С любовью, Рома (СИ) - Евстигнеева Алиса - Страница 24

— Тогда зачем меня вызывали в школу?

— Да никто не вызывал…

— Рома?

К счастью, в этот момент на школьном крыльце появились наши шерочка с машерочкой местного разлива. Правда, удивления на их лицах было ноль целых ноль десятых.

— Мы только домой заскочим, — сообщил Дамир, после того как с объятиями было покончено. — И пойдём.

— Куда пойдём? — напрягся я.

— Гулять, — вклинился в разговор Стас, — у нас сегодня семейный корпоратив.

— А-а-э, — с претензией глянул на папу, злясь, что он даже не предупредил меня.

— Только сначала твои проблемы решим, — проигнорировав моё возмущение, пообещал он.

— Нет у меня никаких проблем, — тут же под нос буркнул я.

— Ну-ну.

К счастью, Стасу хватило мозгов промолчать, и они с Дамом быстрым шагом удалились в сторону дома. 

— Чего надулся? — уточнил папа, предприняв неудачную попытку провести рукой по волосам, но те оказались слишком коротки, пришлось ему прятать руки в карманы куртки.

— Ничего, — проскрипел я. Иногда ужасно сложно расти в многодетной семье, потому как за родительским вниманием можно смело занимать очередь. Это было глупо — обижаться на него за то,  что Стас с Дамиром знали больше о его планах, чем я.

— Ром…

Но я категорично покачал головой, разговаривать резко перехотелось. Оказывается, эти дни мне нравилось думать, что у нас с папой были какие-то свои… личные договорённости.

— Маму дождёмся? — миролюбиво предложил папа.

Я с готовностью закивал головой, надеясь, что мама не станет артачиться.  Дальше мы просто болтали ни о чём. Всеми силами обходя стороной свои проблемы с англичанкой, я рассказывал про школу, класс и Соню. Последнее было совсем уж зря, особенно когда папа в лучших Стасовых традициях переспросил:

— Соня?

— Одноклассница.

— Та, с которой ты с самого начала разругался?

Раздражённо скрипнул зубами, поклявшись:

— Убью Стаса.

— Да ладно тебе, — хохотнул отец. — И вовсе это не он был…

— Не верю, — проснулся во мне Станиславский.

— Ладно, ладно, — примиряюще улыбнулся он. — Но должен же я быть в курсе того, что с вами происходит?

— Лучше бы ты с нами жил, вот и был бы в курсе всего, — не стал щадить я ничьих чувств.

Но папа не обиделся, лишь печально заметил:

— Лучше бы жил. Но пока что всё получается так, как получается…

Я собирался сказать что-нибудь ещё, но в этот момент мой взгляд зацепился за маму, стоявшую на школьном крыльце в компании… Инночки.

Мать выглядела воинственно, и я даже понадеялся, что сейчас возьмёт и спустит Инну Алексеевну с лестницы. Но они продолжали стоять на месте и о чём-то переговариваться, при этом обе смотрели в нашу сторону. 

Вот тут-то моё подсознание голосом Стаса торжественно объявило: «Рома — ты дебил». И в кои-то веки я был солидарен с братом.

Англичанка двинулась к нам, а вот мама просто застыла на крыльце, всё так же поглядывая в нашу сторону. Захотелось заорать что-нибудь неприличное.

Я даже задохнулся от возмущения, понимая, что выгребать нам придётся самим.

— Александр Дмитриевич! — подходя к нам, окликнула отца Инна Алексеевна.

Папа с любопытством обернулся к ней, расплывшись в вежливой улыбке. По крайней мере, мне хотелось верить в то, что это было всего лишь проявлением вежливости.

— Здравствуйте, — сияла наша англичанка, протягивая отцу руку. — Меня зовут Усольцева Инна Алексеевна, я преподаю у Романа английский язык и очень бы хотела обсудить с вами печальную ситуацию, которая сложилась у Ромы с моим предметом.

Папа пожал протянутую руку, профессионально-обходительным тоном заметив:

— Приятно познакомиться, — после чего вопросительно изогнул бровь и переспросил: — Печальная ситуация?

Вопрос скорее был адресован мне, чем этой самой Усольцевой, но ответила конечно же она.

