Будь покорной, девочка (СИ) - Худова Алена "Эра Фогель" - Страница 9

— С этой минуты я запрещаю тебе произносить хоть слово, — Бергман принялся озвучивать правила, а у меня все холодело внутри. — Запрещаю пытаться меня разжалобить. Ты должна только глубоко дышать и слушаться меня.

Я отрицательно замотала головой, пытаясь взглянуть на Арона через плечо.

— Закрой глаза, — потребовал он.

Но это стало для меня последним рубежом. Истерика настигла мой измученный разум и словно ледяной водой прошлась по моему телу.

— Нет, я не смогу! — зарыдала я, понимая, что это конец. — Господин Бергман! Мне так страшно! Зачем вы это делаете?! Прошу вас…

— Селин, малышка, — мужчина обошел меня и сел напротив, возвращая наш зрительный контакт. — Ты не понимаешь, о чем меня просишь. То, что я сделаю — не наказание, не пытка, не издевательство, на насилие над тобой. Я помогу преодолеть тебе целую тонну барьеров в твоей голове. Но перед этим ты должна мне поверить. Я буду тщательно следить за любой реакцией твоего организма. От меня ничто не ускользнет. Я запрещаю тебе говорить, чтобы ты не сбивала саму себя. Я запрещаю тебе видеть, потому что «у страха глаза велики». Любой предмет в моих руках ты увидишь, как какое-нибудь орудие пытки, хотя на самом деле оно предназначено для твоего удовольствия.

Его голос и взгляд снова успокоили меня, и я устыдилась своего поступка.

— Простите, — с сожалением выдохнула я.

В глазах мужчины промелькнула хитрость. Он ничего не ответил, только лишь снова обошел меня и сел позади.

— Расслабься, — вновь повторил он, — и закрой глаза.

Я глубоко вздохнула и покорно закрыла глаза.

— Я буду с тобой говорить, чтобы ты все понимала, — Бергман собрал мои волосы и принялся чуть оттягивать их вниз, слегка запрокидывая мне голову. — И буду с тобой достаточно мягок на первый раз. Но ты не должна бояться всех последующих. На каждой сессии я буду стремиться приносить тебе удовольствие. Но и не забывай, что я выкупил тебя прежде всего для своих удовольствий. И ты должна думать об этом в первую очередь.

С каждой минутой, Бергман тянул меня за волосы все сильнее, все ощутимее прибавляя силу, но к моему удивлению я наоборот чувствовала себя все спокойнее. Наконец он властно потянул меня на себя, и я покорно уронила голову ему на плечо.

Тогда Бергман переместил руки на мою обнаженную грудь и сдавил ее в ладонях. Волнение снова начало накатывать на меня, но я также отмечала, что действия мужчины, хоть и вызывают во мне стыд, но все же очень приятные. Арон прохаживался ладонью между моих полушарий, то откровенно сжимал напряженные вершинки, то нарочно дразнил и практически не касался их.

В очередной раз, когда он вознамерился меня подразнить, я бесконтрольно подалась вперед, желая вернуть его пальцы к прежним действиям.

— Хорошо, — сдержанно похвалил меня он. — Помни про глубокое дыхание.

Он отстранил меня от себя, вынуждая снова сесть на колени. Затем перекинул мне на грудь что-то странное, похожее на веревки и принялся медленно стягивать ими мои ребра и плечи.

О, боже! Он реально свяжет меня?! Нет! Мне будет больно! Мне будет нечем дышать! И я ничего не смогу сделать!

Мое дыхание тут же сбилось, переключаясь вместо глубокого размеренного на короткое паническое. В следующую секунду я уже собиралась закричать, но Бергман вовремя пресек это.

— Даже не думай! — строго заговорил он и одним движением натянул на себя веревки. Они тут же больно впились мне в область подмышек и нижних ребер. Веревки были стянуты в какой-то странный узел так, что при натяжении давили мне на лопатки и вынуждали отставить руки назад.

— Все хорошо, моя малышка, — Бергман ласково прошелся поцелуями по линии моего лица. — Как только ты расслабишься, у тебя пропадут все неприятные ощущения. Давай, дыши со мной. Раз…

Арон обхватил мою голову руками, пробираясь пальцами в волосы, и коснулся губами макушки. Он монотонно считал, при этом сам глубоко дышал, касаясь грудью моей спины. На седьмой вдох приступ паники отступил, оставляя только страх и тревогу. Но спокойную тревогу.

