Клеймо Солнца (СИ) - Пауль Анна - Страница 97

Я беру ягоду и кладу в рот. Стоит мне раскусить её, и малина тает на языке, награждая сладким вкусом. От неожиданности издаю невнятное мычание и с наслаждением отправляю в рот сочные плоды, а когда поднимаю взгляд, замечаю, что Дэннис криво улыбается.

— Не так плохо, как в Сфере, верно?

Действительно. После фруктов и овощей, которые мне первый раз принесла Сьерра, желудок болезненно сводило. Она лишь отдалённо напоминала ту, что я ела дома, вкус казался пресным, и чувствовала я себя потом далеко не хорошо.

— Это очень вкусно, — охотно соглашаюсь я, беру ягоду винограда и кладу в рот.

На этот раз успеваю удержаться от довольного мычания, но прикрываю глаза, наслаждаясь терпкостью и сладостью, с привкусом как будто ананаса.

— Я рад, что понравилось, но всё ещё жду ответ на свой вопрос.

Мне тоже нужно получить ответы…

В груди вдруг так внезапно колет, что у меня перехватывает дыхание. Я догадываюсь, что боль принадлежит не мне, но Дэннис лишь едва заметно морщится, а затем хмурится, и по выражению его лица догадываюсь, что он понял, о чём я собираюсь спросить, потому что теперь парень по-настоящему мрачнеет и отводит взгляд.

— Ты кажешься очень усталым, — осмеливаюсь наконец, и он вымученно улыбается.

— Я отвечу на вопросы после того, как ты нормально поешь и помоешься.

Наверное, смотрю на парня недоверчиво, потому что он добавляет:

— Обещаю.

— Уже поела, — лгу я, поспешно отправляя в рот несколько кусочков банана и пару ягод малины.

Дэннис усмехается, на этот раз не так хмуро. Его взгляд пробегает по моему лицу, но вдруг задерживается на губах. Всего секунда — и он возвращается к моим глазам, но кровь успевает молниеносно прилить к моему лицу, и возникает отчаянное желание убежать, лишь бы скрыть пылающие щёки.

— Это не называется «нормально», — говорит Дэннис, пока я взглядом пытаюсь отыскать, куда деться. — И ты запачкалась.

До меня не сразу доходит, что на моих губах просто осталась малина, и это она привлекла неуместное внимание. Я поспешно вытираю губы и уже почти не помню ни о каких вопросах. Облегчённо выдыхаю, когда Дэннис подходит к одной из двух дверей, такой же белоснежной, как и всё вокруг, открывает её и говорит:

— Уверен, тебе понравится смыть с себя атмосферу лабораторий.

С этим не могу не согласиться.

Дома, на планете, я молилась дважды в день, очищая тело и душу, примерно раз в неделю отправлялась к Водопаду помыться, но здесь… здесь я ни разу не смывала с себя все тревоги и боль.

Я подхожу к двери и надеюсь увидеть ярко-синюю воду, но в новом пространстве, до невозможного тесном, всё так же светится белизной, как и в других частях шатающейся палатки Дэнниса, так же, как в той комнате, где жила я.

С разочарованием я осматриваю странное место, как вдруг вижу девушку, которая сияет подобно пятну на всём этом белом фоне: светлая кожа, косы с фиолетовыми перьями, чуть более бледными, чем обычно бывают у эдемок, но одета девушка в штаны и кофту тальпов…

Моё сердце начинает судорожно биться. Я готова броситься к незнакомой эдемке, но, столкнувшись с ней взглядом, вздрагиваю от неожиданности. Мои испуганные глаза. Мои губы, не удержавшие возглас удивления. Моё отражение. Как я могу быть такой глупой?!

— Ты не знаешь, что это такое? — спрашивает Дэннис, неверно расценив моё недоумение.

Он указывает на зеркало, более плотное, чем то, к какому я привыкла. Оно висит прямо в воздухе, рядом со стеной и чем-то напоминает преграду, за которой обычно находился Мучитель, только за этой нет другой комнаты.

— Зеркало, — шепчу я. — Просто у нас это чаще водная гладь, в отражении которой мы видим себя так же, как в этом. Но я знаю и такое…

Помню, как Нона нашла какой-то осколок и прыгала по лесу от радости, пока я шикала на неё, ворчала и боялась, что ближние найдут нас с тальповскими вещами в руках. Нона была права… Во многом.

— Не представляю, как это непривычно, — тихо произносит Дэннис и наклоняется через меня к непонятному углублению в стене.

