Мистер Неправильный Номер (ЛП) - Пейнтер Линн - Страница 5

— О. — Я подошла к крошечной прачечной, где он наклонился к холодильнику и представил мне, вау, просто лучшую задницу. Я имею в виду, его зад выглядел так, как будто он вечно делал приседания и выпады; возможно, это был его единственный способ передвижения. Может быть, Колин делал выпады всегда. Он оглянулся через плечо. — Видишь что-нибудь, что тебе нравится?

Боже. Я прочистила горло, показал пальцем и выдавила:

— Это ванильный блонд у Mich Ultra?

— Ага. — Он выпрямился, отдал мне «блондинку», а себе отхватил Бульвар. Я вышла из прачечной, а он последовал за мной, и направилась к кухне, где, как я знала, находилась открывашка для бутылок.

— Спасибо за пиво.

— Конечно. — Он подошел к другой стороне стойки для завтрака, открыл ящик и вытащил открывашку. Колин протянул ее мне и сказал. — Кстати, я должен извиниться перед тобой.

Это привлекло мое внимание. Я схватила открывашку и спросила:

— За что?

Его глаза были серьезными, когда он сказал:

— За то, что я сказал о пожаре сегодня утром. Я был мудаком, это действительно не мое дело.

Я открыла крышку и поднесла бутылку ко рту.

— А также..?

Вспышка раздражения промелькнула на его лице, прежде чем он сказал:

— Что значит «а также»? Ты не принимаешь мои извинения?

— Я просто не понимаю. — Я заметила, что у него были милые руки , прекрати, Лив, когда он открывал свое пиво. Я смотрела, как его горло двигается, когда он глотает, и сказала. — Ты действительно извиняешься передо мной?

— Разве я не это только что сказал?

— Ну, да, но ты всегда был для меня придурком и никогда не извинялся. — Я, наконец, сделала глоток пива, глядя на его слегка смущенное выражение лица над бутылкой.

Он звучал возмущенно, когда сказал:

— Я извинялся.

— Неа.

— Ну, если нет, то это потому, что это всегда было весело. — Его глаза скользнули по моему лицу, как будто он пытался примирить всю нашу совместную жизнь. — Мы всегда ругались друг с другом. Это наша фишка, да?

Он действительно так думал? Что его отношение к жизни как придурка было просто нашей дружеской игрой? Меня почему-то раздражало то, что он даже не знал, что я его не люблю; Я имею в виду, разве он не должен знать?

Я решила отпустить это, потому что мы были соседями по комнате в течение следующего месяца. Если бы я играла хорошо, все бы шло более гладко. А для меня, хорошо означало избегание. Держаться подальше от Колина было единственным способом обеспечить мирный месяц без арендной платы.

— Конечно. — Я встала с табурета и пододвинул его. — Еще раз спасибо за пиво. У меня миллион дел на завтра, так что, наверное, мне пора укладываться, хотя я совсем не хочу спать. Это странно, что, когда ты уничтожаешь свою жизнь, у тебя появляется жуткая бессонница.

Он ухмыльнулся, и его глаза действительно улыбались.

— Бьюсь об заклад.

Я пожала плечами.

— Я уверена, что скоро начну спать как младенец, как только запах сажи наконец покинет мое тело.

Он на самом деле немного рассмеялся.

— Можно только надеяться.

Я уже собиралась уйти, когда он сказал:

— Эй, могу я быстро воспользоваться принтером, прежде чем ты ляжешь спать? Мне просто нужно распечатать трехстраничный документ…

— Нет! — Я обернулась и проклинала себя за то, что звучала так панически. — Я имею в виду, ты можешь использовать его завтра? Я очень, очень устала.

Его брови нахмурились.

— Ты только что сказала, что у тебя бессонница.

Я закусила нижнюю губу и сказала:

— У меня просто много вещей в кабинете, повсюду, и я…

— Что случилось? — Он говорил как детектив, который знал, что я виновна, когда он скрестил руки и сузил глаза. Я потянулась и покрепче затянула свой хвост.

— Ничего не произошло. Эм, я просто не хочу…

— Выкладывай, Маршалл.

Я вздохнула.

