В постели с принцем - Джеффрис Сабрина - Страница 65

Мальчик открыл дверь в комнату, и тут Кэтрин услышала, что кто-то назвал ее имя. Она знаком показала слуге, чтобы он молчал и ушел, а сама осталась стоять за приоткрытой дверью.

— Вы можете также забрать теперь Белизу, — раздался голос Алека. — Я не знаю, когда смогу выплатить ваш заем.

— Я не стану брать вашу лошадь, — ответил хриплый мужской голос. Он не принадлежал Берну — стало быть, говорил Дракон Дрейкер.

— Почему? — спросил Алек. — Я знал, что делал, когда предложил ее, одалживая у вас деньги на покупку культиваторов. Если мне повезет, будущий урожай поможет выправить положение дел в Эденморе, и тогда я смогу снова выкупить ее у вас.

У Кэтрин сжалось сердце. Алек отдал Белизу? О, ее бедный дорогой возлюбленный! Она хотела немедленно открыть дверь, как вдруг ее внимание привлек голос, который она знала так хорошо.

— Я не могу понять, почему вы не можете жениться на другой наследнице. Я знаю женщину, чей брат задолжал мне деньги…

— Абсолютно невозможно! — оборвал говорившего Алек. — Мне нужна только Кэтрин. Вы можете попросить меня о какой-либо другой услуге, Берн, потому что жениться ради того, чтобы вы получили свои деньги, у меня больше нет желания.

У нее еще сильнее забилось сердце. В этот момент один из мужчин сказал:

— Подождите минутку.

Раньше чем Кэтрин успела отскочить, дверь распахнулась, и она оказалась лицом к лицу с бородатым гигантом. Он смотрел на нее со свирепым видом.

— Кто вы такая и почему бродите здесь и подслушиваете чужие разговоры? — прорычал он.

Это определенно был виконт Дракон собственной персоной.

— Прошу прощения, но я… — залепетала Кэтрин.

— Кэтрин?! — воскликнул Алек. Подойдя к двери, он отодвинул лорда Дрейкера в сторону. — Ради Бога, перестаньте рычать на нее, вы ее до смерти напугаете.

Дрейкер скрестил руки на своей могучей груди.

— Она подслушивала.

— Не важно. — Алек не сводил глаз с лица Кэтрин. — Что ты здесь делаешь?

Собрав все свое мужество, Кэтрин смело шагнула в комнату.

— Ты так и не ответил на мой вопрос: почему ты отказываешься от моего приданого, если я выйду за тебя замуж?

— Прежде чем я отвечу на этот вопрос, должен кое-что тебе рассказать. Не важно, как это повлияет на наши отношения, с меня довольно секретов, которые я должен таить от тебя.

Кэтрин с трудом выдавила из себя улыбку:

— Это звучит довольно зловеще. Не уверена, что способна воспринять все твои секреты.

— Прости меня, дорогая, но это очень важно. — Закрыв дверь, Алек кивнул в сторону своих собеседников: — Ты знаешь Берна, ты слышала, как я говорил тебе о Дрейке-ре. Они… гм…

— Твои друзья. Да, я знаю.

— Они не только мои друзья, Кэтрин. — Алек вобрал в легкие побольше воздуха. — Они мои братья. Мои единокровные братья.

Кэтрин недоуменно посмотрела на Алека:

— Но ведь это означает, что…

— Что мой отец — его высочество. Моя мать имела кратковременную связь с принцем. И я — результат этой связи.

Кэтрин не могла поверить в то, что услышала.

— А принц знает об этом?

— Никто не знает, кроме двух старых слуг графа.

А Алек доверил этот секрет и ей. Он сын принца. Нуда, конечно же! Теперь это объясняло очень многое: почему старый граф так сурово обращался с Алеком, почему сам Алек не любил говорить о своих родителях… И почему он смотрел на Кэтрин с таким страхом.

Кэтрин улыбнулась Алеку ободряющей улыбкой:

— Для меня это не имеет значения. Мне безразлично, кто твой отец. Безразлично, кто твои друзья или братья. Мне небезразличен только ты!

Алек на мгновение застыл, а затем, словно внезапно вспомнив о присутствующих, посмотрел в сторону братьев. Те что-то невнятно проговорили о необходимости найти еще немного бренди и вышли.

Как только дверь закрылась, Кэтрин сказала:

— А теперь ты ответишь на мой вопрос?

