(не) случайная ночь с боссом (СИ) - Наварская Тая - Страница 6

— Какие у меня сроки, Антон Витальевич?

— Ой, давай без отчества? — парень машет на меня руками, будто я сморозила нелепость. — И можно на «ты». Я всего лет на пять тебя старше.

— Хорошо, — улыбаюсь я.

Знаете, я как-то так воспитана, что привыкла обращаться к незнакомым людям исключительно на «вы», даже к ровесникам. Но если они изъявляют желание сделать общение более неформальным, то я всегда за.

— Думаю, пары часов на ознакомление с документами тебе хватит. Расположиться можешь вон за тем столом у окна, — Антон указывает на премилое рабочее место. — Обед с собой взяла? Или планируешь куда-нибудь пойти перекусить?

— С собой ничего нет. Вчера не было времени готовить, — признаюсь я.

— Значит, решено: пойдешь с нами в «Бредли», — огорошивает он. — Мы с ребятами постоянно туда на бизнес-ланч ходим.

— Ладно, — радуюсь нежданному приглашению. — Спасибо.

Кто бы мог подумать, что я так легко вольюсь в коллектив. А я еще боялась, что долго не смогу ни с кем подружиться.

— Не за что, — безэмоционально отвечает Зарецкий, переводя взгляд на экран компьютера.

Я поворачиваюсь на каблуках и только направляюсь к отведенному мне месту, как он меня окликает:

— Лина.

Оглядываюсь и вопросительно смотрю на парня.

— И прекращай так счастливо улыбаться.

— Почему? — удивляюсь я.

— Это работа. И ее положено ненавидеть, а не сиять как алмаз в солнечных лучах, — усмехается Антон. — Нет, серьезно. Убери это довольное выражение с лица. А то все решат, что ты шизанутая.

Первый рабочий день проходит насыщенно. Я контактирую с десятками незнакомых людей, впитываю тонну новой информацию и до краев наполняюсь впечатлениями.

В экономическом отделе работают довольно молодые и амбициозные сотрудники, но у них у всех есть одна общая черта: они до ужаса боятся и, я бы даже сказала, трепещут перед своей суровой начальницей.

За целый день Мадлена Георгиевна появилась в нашем рабочем пространстве всего дважды. Сначала зашла для того, чтобы забрать какие-то документы у Антона Зарецкого, а потом — чтобы объявить о том, что группа, работающая над проектом ЭмКорт Холдинга, сегодня задержится.

И каждый раз, когда блондинка с надменным взглядом пересекала порог нашего огромного кабинета, спины сотрудников вытягивались струной. Кто-то напускал на себя преувеличенную серьезность, кто-то деланно хмурил брови, ну а кто-то просто прятался за экраном компьютера, как за щитом.

Когда Мадлены Георгиевны не было, в кабинете царила непринужденная рабочая атмосфера: тут и там раздавались негромкие голоса, жужжал принтер и шелестели бумаги. Но когда показывалась она, в воздухе повисала непроницаемая тишина. Жуткая и пугающая.

— Почему все так реагируют на Мадлену Георгиевну? — невинно спрашиваю у Анны, моей коллеги, чей рабочий стол находится по соседству.

Мы с ней стоим у кофейного автомата, и ждем своей очереди, чтобы испить бодрящего напитка.

— Ты просто не знаешь Стервеллу, — хмыкает Аня. — Она та еще заноза. Однажды уволила сотрудницу просто за то, что та задержала обещанный отчет.

— Ого, — удивленно тяну я. — А надолго задержала?

— На пару дней вроде, — поводит плечами она. — Но даже если и на неделю, разве это повод для увольнения? Может, у нее какие-то личные проблемы были?

— Ну да…

— Нет, я понимаю, работа важна, но у всего есть разумные пределы, верно? — не унимается девушка. — А Стервелла хочет, чтобы на нее работали не люди, а киборги. Раз у нее самой нет личной жизни, то ее не должно быть ни у кого.

Аня подходит к автомату и, засунув в него пятидесятирублевую купюру, нажимает на кнопку с надписью «Мокко».

— А с чего ты взяла, что у нее нет личной жизни? — не совладав с любопытством, спрашиваю я.

— Да это же очевидно! Ей уже под тридцатник. Не замужем, детей нет. Всю себя отдает карьере, — перечисляет она. — Ну и по Вивлову, само собой, сохнет безбожно. Но в этом она не одинока. У нас пол офиса с ума по нему сходит.

