидни, — отец обратился к моей маме. — Ты поняла меня?

Мама покачала головой в знак согласия.

— Это не сделка. Тебе в любом случае бы сделали аборт. Ты согласилась бросить парня, а я не буду мешать его учебе. Но остальное — не обсуждается.

— Пожалуйста, папа, не надо, — закричала я. — Я не хочу, не делай этого со мной. Пожалуйста, дай мне пару дней, я увижусь с ним, я ему все объясню.

Отец снова влепил мне пощечину, а затем потянул за предплечье к дивану.

— Ты никому ничего не скажешь. Никому! Поняла? — я вжалась в подушку от устрашающих слов отца. — Сидни, я уже договорился с билетами и ближайшим рейсом. Нельзя медлить, чтобы потом не было поздно.

— Папа, пожалуйста, — закричала я, побежав за ним в кабинет. — Я никогда не заговорю с ним, только не это. Прошу, не делай этого со мной. Я не смогу… — я барабанила кулаком по двери кабинета, но отец закрыл его на ключ.

— Дочка, — мама погладила меня по голове. Я яростно вырвалась из ее объятий и отшатнувшись, сползла вниз по стене. В груди гулко билось сердце, а в глазах щипало из-за неконтролируемых рыданий. Внезапно отец вышел из кабинета, держа в руках стакан с виски.

— Кристина, — присвистнул он. — Говорю в последний раз. Ты заткнешься и молча сядешь в этот гребанный самолет.

***

— Срок совсем маленький, так что все пройдет легко и безболезненно, — медсестра погладила меня по щеке, мило улыбаясь. Я смотрела в одну точку на потолке, в центре которого висела одиночная лампа. Освещение слепило глаза.

Меня отпросили с занятий в школе на неделю, объясняя это важным деловым партнёрством моей семьи в другом городе. Джудит навещала Брэндона в клинике, и сообщила моей маме, что он шел на поправку. Больше я ничего не знала. Маме ничего не сказала мне в самолете, и я не ждала от нее никакой поддержки. Сил плакать у меня больше не было. Я надеялась лишь на то, что отец сдержит слово и закроет это дела с Дженсенами, чтобы у Брэндона не было никаких проблем.