Оливковое дерево - Райли Люсинда - Страница 10

Телефон Хелены зазвонил, как раз когда она ставила ужин перед Алексом и Имми.

– Алекс, ответь, пожалуйста, – попросила она, ставя перегруженный поднос на стол на террасе.

– Алло, – сказал тот. – Ага, привет, пап. У нас полный порядок. За исключением того, что мама, судя по всему, собирается накормить нас с Имми маринованными козлиными яйцами в соусе из рыбьих какашек. Наслаждайся пиццей, пока можешь, вот мой совет. Ага, передаю трубку маме. Пока.

Хелена подняла брови и устало вздохнула, беря у сына мобильник.

– Привет, дорогуша. Все хорошо? Нет, я их не травлю. Они пробуют сыр фету, хумус и тарамасалату. Как Фред? – Зажав телефон между плечом и подбородком, Хелена разгрузила поднос. – Хорошо. Побеседуй с Имми, а мы поговорим позже. Ладно, пока. Это папочка, – Хелена передала мобильник дочери.

– Привет, папочка… да, все хорошо. Алекс умирал сегодня утром, а мы с мамочкой видели принца в поле, когда рвали виноград, но нас могла арестовать полиция, поэтому пришлось его оставить, но потом мы все-таки нарвали ягод на обратном пути, и папочка принца пришел повидать нас, и выпил чаю, и был очень славным. А на ланч я ела кетчуп и картошку, и здесь очень жарко, и… – Имми остановилась, чтобы вдохнуть воздуха, и прислушалась. – Да, я тоже люблю тебя и немножко скучаю. Ладно, папочка, скоро увидимся. – Она почмокала губами, изображая поцелуй, и опытной рукой нажала правильную кнопку, чтобы закончить разговор. Потом посмотрела на тарелку. – Алекс прав. На вид фу-у-у.

Хелена еще ежилась из-за разговора Имми с отцом. Она положила два кусочка питы на тарелку и добавила чайную ложку хумуса.

– Попробуй.

– А можно добавить кетчуп, мамуся?

– Нет, нельзя. – Хелена скормила Имми маленький кусочек хлеба с хумусом. Подождала, пока вкусовые рецепторы дочери вступят в действие, и в конце концов еда заслужила чуть заметный одобрительный кивок. – Так-то лучше. Я знала, что тебе понравится.

– Из чего это сделано? – спросила Имми.

– Бараний нут.

– Нут барана? Бр-р. – Имми содрогнулась. – Ты имеешь в виду их какахи?

– Не глупи, Имми, – возразил Алекс, который еще ничего не положил в рот. – Бараний нут – это вроде гороха, только он не зеленый. Прости, мам, – Алекс поднял руки, словно признавая поражение. – После сегодняшнего утра аппетит еще не вернулся.

– Ладно. – Хелена была не в боевом настроении. – Ну, бассейн – это хорошо, правда? К папиному приезду его должны будут наполнить. Вот, Имми, попробуй тарамасалату. А завтра в Пафосе мы можем купить лежаки и…

– Фу-у-у! – Имми неизящно выплюнула содержимое рта на тарелку.

– Имми!

– Праасти, но это нусь!

– Гнусь, Имми. И не повторяй за мной, пожалуйста, – пожурил ее Алекс, стараясь сохранить серьезный вид. – Тебе всего пять.

– Да, тебе пять. И принцессы не произносят такие слова, как «гнусь». Правда же, Алекс? – Хелена тоже давилась от смеха. – А теперь, пока я перезвоню папе, давай Алекс отведет тебя наверх и уложит? Потом я приду и расскажу одну из твоих любимых историй?

– Ладно. Я хочу о том, когда ты танцевала балет в Вене и принц повез тебя к себе во дворец на бал.

– Договорились, – согласилась Хелена. – А теперь марш отсюда.

Дети скрылись в доме, а она взяла мобильник и позвонила домой.

– Привет, дорогуша, – сказал Уильям. – Ужин прошел успешно?

– Оставляю это на милость твоего воображения.

– Оно, пожалуй, к лучшему. Ну как, хороший день?

– Насыщенный.

– Похоже на то. О каком принце говорила Имми?

– О, просто сын старого друга.

– Понятно. – Пауза. – Хелена, дорогуша, – медленно начал Уильям, – я хочу попросить тебя кое о чем.

– Что?

– Я… ну, не уверен, как сказать тебе, но… это Хлоя.

