В постели с принцем - Джеффрис Сабрина - Страница 59

— Проклятие, все было совсем не так! — воскликнул Алек, соскакивая с кровати и устремляясь за Кэтрин. — Да, Берн предложил тебя, да, я нуждался в деньгах, но именно твой разговор с Сидни разбудил во мне страсть. Ты была такая… такая…

— Какая? — шепотом спросила Кэтрин, потрясенная до глубины души.

— Интригующая, страстная, интересная и… жизнелюбивая. Мне понравилось, что ты высказывала свое мнение, у тебя хватало ума понять отговорки Ловеласа, и ты была единственная настоящая, как никто другой в этом обществе…

— В особенности ты. Боль исказила лицо Алека.

— Пожалуйста, поверь мне, дорогая. Я лгал, притворяясь, что не знаю Берна, лгал о своем финансовом положении и о том, что знаю о твоем приданом. Но я делал все возможное, чтобы не лгать тебе в чем-либо другом. Все остальное — абсолютная правда. Я хотел тебя с того мгновения, как увидел!

— Ты хотел моих денег.

— Я хотел тебя, а нуждался в деньгах. Это совершенно разные вещи.

— Как это можно разделить?

— Разве ты не понимаешь? У меня не было выбора, — проговорил Алек, пытаясь поймать руку Кэтрин.

— Не дотрагивайся до меня! — воскликнула она. — Никогда больше меня не касайся!

Алек выглядел убитым.

— Это будет весьма трудно сделать, когда мы будем женаты.

— Ты все еще думаешь, что мы поженимся? Должно быть, тебя ударило по голове гораздо сильнее, чем я думала, если ты так считаешь!

— Будь благоразумной! Ты скомпрометирована, и тебе нужны деньги не в меньшей степени, чем мне. Я понимаю, ты расстроена, но со временем…

— Ты ровным счетом ничего не знаешь обо мне, если думаешь, что я буду жить хотя бы один день после этого.

— Не может быть, чтобы ты говорила это всерьез.

— Я говорю это совершенно серьезно.

— А как же с долгами твоего отца, как…

— Мне наплевать на это, разве ты не понимаешь? Я скорее готова сгнить в долговой тюрьме, чем жить с человеком, о котором думала, что он любит меня, в то время как он… — Не закончив фразу, Кэтрин разрыдалась и отвернулась, не желая, чтобы Алек видел ее слезы. Сотрясаясь от рыданий, она натянула на себя рубашку, затем взялась за платье.

— Дорогая, поверь, я люблю тебя, — продолжал Алек хриплым голосом. Кэтрин почувствовала, как он подошел сзади и положил руки ей на талию. Она оттолкнула их. — Я понимаю, что ты не можешь верить мне сейчас, — проговорил Алек, — но я в самом деле не могу представить в роли моей жены никого, кроме тебя. Я почувствовал влечение к тебе с первого мгновения нашей встречи. И готов поклясться, что сохраню это чувство на протяжении всей нашей совместной жизни.

— Мы не станем мужем и женой! — гневно выкрикнула Кэтрин. — И все твои обещания — очередная порция лжи — на сей раз на меня не подействуют! — Резко натянув на себя платье, она стала застегивать пуговицы. — Можешь забыть о нашей свадьбе.

— Ты не можешь так просто отбросить то, что между нами было, — глухим голосом произнес Алек.

Выражение боли на его лице заставило Кэтрин замереть. Но она не должна больше верить тому, что он говорит.

. — А что, собственно говоря, между нами было? Горы лжи и обмана, только и всего, — сказала она, надевая туфли.

— Кэтрин, я никогда не хотел причинить тебе такую боль.

Полный раскаяния взгляд Алека лишь подогрел в Кэтрин ярость.

— Ты думал, что, когда мы поженимся, сможешь справиться с моим гневом, пустив в ход приемы обольщения, если бы я вдруг выяснила, что замыслили вы с Берном. — Когда по виноватому взгляду Алека Кэтрин поняла, что попала точно в цель, она продолжила более холодным тоном: — Какая жалость, что ты не единственный, кто хочет моих денег. Но мама по крайней мере честна в своих намерениях.

Алек, не выдержав, вскипел:

— Что ты намерена делать? Выйти замуж за Сидни? Человека, который не боролся за тебя, чья мать настроена против тебя, который…

— Я не знаю, что я буду делать, — перебила его Кэтрин. — Но я скорее пойду на брак по расчету с честным охотником за состоянием, чем выйду замуж за такого человека, как ты.