— Ладно. Ваш принтер сломался, когда я использовала его сегодня утром. Я не делала ничего плохого, он просто сломался. Я уверена, что смогу это исправить.

— Можно посмотреть?

Я так не хотела, чтобы он увидел гору старой одежды, но это была его квартира.

— Конечно. — Я последовала за ним в кабинет, и как только мы вошли, я увидела, что он смотрит на мешок для мусора и огромную кучу одежды. Это было смущающе, но, по крайней мере, барахло прикрывало пятно на ковре. Я сказала. — Я знаю, о чем ты думаешь.

— Ты не можешь знать.

— Я пошла к родителям, и мама отправила меня домой с полной сумкой одежды. У нее не было чемодана, поэтому мне пришлось положить их в здоровенный мешок.

— Именно то, о чем я думал.

— Дерьмо.

Он только подмигнул, и мой живот упал до щиколоток.

Он наклонился и заглянул внутрь принтера, где дверца картриджа была приоткрыта.

— Что, черт возьми, с ним случилось?

— Мне пришлось поддевать дверцу плоской отверткой. Не волнуйся, я сначала погуглила.

Он покосился на принтер.

— Ну, если погуглила.

— Я знала, что делаю.

Он посмотрел на меня, как на сумасшедшую, и указал на сломанную дверцу.

— Серьезно?

Я только пожала плечами.

Он начал копаться внутри машины и вытащил два скомканных листа бумаги. Через несколько минут он запустил принтер и машина снова заработала.

Он выпрямился и сказал:

— Бум.

Я закатила глаза, что заставило его улыбнуться. Эти дикие глаза мерцали, когда его низкий голос промурлыкал:

— Нужно еще что-нибудь починить, Лив?

Я знала, что он не флиртует, я знала это вне всякого разумного сомнения, но это все равно потрясло меня. Мой голос звучал с придыханием, когда я сказала:

— Думаю, я в порядке.

Его глаза на долю секунды задержались на моих, как будто мы оба безмолвно признали искру флирта, прежде чем он сказал:

— Ну, спокойной ночи.

Я сглотнула и упала на надувной матрас.

— Хорошо, спокойной ночи.

Глава 3

Оливия

— Эй. — Джек сидел на табурете, ел то, что выглядело как буррито, и листал свой телефон. Он сказал. — Почему ты не спишь?

— Я иду на пробежку. — Я поставила ногу на другой табурет и завязала шнурки. Его потрясение не было неожиданностью. Я тоже была потрясена. Обычно я спала до двадцати минут после звонка будильника, после чего я спешила, чтобы быть готовой, и в конечном итоге наносила макияж за рулем. Это раннее утро было совершенно новым для меня.

Я содрогнулась от запаха буррито.

— Боже, это отвратительно пахнет.

— С каких это пор ты бегаешь? — Он посмотрел на меня так, будто я только что сказала, что собираюсь баллотироваться в президенты. — Раньше мама забирала тебя из спортзала каждый раз, когда проходил национальный тест на физическую подготовку.

— Мне тогда было восемь. — Я закончила с вязанием и переключилась на ноги. — Раньше мама говорила мистеру Грэму, что у тебя проблемы с кожей, поэтому тебе нужно плавать в футболке. Я предполагаю, что ты вырос из этого, точно так же, как я выросла из своего неатлетизма.

— Я не думаю, что существует это слово.

— Я не думаю, что твое лицо — это слово.

Один день жизни с моим братом, и я возвращалась к поведению детства. Я выпрямилась и надела наушники, заставив себя не закатывать глаза. Он не знал, но я все еще был раздражена тем, что он все рассказал Колину, так что его лицо мистера «Ха-Ха, я всегда смешной», меня просто бесило.

Но так как он предоставил мне довольно широкий выбор места размещения, мне пришлось задвинуть свои чувства глубже.

Он сделал большой глоток апельсинового сока, а затем сказал:

— Ты уверена, что должна бегать в шесть тридцать утра, когда еще немного темно? Это кажется опасным.

— У меня в спортивном лифчике перцовый баллончик, я буду в порядке.

— Потому что плохие парни определенно дают вам время покопаться в своем Under Armour[3].