Самойловы-2. Мне тебя запретили (СИ) - Инфинити Инна - Страница 33

Но сейчас после всех наших ссор как-то язык не поворачивается.

— Почему ты без кофты?

— У меня нет на даче теплых вещей.

Леша выпускает меня из рук и подходит к шкафу. Снимает с вешалки первый попавшийся пиджак и кутает меня в него. Я тут же тону в Лешином запахе, которым пропахла вещь, и широко улыбаюсь.

Это тот самый пиджак, в котором Алексей был на свадьбе Миши и Лизы, когда мы первый раз поцеловались. Темно-синий в едва заметную клетку. Я запомнила каждую деталь того счастливого дня, даже во что был одет мой любимый.

— Сделаю чай, чтобы ты согрелась, — Леша целует меня в губы и выходит из комнаты.

Я сажусь на кровать, опускаясь носом в ткань пиджака. Морской бриз вперемешку с Лешиным собственным запахом проникает глубоко в легкие и врезается в память. Я навсегду запомню, как он пахнет.

Веду ладонями по гладкой ткани пиджака, доходя до самого конца. Вдруг чувствую в правом кармане что-то мягкое. Пару раз сжимаю его, убеждаясь, что там действительно что-то лежит. Не особо отдавая себе отчета в действиях, засовываю руку в карман и достаю на свет…

Женские трусы.

Красные стринги.

Совершенно точно не мои.

Я смотрю на кусок атласной ткани, лежащий на ладони, и чувствую, как мое сердцебиение то замедляется, то, наоборот, резко ускоряется. Несколько раз моргаю. Просто на всякий случай, вдруг мне привиделось.

Мне не привиделось.

В моей руке чужие красные стринги, которые я только что достала из кармана Лешиного пиджака.

Трусы падают на пол из ослабевшей ладони, а горло сковывает тугой ком. В горло будто стекловаты насыпали, дышать тяжело. Я вытягиваю шею и цепляюсь взглядом за Лешин смартфон на письменном столе.

Сейчас мною двигает невидимая сила. Я встаю с кровати и подхожу к гаджету. Одеревеневшими пальцами набираю код, который успела узнать за месяц наших отношений, и секунду смотрю на разблокированный экран с множеством иконок.

Крупная слеза срывается с ресниц и падает ровно на приложение популярного мессенджера, в котором мы обычно переписываемся. Жму на него и смотрю диалоги.

Мама

Миша брат

Папа

Ира сестра

Кирилл Довлатов

Семен Леонидович тренер

Наташа Кузнецова

Я листаю ниже и ниже, пробираясь сквозь множество переписок с нашими одноклассниками и мужчинами, на аватарках которых они изображены в деловых костюмах. Слезы уже вовсю катятся по лицу и падают на экран телефона, делая его мокрым и неудобным для пролистывания, как вдруг я дохожу до переписки с абонентом по имени «Катя помощница Селезнева».

Конечно, я помню, что она звонила Леше в наше первое совместное утро. И на фотографии у этого абонента стоит не женщина пенсионного возраста, как мне рассказал про нее Алексей, а молодая девушка. Не сомневаясь ни секунды, я жму на диалог.

Последнее сообщение от Леши: «Я перевел тебе деньги в размере твоей полугодовой зарплаты», но то, что я вижу выше, повергает меня в шок, и мне приходится схватиться свободной рукой за стол, иначе я рухну на пол.

Там ее обнаженные фотографии. Она без лифчика демонстрирует упругую грудь. На следующем снимке она просовывает ладонь в прозрачные трусы. Далее она полностью голая.

Мои глаза уже почти не видят из-за пелены слез, но я пролистываю фотографии и дохожу до переписки, у которой стоит дата свадьбы Миши и Лизы.

Дата нашего первого поцелуя и начала наших отношений.

«Так ты приедешь ко мне сегодня?»

«Приеду»

Она спрашивает, а Леша отвечает.

Я смотрю на время переписки. Поздний вечер. Когда свадьба уже подходила к концу. Когда мы уже поцеловались. Когда Леша сказал мне, что давно об этом мечтал.

Его телефон выпадает из рук и громко бьется о паркет. Ноги не выдерживают, и я опускаюсь рядом, трясясь от слез, горечи, обиды и жестокого предательства

Глава 35. Предательство

НАТАША

Рыдания душат. Я не слышу ничего, кроме грохота своего сердца: ни как Леша возвращается в комнату, ни как обращается ко мне. Чувствую только прикосновение его рук к плечам, и меня словно током ударяет. Резким движением сбрасываю с себя мужские ладони и поднимаюсь на ноги.