Взгляд Алека вдруг стал холодным.

— Ты имеешь в виду человека, который собирается восстановить имение, защитить арендаторов и спасти слуг от нищеты?

Кэтрин проигнорировала слова Алека.

— Ты не должен был мне лгать. Ты должен был честно сказать, что вынужден жениться на деньгах…

— И после этого ты бы бросилась в мои объятия? — прорычал Алек. — Ты, не доверяющая мужчинам из-за своего папочки?

— Это неправда! Я доверяла Сидни…

— Потому что он никогда не был близок с тобой настолько, чтобы ты могла ему не доверять. Ты всегда могла держать его на расстоянии вытянутой руки. Тебе он нравился потому, что ты знала, что он никогда не причинит тебе зла. Но он не трогал тебя или…

— Оставь Сидни в покое! — воскликнула Кэтрин, злясь оттого, что Алек настолько хорошо ее знал.

— Отчего же? Ведь он, в твоем понимании, воплощение идеального мужчины, разве не так? Упаси тебя Бог отдать свое сердце человеку, который нарушает правила в отношении ухаживания или не вписывается в твои представления о том, каким должен быть муж.

— Брось нести весь этот вздор о том, как прекрасно нарушать правила и как тосклива будет моя жизнь, если я стану им следовать. — Кэтрин перестала застегивать платье и скрестила руки на груди. — Я не возражаю против того, что ты нарушаешь правила. Я иногда даже восхищаюсь тобой. — Слезы снова подступили к ее глазам. — Но нарушать правила — это одно, а разбивать сердца — совершенно другое. Ты разбил мое сердце, стремясь получить то, что ты хотел, и за это я не могу тебя простить.

— Я виноват, — признал тихим голосом Алек. — Но я думал, что избрал наилучший способ. Мои родители женились ради денег, и у нас никогда не было настоящей семьи, потому что это всегда стояло между ними. Я думал, что ты и я вначале узнаем друг друга, а затем, когда ты обнаружишь…

— Это не будет иметь значения? Это не причинит боли? Разве ты не понимаешь? Как я могу отделить то, что ты сказал мне, чтобы завоевать меня, от того, что ты сказал для того, чтобы завоевать мои деньги? Вряд ли даже ты сам способен это сделать. Нашему браку просто не на чем основываться.

— А если на любви? — спросил Алек. — Ведь ты сказала, что любишь меня.

— Я сказала это тогда, когда думала, что знаю, какой ты. Но оказывается, я совершенно ничего не знала.

Кэтрин повернулась к двери, но Алек подскочил к ней и схватил за руку.

— Ну уж нет, — решительно заявил он. — Ты согласилась выйти за меня замуж, и я добьюсь этого. Я не позволю тебе просто уйти из моей жизни, черт побери!

Кэтрин посмотрела ему в лицо, которое все еще оставалось для нее дороже любого другого.

— Делай как тебе хочется. Расскажи обществу, что я делила с тобой ложе. Подай иск на меня за нарушение контракта, и таким образом ты можешь заполучить часть моих денег, в которых нуждаешься. Но ты никогда, никогда не заставишь меня выйти за тебя замуж.

Кэтрин вырвала руку, и Алек на этот раз не стал ее удерживать. Она запомнила выражение крайней растерянности и боли на его лице, когда вышла в коридор.

Это выражение продолжало преследовать ее и тогда, когда Кэтрин вынуждена была отбиваться от настойчивых протестов матери, которая заявляла, что они не могут просто взять и уехать, что Кэтрин должна выйти замуж за графа. И даже после того, как мать помогла ей одеться и Кэтрин наконец уговорила ее покинуть Эденмор, полный невыразимой боли взгляд Алека стоял у нее перед глазами.

Карета тронулась с места, и Кэтрин бросила последний взгляд на Эденмор. Она увидела Алека в одном из верхних окон. Он наблюдал за их отъездом, молча, без протестов, не бросаясь за ними в погоню на Белизе.

Он позволил ей уехать, и от этого Кэтрин еще больше захотелось плакать.

Где-то в глубине души ей верилось, что Алек действительно хотел ее, а не приданое… Что он в самом деле не может жить без нее… Ну разве это не глупо?

— Зачем ты позволила ему уложить себя в постель? — упрекнула дочь миссис Меривейл. — Но уж коли это произошло, то ты определенно должна выйти за графа замуж.