— К сожалению, — драматично вздохнула англичанка, прижав руку к груди. — Рома умный мальчик, но у него совершенно провальные знания в области английского. Я считаю, что это непростительно — с его-то воспитанием иметь такие проблемы…

— Воспитанием? — слегка удивлённо переспросил отец.

Инночка, аки болванчик, закивала головой, подтверждая свои слова:

— У Ромочки просто феноменальные манеры.

Ну да, откуда ей было знать, что я и манеры — вещи несовместимые. Вот родитель мой по этому поводу иллюзий не питал. Он задумчиво поскрёб небритый подбородок, уже начиная догадываться, что здесь происходит что-то неладное.

— Извините, — даже уточнил он. — А мы точно про моего сына сейчас разговариваем? Ну то есть про Романа?

— А что, у вас ещё есть? — не в тему пошутила Усольцева, при этом активно хлопая нарощенными ресницами, которые больше походили на опахала.

Примерно в этот момент отпустило. До меня отчётливо дошло, что я даже делать ничего не должен, чтобы обезопасить отца от этой женщины: она справлялась сама — своей беспросветной тупостью.

— Ну-у-у… — тем временем продолжал разговор папа, — будем считать, что Рома у нас один такой. Единственный и неповторимый. 

И в знак подтверждения своих слов взял и погладил меня по голове! Свернув мою укладку на бок. Наказание за попытку соврать достигло своей цели.

Я бросил жалостливый взгляд в сторону крыльца, где ещё совсем недавно стояла мама, наблюдая за нашей милой троицей. Планировал рвануть к ней требовать политического убежища, ибо папа продолжал пытки, ероша мои волосы, отчего мой правый глаз уже начинал нервно дёргаться. Но матери на крыльце не нашлось. Её вообще нигде не было!

Клацнул зубами, осознавая, что, по ходу дела, оба родителя нуждались в хорошей порке.

— Александр Дмитриевич, — тем временем щебетала Инна Алексеевна, продолжая отсвечивать улыбкой до ушей. Интересно, у неё скулы от этого не сводило? — Я как педагог с огромным опытом рекомендую срочно обратить внимание на знания Романа. Ему просто необходима помощь…

Слушать этот бред не было никаких сил, и я вырвался из-под отцовской руки, которая за это время успела сотворить воронье гнездо из моей идеальной укладки, и отлетел в сторону, доставая из кармана джинсов телефон.

— Да? — раздался из динамика мамин голос.

— Ма-а-ам, — шёпотом завопил я, —  приди сюда, пожалуйста, срочно! 

— Что такое? — издевательски уточнила родительница, из-за чего я сделал себе мысленную пометку этой ночью прийти к ней и отжать у неё диван. Ибо нефиг. 

— Она ему тут задвигает, что у меня с английским плохо! — как можно жалобней запричитал, косясь в сторону папы и Инночки, которая уже просто не знала, как повыгодней выставить свою грудь. К чести отца, смотрел он ей в глаза. Но атака была столь массированной, что пришлось затараторить ещё быстрее, взывая к материнским чувствам. – У меня, понимаешь?! Да она сама паст симпл от перфекта через раз отличает. А про существование инфинитива и герундия, скорее всего, вообще не догадывается!

— Ром, спокойнее. Пусть говорит что хочет, — только после этой фразы я понял, что мама на самом деле вовсе не равнодушна, а просто устала.

— Не могу… Она ему сейчас про репетиторство задвигает, что мне нужны дополнительные занятия! Мне! Да у нас Бакс больше знает, чем она.

Последнее замечание попадает в цель, и из трубки доносится весёлый смешок.

— А папа что?

— Стоит и кивает. Если он ей поверит, то я… то я волосы в розовый покрашу, специально для него!

Искренне надеясь, что рано или поздно родители оценят, на какие жертвы я готов пойти ради них.

Мама наградила меня парочкой возмущённых эпитетов, но явно не всерьёз.

— Мамочка! Пожалуйста, приди сюда. Иначе я за себя не ручаюсь, сейчас нагрублю же! А ты, между прочим, сама просила первые два месяца окружающих здесь не пугать.

Перевёл дыхание. Ну что ж, в этой ситуации я действительно сделал всё что мог, и если она…

— Ладно, иду, — наконец-то сдалась матушка, а я даже подпрыгнул на месте от радости, порядком удивив папу и Инночку.