– Она здорова?

– Да-да, она в порядке, по-видимому. Хотя я могу полагаться только на то, что говорит мне директриса пансиона, как тебе известно. Сегодня я получил письмо от ее матери.

– Письмо? От Сесиль? Силы небесные! – выдохнула Хелена. – Она на самом деле взялась за перо и бумагу? Настоящее чудо для твоей бывшей жены, не правда ли, дорогуша?

– Пожалуй, но дело в том…

– Да?

– Она хочет отправить Хлою к нам на Кипр.

ДНЕВНИК АЛЕКСА

Этот отдых, цитируя мою младшую сестренку, с каждой секундой становится все гнуснее.

Комары, жара, старые дома посреди засушливых полей, где никогда не слышали о широкополосных сетях, и давильщик винограда, мечтающий придавить мою мать. Не упоминая уже, что Джулз, Саша, Виола и Рупс – этот безмозглый неандерталец – приезжают на следующей неделе.

Хорошо бы начать кампанию в защиту всех Детей, Родители Которых Лучшие Друзья, чтобы привлечь внимание к их положению. Только потому, что предки в детстве делились конфетами и секретами, потом перешли к алкоголю и, со временем, совместному приучению к горшкам, не обязательно означает, что дети Лучших Друзей будут испытывать такие же чувства к отпрыскам другой стороны.

У меня внутри все обрывается, когда я слышу эти вечные слова: «Алекс, дорогуша, Чандлеры приезжают. Ты будешь любезен с Рупсом, правда же?»

«Ну да, – отвечаю я, – постараюсь, дражайшая матушка». Но когда Рупс якобы случайно бьет меня по яйцам при захвате во время «товарищеского» матча по регби или бежит к мамочке с воплем, что я сломал его игровую приставку, когда сам же уронил ее на пол, а я наступил на нее, потому что не знал, что она там, это может быть непросто.

Рупс практически мой ровесник, отчего еще хуже. И мы – как день и ночь. Он, возможно, именно такой сын, какой понравился бы моему отчиму Уильяму: прекрасный спортсмен, шутник, всеобщий любимец… и настоящий злобный поганец, когда никто не видит. А еще он туп как пробка, считает, что Гомер – это звезда «Симпсонов» и потому-то и знаменит своей философией.

У нас мало общего, у Рупса и меня. У него есть младшая сестра по имени Виола: сплошь рыжие волосы, веснушки и кроличьи зубы, и такая бледная, что чуть ли не прозрачная, как маленький призрак. Мама как-то сказала мне, что Виола приемная. Будь я на месте Чандлеров, то потребовал бы ребенка, который имел хоть какое-то сходство с моим генофондом, но, может быть, больше никого в тот момент под рукой не оказалось. И с учетом ее робости и подавляющей личности Рупса, не берусь утверждать, что ее знаю.

И в довершение ко всему мама только что сообщила мне, что сюда собирается и моя сводная сестра Хлоя. Я помню ее очень смутно, потому что не видел шесть лет. ЧС (Чертова Стерва), как ее ласково называют в нашем доме, она же бывшая жена моего отчима, запретила Хлое видеться с отцом, когда мама забеременела Имми.

Бедный папа. Он делал все, что мог, чтобы видеться с дочерью, вот правда. Но ЧС внушила Хлое, что ее отец – исчадие ада, потому что не будет покупать ей мороженое, которое стоит больше фунта (если подумать, он и нам не покупает), и в конце концов папе пришлось отступить. После многочисленных и разорительных судов, когда он пытался получить к ней доступ и проиграл, даже социальный работник сказала, что так, возможно, лучше, потому что мать жутко изводила Хлою, стоило той хотя бы упомянуть папу, и борьба вредила ее психике. Так что ради Хлои папа отступил. Он редко говорит об этом, но я знаю, что он очень по ней скучает. Самое большее, что ему позволено, это писать ей открытки на день рождения и Рождество и выписывать чек на очень дорогой пансион, где она учится.

Так… почему она вдруг появляется?

Очевидно, как говорит мама, у ЧС появился кавалер. Бедняга. Она устрашающая женщина. Я, признаться, испугался в тот единственный раз, когда видел ее, потому что она злющая и, возможно, исключительно хорошо выглядит в черном. Она, должно быть, что-то намешала в своем котелке и напоила этого своего бедного кавалера, потому что он хочет увезти ее на юг Франции на лето. Очевидно, он хочет побыть с ней наедине.