— Господи, Наташа, в чем дело!? — он испуганно оглядывает меня и пространство вокруг. Замечает свой разбитый телефон на паркете.

— Куда ты уехал после Мишиной свадьбы? — выдавливаю из себя. Из-за кома в горле мне больно говорить, но я делаю над собой усилие.

— Что? — не понимает моего вопроса.

— Я спрашиваю, куда ты уехал после Мишиной свадьбы? После нашего первого поцелуя.

Еще секунду он смотрит на меня с недоумением, а потом снова переводит взгляд на свой разбитый смартфон. Задерживается на нем и возвращается ко мне. Его лицо озаряется догадкой.

— Ты залезла в мой телефон, — констатирует, а не спрашивает.

— Еще раз. Куда. Ты. Уехал. — Цежу каждое слово.

Он смыкает челюсть и простреливает меня злым взглядом. Но при этом молчит, не отвечает на вопрос.

— Как ты мог!? — взрываюсь криком вперемешку с новым плачем. — Как ты мог! После меня... к ней… а потом снова ко мне!

Я сгибаюсь пополам, зажимая рот ладонью, чтобы подавить рвущийся наружу крик. Ни черта не выходит, и я вою, как белуга.

— Хватит! — он рывком возвращает меня в вертикальное положение. — Меня достали уже твои истерики!

Я не знаю, откуда у меня в таком состоянии появляются силы, но я замахиваюсь и влепляю ему пощечину. Ладонь тут же простреливает адской болью. Леша отшатывается на шаг назад, выпуская меня из захвата.

— Ты изменил мне!!! — воплю не своим голосом. — Как ты мог!?

На его бледной щеке быстро проявляется красный след от моей ладони. Леша стоит, тяжело дыша, и я замечаю, как он сжимает кулаки до побелевших костяшек.

— Немедленно успокойся, истеричка, — приказывает злым тоном. — Я не изменял тебе! Мы не встречались еще тогда!

— Мы начали встречаться в тот день!

— Нет! — рявкает. — Если мы поцеловались, это еще не значит, что мы начали встречаться! Я ничего не обещал тебе тогда!

Мне снова не хватает кислорода. Пытаюсь вдохнуть через рот, потому что нос заложен из-за слез. Они не прекращают бежать по моим щекам. Стекают мокрыми дорожками вниз по шее, создавая противное липкое ощущение.

— Ты целовал меня, — хриплю севшим голосом. — А потом поехал к другой. На следующий день снова был со мной. Когда она тебе звонила в наше первое утро, я спросила, кто это. Ты мне солгал.

Перечисление каждого факта его предательства загоняет по кинжалу в сердце. Боль разрастается: из левой части грудной клетки, там, где конусообразный орган качает кровь, расходится по всему телу. Я разворачиваюсь к двери и пулей вылетаю из комнаты.

Бежать. Подальше от него, подальше отсюда.

Куда-нибудь туда, где я не буду его любить.

Я даже не замечаю, как оказываюсь у своего дома. Распахиваю калитку и пробегаю мимо удивленно таращихся на меня родителей и гостей. Взбегаю на второй этаж, с шумом захлопываю дверь своей комнаты и валюсь на кровать лицом в подушку, выпуская из груди новую порцию рыданий.

Он не побежал за мной. Не попытался меня остановить.

Его предательство давит на меня, сжимает, будто тиски, ломая кости. Как же это больно. Как же это, черт возьми, больно.

— Натали, милая, в чем дело? — в комнату врывается мама и опускается на колени у моей кровати. — Девочка моя, что произошло? Кто тебя обидел?

Она аккуратно водит ладонью по моим волосам, пытаясь успокоить меня.

— Мааам, — заикаюсь от слез. — Он… изменил мне.

Это даже произносить вслух адски больно. Сердце будто на тысячи осколков разлетается.

Мама слегка отшатывается назад, округляя глаза от удивления.

— Кто? Алексей?

— Да… — продолжаю всхлипывать. — Он… у него была другая девушка… помимо меня.

Мама недоуменно хлопает ресницами, не находясь, что сказать. На меня же накатывают новые слезы.

По коридору слышатся тяжелые мужские шаги, а через секунду в комнате появляется папа.