Жизнь на кончиках пальцев (СИ) - Новка Маруся - Страница 5

— Успеется, — пробормотала Славочка, — пока у них нет имён. Они никто и зовут их никак. Можешь, если тебе нужно, называть их никакачка беленькая и никакачка черненькая! — и весело расхохоталась, довольная своей шуткой.

«Ну и язва же ты, Мстя!» — думала Людмила, идя по коридору рядом с коллегой.

«Мстёй» старшего преподавателя хореографического училища Мстиславу Борисовну Звездинскую прозвали коллеги за вздорный и мстительный характер. Конечно, называли её так только за глаза. Прозвище это для Мстиславы не было тайной, но она только ехидно улыбалась, слыша из чьих-то уст приторно-льстивое «Славочка».

Глава четвертая

Дети жестоки. Они не любят, если кто-то, живущий рядом, чем-то выделяется.

Дети детдомовские жестоки вдвойне. Жестоки и завистливы.

Почему каждую неделю любимая воспитательница куда-то увозит вон тех, невзрачных пигалиц, а не их, красивых и пухленьких, розовощеких и весёлых?! Отчего в жизни такая несправедливость?!

Почему эти две тощие коротышки каждый день, взявшись за низко растущую ветку яблони, скачут, вывернув ноги, как идиотки?! И почему воспитательница им этого не запретит?! Ведь можно играть, как все нормальные дети, сидя на разостланном в траве одеяле. Можно сесть в кружок у ног все той же воспитательницы и тихо слушать сказку, а не выгибаться, как червяк на раскалённом асфальте!

Нет! Так быть не должно! И так не будет! Нужно проучить этих подружек! Наподдавать им так, чтобы не захотелось выделяться! Чтобы стали такими, как все!

Правда, из затеи «наподдавать» ничего хорошего не вышло. Для тех, у кого подружки засели бельмом в глазу.

Дети не понимают последствий своих поступков, считая их обычными шалостями.

Детдомовские дети, которых воспитывают, а скорее — просто присматривают за ними, чужие тётеньки, имеющие свои семьи и своих детей, до определённого возраста считают проделку, несущую угрозу жизни, простым выяснением отношений.

Поздней ночью к спящим подружкам, тихо прокрались три девочки.

Одна, опасливо оглядываясь по сторонам, замерла у изголовья Леночки, вторая — у ног Дианы, третья, рослая румянолицая девочка, тихо подойдя к одной из подружек, опустила подушку ей на лицо. То, что выбор жертвы пал на Диану, было полной случайностью. Ну вот так вышло. Но именно это спасло обеим девочкам жизнь.

Пока первая из «экзекуторш» душила Диану, вторая схватила её за ноги, чтобы не брыкалась, третья навалилась всем телом на Леночку, пытаясь удержать девочку в постели.

Тело Леночки, скорее от страха и неожиданности, чем от желания постоять за себя и помочь подружке, сжалось, как пружина. Она с силой оттолкнула не ожидавшую такого отпора девчонку, грохнувшуюся на пол, и, повернувшись, увидела, как выгибается дугой задыхающаяся Диана.

Леночка закричала во всю мощь лёгких. И бросилась на румяную толстуху, вцепившись зубами ей в щеку.

В спальню вбежали дежурный воспитатель и нянечка.

Воспитатель попыталась отодрать Леночку от своей жертвы, которая уже сама орала во всю глотку, истекая кровью из прокушенной щеки.

Нянечка подбежала к Диане, которая хватала ртом воздух, пытаясь отдышаться.

Одна из девочек сидела на попе на полу и размазывала кулаком по лицу слёзы. Еще одна, открыв рот и радуясь тому, что не отстояла у заводилы право на подушку, так и стояла у изножья кроватки Дианы.

— Беи звони директору! Вызывай врача! У нас ЧП! — кричала воспитательница нянечке, держа в руках все еще брыкающуюся Леночку, которая все-таки разжала зубы и выпустила свою жертву.

Дети, еще недавно мирно посапывающие в своих кроватках, проснулись и наблюдали за происходящим.

Диана и Леночка сидели в кабинете директора. Заводилу с прокушенной насквозь щекой, увели в лазарет.

