Клеймо Солнца (СИ) - Пауль Анна - Страница 126

Он устало кивает головой, смотрит сначала на меня, потом на Алана, а затем поднимается. Спустя несколько секунд они заходят в ванную, и за ними закрывается дверь. Я стараюсь не думать о том, как красива Дана, и как много у них с Дэннисом секретов. Стараюсь не думать и о том, что разговор, вероятно, пойдёт обо мне.

— Спасибо тебе, Габи, — к реальности меня возвращает голос Алана, который неожиданно звучит ближе.

Пока я смотрела на закрытую дверь, он уже приподнялся и сел на диване. Карие глаза светятся искренней благодарностью. Алан проводит рукой по лицу, словно пытаясь собраться с мыслями и что-то сказать. Мне бы тоже не помешало прийти в себя.

— Многое из того, что вы обсуждали, я не понимаю, — признаюсь тихо, — но из-за меня ты не обязан рисковать.

Просто хочу, чтобы Алан это знал.

Он смотрит на меня изучающе и задумчиво молчит, а потом его глаза светятся улыбкой, когда он произносит:

— А Дэннис? Он тоже не обязан?

Теперь молчу я, не зная, что сказать. Слава Иоланто, воин не требует ответа. Он медленно поднимается на ноги и останавливается передо мной. Немного шатается, но выглядит гораздо лучше, чем прежде.

— Габриэлла, я попрошу тебя кое о чём, — в тоне его голоса слышу глубокое беспокойство. — Я заметил, что у тебя есть лента. Покажи мне.

Я поднимаю руку, и воин подносит к ней свою. Ленты не соприкасаются, но находятся близко, и на них отражаются какие-то символы. Я успеваю заметить только несколько мелких рисунков, как раздаётся тихий писк и на экране появляются знаки.

— Это номер моей ленты. Найдёшь такую запись. Видишь: Алан? Ты сможешь со мной связаться. Как думаешь, справишься?

— Я умею читать, — признаюсь, увидев имя на экране.

Буквы выглядят немного другими, но я сумею их распознать.

— Пообещай: если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, ты дашь знать, — Алан внимательно изучает моё лицо, а я старательно отвожу взгляд, рассматривая ленту. — Габи?

Я поднимаю голову и говорю:

— Хорошо.

Вряд ли я когда-то решусь обратиться за помощью. Тем более к Алану.

— Ты можешь мне доверять, — произносит Джонс. — Можешь рассказать о том, что тебя беспокоит, спросить о чём угодно, попросить о помощи, что бы ни понадобилось.

Я хотела бы задать вопрос прямо сейчас. О тех цветах, которые видела на Нимфее, о том, почему тальпы мучают фацелию, почему угнетают эти чудесные цветы, знают ли они, чем они могут быть полезны, обманул ли Дэннис, говоря, что они не несут ценности и их выращивают просто для красоты… Я хотела бы спросить Алана или даже самого Дэнниса, но так только выдам себя и поэтому молчу.

— Обещай, что позвонишь, когда понадобится помощь, — повторяет Джонс.

— Обещаю, — как можно убедительнее лгу я.

Он задумчиво кивает. Его взгляд скользит по моему лицу.

— Ещё я хотел спросить…

Открывается дверь, и в комнату возвращается Дэннис. Даны с ним нет.

— Ты ещё здесь? — мрачно бросает парень.

— Уже ухожу, — огрызается Алан, так и не сказав мне, что хотел.

Он, пошатываясь, подходит к входной двери и открывает её, но воина окликает Дэннис:

— Насчёт Даны ты точно солгал, — с вызовом произносит он. — Ты не просто догадывался, что Бронсон устроит её приезд. Ты знал это наверняка!

Лёгкая улыбка касается губ Алана.

— Возможно, — соглашается он и скрывается за дверью.

Наши с Дэном взгляды встречаются.

— Что бы он не сказал тебе, забудь, — вкрадчиво произносит парень, и в то же время он его голоса кажется почти умоляющим. Пока я задумываюсь, как возможно такое сочетание, он добавляет: — Особенно если Алан предлагал помощь.

Меня пронизывает проницательный взгляд, и я не нахожусь, что ответить, поэтому Дэннис продолжает:

— Я уже говорил тебе, что ты не можешь доверять никому, кроме меня и Коди.

Наблюдаю за тем, как парень подходит к кухонному столу и начинает раскрывать свёрток. Через несколько минут я вижу несколько прозрачных коробок, в каждой из которых или орехи пекан, или мангустины.

