Казнить нельзя помиловать - Зика Натаэль - Страница 46

«Мое все!» — звучало в ее голове.

— Где тебя носило? — рыком встретил ее Ревье, бегло осмотрел и лично проводил к креслу, сам пристегнул и включил защиту.

— Я сумку забирала из своей каюты, — объяснила женщина. — Там мои документы и фотография, где я с сыном и, — голос дрогнул, — мужем. Отнесла ее в твою каюту.

— Все на местах, — констатировал Ревье, прерывая Кайли. — Стартуем!

«Млечный путь», повинуясь воле капитана, взревел, плавно оторвался от земли и, набирая скорость, устремился к звездам…

Выход на орбиту прошел штатно, без неприятных сюрпризов и досадных происшествий.

Ревье выдохнул — теперь не они заложники у рея, а он полностью зависит от воли и расположения духа капитана.

Разумеется, он не собирается пользоваться своим положением и применять к рею силу, но и сносить самодурство царька, если таковое возникнет, не намерен!

— Можете разойтись по своим местам, я буду в рубке, — объявил он экипажу. — Дея, ты — в мою каюту. И посиди там, пожалуйста, пока челнок с гостями не отпочкуется.

— Ревье, — виноватым голосом отозвалась женщина. — Я случайно возле жилого отсека наткнулась на му… рея. Конечно же, он меня узнал, врать дальше не имеет смысла. Сагар, то есть, Байрат знает, что я — Кайли. Я пообещала ему, что после выхода на орбиту мы с ним поговорим.

Арсианин вскинул голову, омон протестующе зашипел, человек удрученно покачал головой.

— Кайли, зачем? Он уже ничем нам не может навредить. Наоборот, это я могу навредить ему! — запротестовал Ревье.

— Не одобряю! Я не слепой, вижу, как он ест тебя глазами, зачем сыпать соль на рану, Кайли? И ему, и себе, оставь прошлое в прошлом! — присоединился Гест.

— Поговорить надо, но не наедине! Где вы уговорились пересечься? — привнес в беседу конструктивное зерно Торвис.

— В моей каюте, — пробормотала женщина. — Капитан, я ценю все, что вы для меня делаете, но нам с Байратом и правда надо все выяснить. Он узнал меня, понимаешь, Гест? Он знает, что я — его жена. А я… тоже не могу просто улететь — наверное, все еще люблю его, потом, у них мой сын! Я хочу узнать, что произошло. Почему так сложилось? Пусть горькую, но правду. И я не думаю, что при нашем разговоре нужны свидетели, все-таки, — она поискала слово, — это наше личное дело, вы согласны? Очень болезненно, слишком остро и совершенно не публично. И еще — я понимаю, что вместе нам больше не быть, знаю, что могу узнать что-то ранящее, но за сына, за то, что спас Ирната, я мужу готова что угодно простить. Тем более обязана хотя бы выслушать его.

Мужчины переглянулись и, не сговариваясь, отступили, давая Кайли проход.

— Мы будем рядом с каютой, — негромко произнес Торвис. — Помни, что ты не одна!

Кайли благодарно улыбнулась и поспешила покинуть рубку. Нельзя сказать, что ее не страшил предстоящий разговор, но и оставаться в неведении она больше не могла.

Замерла у двери, подняв руку, чтобы постучать. Краем глаза заметила У поворота на лестницу, ведущую в рубку, Торвиса. Кок же обещал, что не оставит ее одну, и вот — держит слово! И тихо ахнула, когда дверь распахнулась без всякого стука.

— Ты пришла… Проходи. Я ждал! — Байрат вышел в коридор, зацепив взглядом Торвиса, кивнул ему и шагнул в каюту вслед за Кайли. Неловко потоптался у входа и махнул на узкую койку.

— Присядешь?

— У нас не так уж много времени, — заметила женщина. — Может, ты просто начнешь?

— А я… Я не знаю-с чего начать, — произнес Байрат, жадно рассматривая ее лицо. — Я искал тебя! Скажи, почему ты не пришла к Сентья? Он ждал тебя прямо у выхода из особняка — сидел в припаркованном через дорогу флаере. Должен был проследить, чтобы ты, как только получишь папку от нотариуса, благополучно добралась до условного места. Но нотариус уехал, а ты так и не появилась, Сентья ждал неделю, прежде чем понял, что ты не придешь…

— Какую папку? Какой нотариус? — удивилась Кайли. — Я никого не видела. Райтон приказал своим людям увезти меня ровно через десять минут после того, как пришло страшное известие. Я даже осознать ничего не успела — как раз собиралась лететь за вами, Верт подогнал мне флаер, и тут появился Райтон и объявил, что ты и Ирнат погибли. Не успела я опомниться, как Райтон, вернее, его люди, впихнули меня в кабину и выбросили уже на Окраине.