— Как могло случиться подобное?! — негодовал директор, гневно глядя на воспитательницу. — Вы куда смотрели?!

— Да разве же кто-то знал, что вот эта, — воспитатель ткнула пальцем, указывая на Леночку, — припадочной окажется! Это же надо такое учудить!

— Почему ты укусила подружку? — директор смотрел на Леночку.

— Она мне не подружка! И она первая начала, — бурчала себе под нос Леночка, — она хотела убить Диану!

— Да что вы её слушаете?! — возмутилась воспитатель. — Это же дети! Они просто решили устроить Диане «тёмную»! Ну, вы знаете, как это бывает.

— Не знаю! — огрызнулся директор. — Зато очень хорошо представляю себе, чем могут закончиться подобные шалости! И, слава Богу, что мы имеем на сегодня только одну прокушенную щеку, а не один труп!

— Что же мы будем теперь делать? — лопотала воспитатель, — нужно доложить о происшествии куда следует!

— Никто никуда ни о чём докладывать не будет! — принял решение директор. — Спустим все на тормозах. Отведите девочек в спальню и успокойте детей. А я — в лазарет. Посмотрю, как там наша «укушенная».

— Я никому и никогда не дам тебя в обиду! — Леночка обнимала подружку, крепко прижавшись к Диане и укрывшись одним на двоих одеялом.

Нянечка, заглянувшая в спальню через полчаса, увидела, что девочки спят в одной кровати. Покачав головой, будить и «разводить» их по своим местам не стала, подумав: «Пусть себе. Сегодня вместе поспят, а завтра заступит другая смена, вот им и придётся объяснять, как положено, и воспитывать».

Заводила, которой наложили два шва на щеку, оставалась в лазарете.

Лицо нестерпимо болело. Маленький мозг вынашивал планы мести. Этой коротышке-пигалице она еще покажет! Даром с рук ей это не сойдёт! Вот только выпустят из лазарета! Вот только вернётся она обратно в группу! И уж там! Она придумает, как наказать и Ленку и её подружку! Мало им точно не покажется!

Через два дня Диану и Леночку снова повезли на занятия в танцкласс при хореографическом училище.

Воспитательница, как всегда, тихо сидела в коридоре на стульчике у окна рядом с другими мамашами, в ожидании, пока закончится урок.

Из зала слышался голос Милочки, проводившей очередное занятие.

Под монотонный наигрыш фортепиано, девочки сегодня изучали ритмику. Каждое движение, каждое упражнение должно в точности соответствовать звукам, полностью попадать в такт музыке.

— Да что с вами сегодня?! — слышался недовольный голос Людмилы Марковны. — Руки-ноги деревянные! Скачете, как козы на лугу, кто во что горазд! И остальных девочек с толку сбиваете! Лена! Диана! Выйдите в коридор и подождите!

Называть девочек «никакачками» Мила не хотела. Она сама воспитывалась в детдоме. Её, как Леночку и Диану тоже «заметила» педагог хореографического училища и привела в танцкласс. Мила хорошо помнила, как завидовала «домашним» девочкам в первые годы обучения. Впрочем, завидовать вскоре начали ей.

Людмила Марковна вздохнула, подумав: «К сожалению, для того, чтобы стать Примой, одних великолепных данных и трудолюбия мало. Нужен еще особый склад характера. Стервозный и пробивной. Нужна готовность идти по головам и по трупам не взирая ни на что и ни на кого! Так, как это умеет Мстя».

Диана и Леночка, уже переодевшиеся в обычную одежду, тихо сидели рядом с воспитательницей в ожидании пока закончится урок.

Наконец, из зала послышались знакомые слова:

— Все свободны! Всем спасибо! До скорой встречи!

Родители в коридоре зашевелились, приготовились встречать своих будущих балерин. В окружении подопечных, что-то лопочущих и заглядывающих Милочке в лицо, из зала вышла и педагог.

— Что сегодня с вашими девочками? — Людмила строго смотрела на воспитательницу. — Они сами не свои, как-будто впервые встали к станку и услышали музыку!

— Да у нас в детдоме ЧП два дня назад произошло! — у воспитательницы появилась возможность позлословить вне стен учреждения, в котором она работала, и женщина кивнула на девочек. — А вот они и стали героинями происшествия!