— Моя умничка, — протянул он горячим шепотом, и эта похвала принесла мне короткое чувство радости. — Продолжай дышать. Ты очень способная девочка.

Мое сердце кольнуло в груди. «Ты очень способная девочка». Никто никогда не отзывался обо мне так! Я привыкла что меня всегда только ругают. Ни один мой педагог, ни мама, ни череда отчимов никогда не хвалили меня хоть за что-нибудь. Я никогда не успевала за возлагаемыми на меня надеждами. Все требовали от меня на мой взгляд невозможного, даже Бергман, но сейчас вдруг мой мир словно остановился.

Мне так отчаянно захотелось еще одной похвалы от Бергмана, что я тут же взяла себя в руки и принялась с замиранием сердца ловить каждое его следующее движение.

Убедившись, что я пришла в себя, Бергман стянул веревки еще туже, вытянул мне руки назад и начал медленно обвязывать левую руку от плеча до запястья. Он приятно массировал мне мышцы, перед тем как обвязать следующий участок, а я отметила, что мне действительно не больно. Веревки не впиваются, не причиняют боль, если мышцы полностью расслаблены. Бергман собрал мои пальцы в кулачок и обвязал его, а затем согнул мою руку в локте и привязал к спине. В этот момент я дернулась, снова испытывая приступ страха. Мне казалось, что он больше никогда меня не освободит, не развяжет. Что я так и умру связанная и забытая всеми.

— Все хорошо, дыши, — снова ободрил меня он. — Моя искренняя и красивая девочка. У тебя все получается.

Как же приятно, когда он со мной говорит!

— Это и есть твоя клаустрофобия, — продолжал он. — Хорошенько почувствуй свое состояние.

Я чуть нахмурилась, концентрируясь на своих ощущениях. Здесь я не была согласна с Бергманом. Моя клаустрофобия проявляется совсем не так, но он явно понимал больше моего, поэтому продолжал говорить.

— Когда ты напугана, встревожена, то весь твой мир сужается до состояния одной точки. Ты чувствуешь огромное давление пространства и собственного тела. Но все это лишь иллюзия. Игра разума. Сейчас ты связана и полностью принадлежишь мне. Я могу сделать с тобой все, что захочу. Могу сделать больно или очень приятно, могу бросить тебя совсем одну, а могу пройти с тобой весь путь. Ты боишься негативных последствий, поэтому не можешь довериться мне и поэтому сужаешь свое пространство. Но заметь, сейчас ты по-прежнему можешь глубоко дышать, ты не чувствуешь боли, и я уверен, ты уже отметила тот факт, что тебе приятно быть со мной. Поэтому все, что тебе нужно в пугающей тебя ситуации — это расширить личное пространство. Закрой глаза, и ты увидишь, как безгранично пространство вокруг тебя, глубоко дыши и ты поймешь, что ты больше не в клетке. И главное: доверься мне. Принимай все, что я делаю для тебя и ты поймешь, что все не зря.

Я не понимала и десятой части того, о чем говорил Бергман. Мне просто хотелось слушать его голос бесконечно долго. И наслаждаясь этим я незаметно для себя позволила мужчине привязать мне вторую руку, а заодно и щиколотки.

— Молодец. Ты станешь моей самой лучшей, самой покорной, самой послушной сабочкой, ведь так? — Бергман обвязал мою шею и завершил работу связав мои волосы в узел той же веревкой.

Я горячо закивала.

— Ты никогда не разочаруешь меня и всегда будешь приносить мне удовольствие, что бы я ни захотел сделать, — продолжал он.

Я снова кивнула.

— Вдохни поглубже, — приказал он, и я осторожно выполнила приказ, все еще опасаясь режущей боли от веревок. — Помни, что глаза нельзя открывать.

И тут Бергман провел по моему животу чем-то металлическим острым и холодным. От неожиданности я втянула живот, но мужчина безжалостно продолжал водить этим предметом по моей коже, переходя то на плечи, то на бедра, то на спину. Мне было одновременно страшно и щекотно. А еще я почувствовала возбуждение.

Бергман перешел на мою грудь, лаская одну вершинку горячими пальцами, а вторую все тем же острым металлическим предметом. Я выдохнула с едва слышным стоном и тут же закусила губу, чтобы сохранять молчание, хотя теперь это казалось невозможным. Бергман терзал мою грудь столь противоположными прикосновениями, а я выгибалась дугой от желания.