Должно быть, моя улыбка получается вымученной, потому что во взгляде Дэнниса, который он вновь поднимает на меня, сквозит грусть. Не в силах это видеть, я ухожу к полкам с горшками, пока парень говорит:

— Ты испугалась, увидев рану Алана.

— Когда он потерял сознание, я подумала, что… — не подумав, произношу я и, вовремя осознав, что сейчас скажу лишнее, резко замолкаю.

Правда в том, что это выглядело, как будто он…

— Я подумала, что ему совсем плохо, — говорю я, не желая даже мысленно озвучивать ужасное слово, но Дэннису хватает решительности, и он громко произносит:

— Ты подумала, что Алан умер.

Невольно вздрагиваю от царапающих душу звуков правды и всем своим существом чувствую, как приближается Дэннис. Он останавливается за моей спиной на достаточном расстоянии, чтобы мы даже не соприкасались, и в то же время слишком близко, чтобы я не почувствовала напряжение в его поле.

— Я рада, что ему стало легче, — говорю совершенно искренне, и признание заставляет меня шумно выдохнуть. — Он выглядел настолько обессиленным. Не представляю, как он вообще смог встать и уйти сам.

— Пчелиный укус доставляет немало неприятностей, — объясняет Дэннис, и я отмечаю, что его голос действительно звучит гораздо ближе, прямо за моей спиной.

— Глупо, что я решила, будто… ему совсем плохо, — тихо говорю я, так и не найдя в себе силы произнести пугающее слово.

— Это не глупо, — на удивление, возражает парень. — Не думаю, что ты часто видела смерть.

— Я никогда её и не видела…

Кажется, мой шёпот звучит слишком громко. Хоть я и замолкаю, не договорив фразу, понимаю, что не стоило произносить даже это. Нужно исправить ситуацию, и я выпаливаю:

— Хотя сама появилась на свет дважды.

Становится ещё хуже, и я мысленно даю себе слово впредь вообще молчать. Но следующие слова Дэнниса заставляют меня забыть обо всём.

— Я испугался, что ты не очнёшься…

Его шёпот выбивает из лёгких воздух…

Я оборачиваюсь так быстро, что даже не успеваю задуматься, стоит ли это делать.

Между нами так мало пространства, что если бы я протянула руку, то могла бы коснуться его щеки.

Чёрные, бездонные глаза пожирают меня взглядом.

— Когда пришлось вколоть тебе состав из трав, ты долго не приходила в себя, а потом тебе было так плохо, что это рядом не стояло с сегодняшним состоянием Алана. И я испугался: вдруг ты погибнешь. Я даже подумал, вдруг ты делаешь это намеренно…

«Прежде, только оказавшись в плену, светлячки сразу же убивали себя, лишь бы не оставаться среди нас»; «Светлячок оказался в нашем крыле впервые. Живым…». Я даже не знаю, действительно ли произносил Мучитель эти слова, или их можно считать играми моего разума, впавшего в полуобморочное состояние.

Хочется спросить, оказывались ли другие солнечные на станции — до меня, однако отвлекаюсь на богатую палитру чувств, которые проскальзывают в голосе Дэнниса…

В какой-то момент я как будто вижу отблески огня в чёрных глазах, и по моему телу проходит волна жара, но, прежде чем я успеваю хоть что-то сказать, Дэннис отводит взгляд. Он отворачивается к полкам с цветами и упирается руками в одну из них, нависая над горшками. Взгляд бесцельно блуждает по цветам, а потом останавливается на кактусе, у которого на одной стороне появились новые — маленькие иголки…

Значит, всё было не зря. Мелисса могла бы мной гордится.

Мои мысли почти начинают утекать в русло грусти и отчаяния, когда Дэннис поворачивает ко мне лицо, и в его глазах мерцает… радость. Сдержанная и скромная, и тем не менее настоящая…

— Ты это сделала.

Это не вопрос.

— Ты смогла его исцелить.

Дэннис выпрямляется во весь рост и делает всего шаг, но этого оказывается достаточно, чтобы между нами почти не осталось пространства.

Запахи розмарина, полыни и мяты обрушиваются на меня с такой яростью, что начинает кружиться голова, и я вспоминаю, что в прошлый раз из-за этого я оступилась и упала бы, не поддержи меня Дэннис под локоть. Тогда, на Нимфее, мы оказались так же непозволительно близко — прямо как сейчас, дышать было тоже трудно, а потом дыхание вообще прервалось, когда взгляд парня опустился к моим губам…