Клеймо Солнца. Том 2 (СИ) - Пауль Анна - Страница 13

— В этом заключалось твоё задание? — спрашивает он с любопытством и опаской, и я киваю в ответ.

— Будь всё проще, если бы Бронсон внедрил мне чип слежения хотя бы немного позже. А теперь я как вышедший из строя старый робот…

— Дэн, прости, — вдруг говорит Коди, и в его глазах отражается досада, — я хотел тебя предупредить, но с самого утра ко мне пришёл Алан Джонс и отвёл к генералу едва ли не под конвоем. Они отняли ленту, и я не мог…

— Ясно, что кто-то ему шепнул о том, где я провёл полночи, — я тихо прерываю друга. — Я даже догадываюсь, кто.

Он смотрит на меня с пониманием и шёпотом уточняет:

— Алан Джонс?

Я киваю, как несколько минут назад.

— Нужно было найти способ предупредить тебя, — сокрушённо выдыхает Коди, но мне не в чем его винить.

— Что толку? — откликаюсь я. — Предупредил бы ты меня — и что бы изменилось? Я знал, что Бронсон потребует вживить чип. Это был лишь вопрос времени. Давай лучше поговорим о тебе, — предлагаю я, надеясь воспользоваться ситуацией. — Ты подумал ещё раз над моим предложением?

Коди сразу же мрачнеет.

— Нет, Дэн, — решительно заявляет он, порывисто берёт вилку и кромсает корзинку с дарами леса с таким остервенением, как будто в ней — причина всех человеческих бед.

— Что может тебя переубедить? — осторожно спрашиваю я.

Коди поспешно набивает рот едой, надеясь, что я проявлю тактичность, но даже не думаю: смотрю прямо на друга выжидающе, и он не выдерживает.

— Ничего! — с трудом произносит он, продолжая жевать. — То, в чём я нуждаюсь, никто не может дать.

Я мысленно прокручиваю его слова несколько раз — и меня озаряет.

— Она поможет ей, Коди! — с жаром говорю я, наклоняясь через стол, но друг испуганно отшатывается и поднимает руки, словно сдаваясь.

— Даже не начинай! — пищит он страдальчески, с трудом проглатывая еду, но я не слушаю:

— Серьёзно. Она облегчит её боль! Хотя бы подумай об этом!

— Не напирай на меня, — взмаливается Коди всё тем же тоном, и я с досадой сжимаю губы. — Так она хоть жива, а если… что-то пойдёт не так, не знаю, что мне делать…

Мне без него не справиться.

Мы долго молчим, и наконец, тяжело вздохнув и понимая, что ничего не добьюсь, я примирительно перевожу разговор:

— Сьерра?

Коди отвечает с готовностью, словно с нетерпением ждал, когда я поменяю тему:

— Похоже, после ссоры с отцом в лаборатории так и не появлялась.

Это может быть как хорошо, так и просто ужасно. Для начала я должен встретиться с Габриэллой. Лицом к лицу. Ничто и никто не оградит меня от этой встречи. «Она спасла тебе жизнь, — напоминает внутренний голос. — Может, сама об этом и не догадывается, но ты знаешь правду. И после всего ты… боишься её?..»

Лента пищит, неохотно я принимаю звонок, и передо мной появляется голограмма генерала и Алана Джонса. Бронсон сканирует меня взглядом и заявляет:

— Выглядишь отвратительно.

Я молчу.

— А у тебя есть дела. Пора бы рассказать дикарке о нашей станции. Уверен, она ничего не соображает, но хотя бы постарайся сделать так, чтобы её тело не светилось, будто сигнальные огни, при любом удобном случае.

— После вживления чипа он ещё не готов к заданиям, — вдруг вмешивается генерал-лейтенант.

Ничего себе! Алан Джонс пытается за меня заступиться, но я не уверен, что дело в моей безопасности. Скорее, он с радостью предложит свою кандидатуру: в конце концов рассказать Габриэлле о станции может каждый дурак, даже генерал- лейтенант.

— Разумеется! — рявкает генерал саркастически и снова обращается ко мне: — Попроси хорошие таблетки у Ньюта. Он в курсе всех дел и найдёт решение.

Решение очевидное — извлечь чип. Решение, которое ни за что не придёт в голову Бронсона.

— Или отправить тебя в аптеку? — ехидно интересуется генерал, а я деланно улыбаюсь, давая понять, что оценил сарказм.