Лицо Алека просветлело, и он сделал шаг к ней навстречу.

— Ты наверняка знаешь ответ.

— Я хочу услышать от тебя.

— Очень хорошо. — Алек обнял Кэтрин и притянул к себе. — Я люблю тебя, Кэтрин. Я люблю тебя и всегда буду любить.

Их губы встретились, и сердце Кэтрин готово было выпрыгнуть из груди. Поцелуй Алека был такой нежный и такой пылкий, что она не могла поверить в то, что когда-то хотела добровольно от него отказаться.

Слегка отстранившись, Алек добавил:

— Я начал влюбляться в тебя с той минуты, когда ты сказала, что я слишком беззаботен, чтобы превратить свою жизнь в клише.

Кэтрин взяла его лицо в ладони.

— Ой, Алек, я так люблю тебя! Очень-очень! — Глаза Кэтрин сияли от счастья.

— Достаточно для того, чтобы выйти за меня замуж? — хриплым голосом спросил Алек. — Я мало что могу тебе предложить взамен, но если мы сдадим Эденмор в аренду…

— Мы не сдадим Эденмор в аренду. — Кэтрин обняла его за шею. — Моего приданого хватит, чтобы восстановить его.

Алек слегка нахмурился:

— Я сказал вполне определенно: обойдусь без твоих денег. Я смогу позаботиться о тебе сам.

— Если ты думаешь, что я позволю тебе служить в кавалерии, где тебя могут убить, или скакать на арене цирка вместе с другими хорошенькими сеньорами, то можешь сразу выбросить это из головы.

Алек на некоторое время задумался, а затем отрицательно покачал головой:

— Нет, я не могу. Ловелас заявит, что я использовал поцелуи для того, чтобы заполучить твое приданое.

— Почему тебя волнует то, что он скажет? Мне это определенно все равно.

Алек удивленно вскинул бровь:

— Ты изменила свое мнение о Сидни? Ты решила, что он все-таки не самый лучший мужчина в Англии?

— Разумеется, он самый лучший мужчина. — Видя, что Алек нахмурился, Кэтрин добавила с улыбкой: — Но я не хочу самого лучшего мужчину, хочу Александра Великого, который безрассуден и порочен и делает то, что ему нравится, который считает поэзию утомительной и уверен, что женщины должны высказывать свое мнение. Я хочу тебя, Алек. И свое приданое. Я отказываюсь выйти за тебя замуж до тех пор, пока я не смогу иметь то и другое.

Алек не смог сдержать улыбку.

— Вот как!

— Я не собираюсь есть стряпню миссис Браун или мириться со скульптурой леди Годивы в спальне из-за того, что мы не сможем позволить себе ничего другого. Так что ты можешь теперь принять мое приданое.

В глазах Алека сверкнули знакомые Кэтрин озорные огоньки.

— Хорошо. Но только при двух условиях.

— Каких же?

— Первое: ты должна отложить солидную долю своего приданого для наших детей.

— Я бы иначе и не поступила, — улыбнулась Кэтрин. — А второе?

— Ты иногда будешь приглашать к нам сеньору Энкантадор.

Кэтрин кокетливо посмотрела на Алека:

— Право, не знаю. Сеньора Энкантадор — весьма своеобразная особа. Она любит только повес.

— Ей придется удовольствоваться сыном повесы. А как ты? Согласишься ли взять этого безрассудного типа, побочного сына всем известного распутника, в мужья?

— Да, мой Великий Александр, — шепотом проговорила Кэтрин, подставив губы для поцелуя. — Совершенно определенно — да.

Эпилог

Кэтрин посмотрела на отражение в напольном зеркале, которое было установлено в ее недавно отремонтированной гардеробной. Вероятно, следовало бы установить его только после рождения первого ребенка.

Тогда бы ей не пришлось видеть себя в рубашке, похожей на оливку на палке, хотя ее беременности всего лишь пять месяцев. А как она будет выглядеть в девять месяцев — как насаженная на вертел дыня? Это наверняка подвергнет Алека испытанию на постоянство его заверений о том, что она становится все красивее.

Дверь открылась, и в комнату вошла миссис Меривейл, которая успела освоиться в Эденморе и чувствовала себя здесь так же уютно, как если бы это был ее собственный дом. Она привезла с собой детей, вероятно, с расчетом на то, чтобы новые слуги Кэтрин присмотрели за ними.