Самойловы-2. Мне тебя запретили (СИ) - Инфинити Инна - Страница 26

Его руки сильнее сжимают мою талию. Становится даже немного больно.

— А у тебя сколько девушек было?

Лучшая защита — это нападение.

Леша просто молча на меня смотрит, продолжая хмуриться. В школе он недолго встречался только с одной девочкой, это было в 9 классе. Но, тем не менее, я знаю, что недостатка в противоположном поле у Алексея никогда не было: девчонки из соседнего лицея, американки и европейки из его поездок по США и Англии, женские группы поддержек на его соревнованиях по плаванию…

Да и во время нашего первого раза на девственника Леша похож не был. Знал, где и как нужно до меня дотронуться, чтобы было приятно, а не противно.

Вдруг эта мысль неприятно колет в сердце. Настроение тут же ползет вниз, а улыбка, которая еще несколько секунд назад красовалась на моем лице, сводится в тонкую линию губ.

Он не отвечает.

— Так сколько у тебя было девушек до меня? — голос звучит с истеричными нотками.

— Любил я только тебя.

— А которых не любил, но тем не менее они были?

Леша качает головой и привлекает меня к себе.

— Дурочка, — шепчет на ухо и тут же целует в висок. — Я тебя люблю. Те-бя, — повторяет по слогам.

Я хочу ему верить. Сейчас, когда Леша ведет носом по моей шее и целует ее, я хочу ему верить. Но…

Почему он любил меня, а был с другими?

— Ты моя, слышишь?

— Твоя, — тихо отвечаю. — А чья же еще?

Леша целует меня в губы, но я слегка отстраняюсь и недоверчиво на него смотрю.

— А ты мой? — неуверенно спрашиваю.

— Полностью и без остатка!

Он подхватывает меня и пересаживает к себе на колени. Я вытягиваю ноги на диване и укладываю голову ему на плечо. Алексей гладит мои волосы, которые слегка треплет ветер, а затем резко встает и начинает кружить меня по палубе.

— Аааа, — смеюсь от неожиданности. — Леша, чтобы делаешь!?

— Радуюсь нашему первому свиданию, — останавливается, запыхавшись.

— Поставь меня, я тяжелая, — кокетничаю.

— Совсем нет. Легкая, как перышко. Я всю жизнь буду носить тебя на руках.

— У меня есть ноги.

— Они слишком красивые для того, чтобы ходить.

Леша снова кружит меня, пока перед глазами не начинает все плыть. Едва удерживаясь на ногах, он крепко меня целует. Я зажмуриваюсь, а перед глазами все равно пляшут мурашки. Дыхание сбилось, и я почти задыхаюсь от поцелуя, но все равно чувствую себя самой счастливой.

— Давай посмотрим, что тут еще есть, — Леша тянет меня за руку к крутой лестнице, ведущей вниз.

Мы спускаемся и оказываемся в обставленной дорогой мебелью гостиной бежевого и коричневого цветов. Здесь большой бар, домашний кинотеатр, бильярдный стол и огромное панорамное окно, из которого открывается вид на все, что мы проплываем.

— Тут вроде еще кухня есть и каюта.

Леша ведет меня дальше, и мы действительно оказываемся на кухне с островком посередине. Она не большая, но тут вполне можно приготовить ужин. Далее идет каюта. Это спальня, похожая на шикарный номер в гостинице: кровать размера king size, мягкий ковер на полу, комод, встроенный шкаф, женский туалетный столик и опять же огромное панорамное окно, которое можно зашторить. Отдельная дверь ведет в большую ванную, из которой виднеется джакузи.

Леша подходит ко мне сзади и крепко обнимает, целуя в макушку, пока я продолжаю с удивлением оглядывать эту неземную роскошь. Я далеко не из бедной семьи, у моего дедушки в Париже двухэтажная квартира на Елисейских полях, но это…

Это просто не передать словами.

— Ты арендовал яхту? — уточняю, слегка прочищая горло.

— Да. До конца лета она наша.

Я поворачиваюсь к Леше, оставаясь в его объятиях.

— Ты шутишь? — не верю, что это может быть правдой.

— Нет. Я арендовал для нас эту яхту до сентября.

Я, должно быть, приоткрываю от удивления рот.

— Мы можем тут жить, здесь есть все необходимое. Хочешь? — говорит на полном серьезе.