Сегодня получить медицинскую помощь труднее, чем взять интервью у дината. В аптеках продаются только самые необходимые лекарства. Серьёзная медицина доступна смертным, но только после посещения врача и под его надзором. Это было бы совершенно разумно, не будь главной причиной не безопасность граждан, а юридический аспект. Ряд серьёзных болезней на станции появляется не случайно, а показать их врачу в большинстве случаев означает признаться в собственных грехах самому правительству станции, ведь медицина на Тальпе не только спасает, но и губит людей…

В лечении учёные достигли больших успехов, например мы можем распечатать кости на принтере: достаточно засыпать особую смесь в аппарат, внедрить созданную модель в человеческое тело, подождать, пока срастётся настоящая часть скелета, а искусственная растворится в организме. Мы можем это сделать, но в то же время нужно будет объясниться, каким образом ты получил такую травму. Если причина не вызывает подозрений, то и проблем не будет. Но чип под сердцем точно не входит в список частых травм…

Я всё ещё думаю об этом, когда, так и не притронувшись к завтраку, покидаю Коди и вхожу, а точнее вваливаюсь к Оутинсу, и у него вытягивается лицо.

— Боже мой, сынок, на что ты решился ради этой девочки?

Вопрос настолько же справедливый, насколько обескураживающий. Я не знаю, что ответить. В таких случаях может спасти лишь какой-нибудь философский бред. Насколько правдивым он окажется, я могу оценить, только когда произношу вслух:

— На то, чего не мог сделать ради себя самого.

Я не забуду взгляд Ньюта, полный упрёков, сопереживания и отчаяния. Однако в следующий момент он молча открывает ящик стола, не глядя берёт нужную коробочку, в которой находятся полупрозрачные бирюзовые, достаточно большие таблетки, и протягивает мне, но когда я тянусь, прижимает коробочку к себе со словами:

— Это не игрушки, Дэннис. Это сэмпе. Ты наверняка их помнишь.

— Капсулы для киборгов, — киваю я и мрачно усмехаюсь: — Как такое забудешь?

— Состояние они стабилизируют, от побочных реакций избавят.

Я протягиваю руку.

— Но будь осторожен, — предупреждает Оутинс и не спешит отдавать мне лекарство.

— Не больше одной в четыре часа. Привыкание — не самое страшное последствие. Ты знаешь, какие ещё они бывают, — угрожающе произносит он. — И знаешь, как внезапно могут дать о себе знать.

Если всё зайдёт далеко, мне не обойтись без этих капсул.

Невольно моя протянутая рука вздрагивает, и Ньют это замечает. Лишь мгновенье я не двигаюсь, а потом решительнее протягиваю руку, однако Оутинс отодвигает свою, не собираясь отдавать лекарство.

— К чему приводит передозировка? — требовательно спрашивает он, а я закатываю глаза.

Неужели мне придётся произносить это вслух?

Я сверлю Ньюта взглядом, однако он лишь вызывающе приподнимает брови.

— Господи, да летальный исход, — не выдерживаю я. — Помню.

Нехотя, но Оутинс наконец отдаёт лекарство.

— Что этот сумасшедший сделал с тобой? — удручённо спрашивает он.

Я открываю коробочку, беру одну капсулу, кладу в рот и глотаю.

— Датчик отслеживания.

— Где имплантирован?

Молча прикладываю ладонь к сердцу, и глаза Ньюта округляются.

— Тебе надо перенастроить счётчик, — решительно говорит он. — Как минимум, уменьшить его активность. Обычно в современных датчиках автоматически работает длинноволновой режим. Лучше извлечь, но Бронсон не согласится. Я поговорю с ним.

— Не стоит.

На ленту приходит сообщение от Коди: «Срочно в лабораторию Сферы! У Габриэллы гости. Ребекка Олфорд привела Марвина Вуда. Надеюсь, ты знаешь, зачем».

Если бы!..

Почему она впутала в это Марвина Вуда?! Как генерал Бронсон мог позволить кому-то показать Габриэллу, тем более мальчишке?!..

Чёрт!..

Внезапная догадка пронзает меня и устремляюсь к двери, однако в последний момент Ньют окликает меня:

— Мы должны разобраться с твоим раненым сердцем, пока оно не разобралось с тобой.

Моё сердце и в правду ранено, но даже себе я не готов признаться, кем и насколько.