На мгновение он случайно задевает моё плечо рукой и, почувствовав, как я вздрагиваю, поспешно отходит в сторону. Из блестящего крючка на стене идёт тонкая струйка воды. Парень нажимает на какие-то выпуклые символы, которые я до этого момента в стене даже не замечала, и говорит:

— Как только ты окажешься в ванной под душем, — он указывает сначала на странное углубление в полу и стене перед нашими ногами, а потом на ещё один крючок, по форме напоминающий цветок подсолнуха, — вокруг тебя возникнет полупрозрачная стена и включится вода. Тогда можешь мыться. Больше ничего делать не придётся: система сама рассчитает необходимое количество воды.

Так вот, откуда нужно было взять воду в том маленьком тесном пространстве, где Сьерра велела мне помыться! Для них я, должно быть, действительно дикарка… Вдруг мне впервые становится стыдно за своё невежество, однако я поспешно одёргиваю саму себя: я пленница в руках тальпов! Как я могу ещё стыдится и думать о том, что обо мне подумают чудовища, отнявшие свободу?!..

Я киваю, и Дэннис выходит из тесного пространства, но спустя несколько мгновений заглядывает обратно с растерянным видом.

— Я оставил новую одежду, выберешь, что понравится. А, да, — добавляет парень, — не забудь снять одежду, прежде чем заходить под воду.

Он думает, я совсем лишилась ума?.. Не успеваю ничего ответить, как парень исчезает, закрыв за собой дверь, а я оказываюсь среди белых стен, наедине с собой. Смотрю на собственное лицо в отражении. Внешне я не изменилась, разве что щёки впали, как будто я похудела, но глаза смотрят иначе… Жалостливо. Даже затравленно.

Делаю глубокий вдох. Я уже оказывалась в одиночестве на станции — в той «ванной», как её назвала Сьерра, и уже оплакивала свою судьбу, однако только сейчас я действительно чувствую себя наедине с собой, и осознание всего ужаса обрушивается на меня так стремительно, что к глазам подступают слёзы. «Только ни о чём не задумывайся, — шепчет внутренний голос. — Только не задумывайся…». Однако это не помогает: слёзы уже ручьями текут по моим щекам. Нет всхлипываний и тяжёлых вздохов — просто чёрные капли, которые бегут по коже, и я с трудом успеваю вытирать их руками, прежде чем они упадут на белоснежный пол. Через несколько минут на моих ладонях десятки грязных разводов, и слёз больше не остаётся, но в груди поднимается ураган, и я пытаюсь следить за дыханием, чтобы не начать всхлипывать и протяжно рыдать.

«Против корриганов нет иных средств, кроме огня. Против воды и тьмы нет другого оружия. Обожги!» — звучит в голове; в сознании возникает разгневанная Флика и огромный диск Солнца за её спиной, пылающий огнём взгляд и незнакомый голос, которым вдруг заговорила Верховная авгура: «Ты знаешь, какую цену я готова заплатить за безопасность своих людей…».

«Что ты наделала?»

Опасаясь, что я вновь не сдержусь, поспешно осматриваю все крючки и углубления, на которые указывал мне Дэннис, нажимаю, как он велел, и, как только появляется вода, я подставляю руки под струю, чувствуя, что она тёплая. Смываю с ладоней черноту и раздеваюсь, отбрасывая мысль, что я нахожусь на станции тальпов, окружена врагами и могу в любой момент вновь оказаться перед ними, ещё и обнажённая. Но когда я мылась последний раз? И когда помоюсь в следующий?

Я вхожу в углубление в полу и стене, несколько секунд стою, прикрывая руками наготу и не зная, что делать дальше. Но вдруг вокруг меня прямо из стен и из-под пола появляется полупрозрачная стена, а следующее чувство оказывается самым прекрасным за последние… дни? Месяцы?.. — На меня обрушивается поток воды. От неожиданности я вздрагиваю, и мне приходится закрыть рот рукой, сдерживая возглас, но уже через несколько секунд чувствую, как капли текут по волосам, по голове, плечам и спине; ощущаю, как сквозь поры кожи просачиваются чёрные капли и стекают в углубление в стене.

На мгновение я закрываю глаза и забываю обо всём, что произошло со мной ещё недавно. Перед внутренним взором появляются такие родные сердцу картины, когда мы с Ноной плескались в тёплой океанской воде, как с Фортунатом бродили под холодным проливным дождём, и по телу бегали мурашки…