— Получается, ты все это время была на Даластее? — мрачно произнес мужчина. — Сентья проверил нотариуса — Фарго работал на Дом Ашанти сорок лет! — и ни разу не был небрежен, никогда не предавал! Он клялся предками и потомками, что передал документы! Потом Сентья взломал Базу, но ты и там значилась как покинувшая планету и галактику. Осторожные расспросы прислуги и родственников дали ту же самую картину — узнав, что овдовела, ты немедленно связалась с другим мужчиной, вышла за него замуж, сменила имя, и вы улетели в неизвестном направлении. Тебя больше никто не видел, никто не знал, где ты и с кем.

— Вышла замуж? — пораженно переспросила Кайли, — но — как?!

— Сентья скинул мне изображение из Реестра состояния граждан, где на всеобщем была вбита запись о заключенном браке между Кайли дес Ашанти с гортанцем по имени Лови Ертес из галактики Марон. Я перевернул всю эту галактику, потом искал дальше, но нигде не встретил упоминания ни о Кайли Ертес, ни о ее новом муже. Будь я мобильнее или имей свободный доступ к связи, возможно, дело продвигалось бы быстрее, но, как ты уже знаешь, мы оказались привязаны к Терре — при посадке наш корабль получил серьезные повреждения. Никто из переселенцев не пострадал, но подняться в воздух наш «Пилигрим» больше не может. А связь здесь возникает раз в четыре месяца, когда планета встает в определенную фазу, и длится этот период всего три часа. Кроме розыска по мирам исчезнувшей тебя, мне приходилось заниматься и хозяйственными делами, в частности, искать поставщиков, согласных доставлять на Терру жизненно необходимые для переселенцев грузы. Плюс огромные расстояния, когда ответ приходит спустя время, а не мгновенно. Через год я понял, что ты растворилась на необъятных просторах Космоса, и мне жизни не хватит, чтобы проверить каждую планету в каждой галактике. Я не раз говорил себе, что нужно смириться, что невозможно объять необъятное, что я спас главное — сына, что ты, должно быть, счастлива, раз так поспешила снова выйти замуж. Но сердце не хотело верить, что ты могла так долго мне лгать, что я не распознал игру в твоих словах и поступках. Все факты, Кайли, абсолютно все, подтверждали, что ты на самом деле добровольно покинула планету и приложила все усилия, чтобы тебя никто не смог найти. Но я продолжал искать, тратя все свои деньги, кроме сумм, которые шли на Ирната и Мицури. А сейчас я узнаю, что все это время ты была почти под носом — на Даластее! Я с трудом воспринимаю этот факт…

— Ты мне не веришь?

— Верю, — твердо ответил Байрат. — И в самое ближайшее время выясню, кто и зачем провернул это.

— А надо ли? Ведь уже ничего не изменить, — Кайли подняла голову и посмотрела на мужа. — Но я тоже хотела бы кое-что понять. В частности, зачем тебе понадобилась мнимая смерть и какая роль во всем этом отводилась мне. Объяснишь?

— Тут все просто — за час до отлета я узнал, что на вас с Ирнатом готовится покушение. Вы должны взорваться вместе с флаером, пилот подкуплен. По иронии судьбы, мне самому предстояло погибнуть в этот же день, но в другом месте и по желанию другого недоброжелателя. Покушение на меня готовилось давно, я о нем знал и планировал взять исполнителей на горячем, а потом прижать организатора, вырвав у него зубы и навсегда лишив возможности вредить. Но вмешался случай и еще одно лицо, заинтересованное уже в вашей смерти. Предусмотреть такое было невозможно, времени на спокойное решение не осталось, пришлось менять планы на ходу и импровизировать. Первую мысль — просто отменить вашу поездку — я отмел, ведь это не снимало угрозу, а лишь откладывало покушение на некоторое время. Причем, если эту попытку мы определили до трагедии и могли вас спасти, то гарантии, что мне удастся предугадать, где и каким образом будет совершено следующее нападение, дать было невозможно. Учитывая, что мне предстояла серьезная борьба еще и за собственную жизнь, я боялся, что могу не успеть вас прикрыть и недоброжелатель добьется успеха. Так рисковать семьей я не хотел, поэтому решил действовать на опережение.