— А что мы скажем родителям? — растерянно спрашиваю.

— Что мы любим друг друга, и это навсегда.

Я утыкаюсь лицом в его грудь, чтобы скрыть довольную улыбку. Леша ведет ладонью вверх по моей спине и останавливается там, где начинается молния платья. Чувствую, как он задерживает дыхание, а затем, рвано выдохнув, приступает расстегивать молнию. Он делает это медленно, будто наслаждается процессом.

Я слегка отстраняюсь от Алексея, и платье с шумом падает на пол, оставляя меня в белом кружевном белье. Кожа тут же покрывается мурашками. В помещении не холодно, значит, это от волнения. Или от того, как Леша смотрит на меня.

Он блуждает по мне взглядом, полным восхищения, желания и любви. Кладет ладонь мне на шею и ведет ею вниз, проходясь по груди и до низа живота.

— Ты очень красивая, Наташа, — говорит хрипловатым голосом.

Я никогда не считала себя какой-то особенно красивой. Мне всегда казалось, что у меня обычная внешность. Да, у меня длинные стройные ноги, красивая фигура, грудь уверенного второго размера, правильные черты лица, но в этом нет ничего сверхъестественного. Таких девушек пруд пруди.

Но люди почему-то думают иначе. Раньше мне это льстило, но сейчас, когда я ловлю на себе сальные похотливые взгляды незнакомых мужчин, мне становится неприятно и хочется помыться. А чем старше я становлюсь, тем больше таких взглядов в мою сторону. И мне категорически не нравится то, о чем думают мужчины на улице, когда смотрят на меня. Это унизительно.

— Ты полюбил меня только за внешность? — спрашиваю с легкой дрожью. — Когда я больше не буду такой красивой, ты меня разлюбишь?

Хочется процитировать припев из песни Ланы дель Рей: «Will you still love me when i'm no longer young and beautiful?».

— С ума сошла? Я буду любить тебя всегда.

— Даже когда я состарюсь? Даже когда у меня не будет такой красивой фигуры? Даже когда у меня не будет таких стройных ног?

— Всегда, Наташа. Всегда. И в тебе много достоинств помимо внешней красоты: ты умная, добрая, искренняя…

— Я не такая умная, как ты, — нервно перебиваю его.

Леша издает легкий смешок.

— А я не такой добрый, как ты. — Аккуратно гладит меня по щеке. — Ты самый добрый и искренний человек из всех, кого я знаю. Я помню, как в детстве ты подбирала на улицах Золотого ручья брошенных котят и забирала их к себе домой.

Я смущенно улыбаюсь, вспоминая, как в детстве хотела быть ветеринаром. От Лешиных слов внутри разливается приятное тепло. Я хочу верить ему. Я хочу верить, что он полюбил меня не за мою красоту. Ведь однажды ее не будет, и что тогда?

Я набираюсь смелости и расстегиваю верхнюю пуговицу его рубашки. Потом следующую, а потом еще одну и так до самой последней.

Рубашка падает на пол рядом с моим платьем. Я провожу кончиками пальцев по его груди, ключицам, кубикам пресса, всматриваясь так же жадно, как он в меня. Алексей такой сильный. Рядом с ним хочется свернуться комочком и быть слабой беззащитной девушкой.

Леша опускает руку на мою талию и слегка привлекает к себе. Наши губы встречаются в глубоком поцелуе. Я обвиваю его шею, а Алексей делает шаг на меня, заставляя отступить назад. Я упираюсь в кровать и опускаюсь на прохладное покрывало. Он ложится на меня сверху, продолжая целовать.

Леша оставляет мои губы и принимается покрывать поцелуями лицо: щеки, скулы, лоб. Потом переходит к шее и грудной клетке с ключицами. Наш первый раз был на адреналине и страсти, сейчас же все по-другому: нежно, чувственно.

Леша по очереди спускает с моих плеч лямки лифчика, потом его руки ныряют мне под спину и расстегивают застежку бюстгальтера. Я со стоном выгибаюсь, когда его губы касаются чувствительной кожи груди. Пальцы рук начинают подрагивать от желания и нетерпения, и я слегка приподнимаюсь, чтобы расстегнуть Лешин ремень.

— Не торопись, — глухо смеется и сам принимается избавляться от всей лишней одежды, предварительно достав из кармана джинс презерватив.