— Да ну? — не верю собственным ушам. — Ты думаешь, Мадлена Георгиевна влюблена в Александра Анатольевича?

— Я не думаю, я знаю, — отвечает Аня, доставая из автомата пластиковый стаканчик. — Это уже не для кого не секрет. Возможно, у них даже что-то было. В прошлом. Но это, как говорится, тайна, покрытая мраком.

— А у него есть к ней чувства?

Не знаю, зачем я продолжаю этот расспрос, но интерес разгорается во мне, словно хворост, облитый бензином.

— Без понятия. Он со всеми довольно милый. Этакий волк в овечьей шкуре, — отзывается коллега. — Ты чего замерла, Лин? Кофе пить будешь?

— Да-да, конечно, — заталкиваю деньги в автомат и продолжаю удовлетворять свою любопытство. — Почему волк в овечьей шкуре? Мне показалось, он и правда хороший.

— Хороший миллиардер — это сказки для глупых девочек. Богачи хорошими априори не бывают. Богатство, как и власть, портят людей.

— Ну, нельзя же всех под одну гребенку, — неуверенно возражаю я. — Все люди разные…

— Слушай, вот мой тебе совет: если хочешь охомутать холостяка Вавилова, то лучше сразу выкинь эти мысли из головы. Не трать попусту время и фантазию, — заявляет Аня. — Во-первых, у тебя все равно ничего не выйдет. К нему каждый день телки уровня Хайди Клум подкатывают. Ты симпатичная, но далеко не модель. Без обид, — она дружески похлопывает меня по плечу. — А, во-вторых, если о твоих проделках узнает Стервелла, то выкинет с работы в два счета. Конкуренции она не допустит. А если уж тебе замуж совсем невтерпеж, то присмотрись к Зарецкому. Он, конечно, не миллиардер, но парень толковый. Год, два — и, глядишь, солидную должность отхапает.

— Да я и не думала ни о чем таком! — щетинюсь я. — У меня вообще-то молодой человек есть!

— Да? Ну и отлично. Тебе же лучше, — улыбается Аня. — Ну все, пошли работать. А то Стервелла терпеть не может, когда надолго с места отлучаются. 

Глава 8

Зарецкий был прав: проект «Юнион Групп» и впрямь ужасно заморочный. Цифры не бьются, графики скачут, и как разобраться во всем этом аналитическом безумии — неясно.

Уже который день я задерживаюсь на работе допоздна, но справедливости ради отмечу, что я не одна такая. Тут добрая треть офиса не спешит по домам после окончания рабочего дня. Работа кипит вплоть до восьми часов вечера, а иногда и дольше.

Но сегодня на для меня особенный день. Потому что стрелка часов уже тянется к десяти, а я только-только разобралась с таблицей рентабельности основных средств.

Устало потираю виски и, утомленно вздохнув, закрываю крышку ноутбука. Есть хочется невыносимо. Но спать все-таки чуточку больше. Поэтому я принимаю решение остаться без ужина (стройнее буду) и отправиться прямиком домой, в теплую уютную кроватку.

За окном разбушевалось настоящее ненастье: дождь льет как из ведра, ветер треплет зелень и пригибает тонкие стволы молодых деревьев к земле. С утра, конечно, тоже было пасмурно, но сейчас погода окончательно испортилась. Еще и похолодало, наверное. Как жаль, что я не прихватила с собой плащ. Он бы сейчас пригодился.

Беру в руки телефон и открываю приложение вызова такси. Идти на остановку в такой ливень — настоящее безумство. А у меня ведь даже зонта с собой нет.

Когда на экране высвечивается сообщение о том, что водитель подъедет через несколько минут, я накидываю пиджак и, подхватив сумку, устремляюсь на выход. В коридорах тихо-тихо, а на первом этаже и вовсе ни души. После вечной давки это очень непривычно, ведь раньше у проходной было просто не протолкнуться.

Машину решаю подождать снаружи, под козырьком. Офисное здание очень большое, и таксисты нередко подъезжают не к тому входу. Поэтому лучше перехватывать водителя сразу, пока далеко не уехал.

Оказавшись на улице, обнимаю себя руками и зябко ежусь. И правда жутко холодно. Даже не скажешь, что на дворе май. Приложение уведомляет меня о том, что такси подъехало, однако, сколько я ни кручу головой по сторонам, машины с указанным номером нигде не вижу.