Вор весны (ЛП) - Макдональд Кетрин - Страница 47

— Нет. Когда поднимаешь к своей посту и впервые касаешься оружия, оно принимает новую форму, отражающую природу владельца.

— Это объясняет клеймор Ареса. Думаешь, он что-то компенсирует?

Аид давится вином.

— Будь у меня оружие, которое отражало бы меня, как думаешь, что бы это было?

— Рапира, — говорит он, ухмыляясь. — Под твое остроумие, — он ставит свой бокал. — Ты закончила с ужином?

— Да, а что?

— Хочешь прогуляться?

— Ты еще не ел.

— Я могу насытиться удовольствием от твоего общества…

— Аид, — предупреждающе говорю я, — съешь что-нибудь.

— Хорошо, — смягчается он. — Но тогда ты пойдешь со мной на прогулку?

— С радостью.

Он краснеет, и я дразню его этим. Я прибираю на кухне, пока он ест, хотя обычно комната убирается сама. Это дает мне хоть какое-то занятие.

— Я бы хотела, чтобы мы чаще ужинали вместе, — говорю я. — Знаю, ты занят…

— Ты хочешь ужинать со мной? — Аид поднимает голову, его глаза сияют. — Будь проклят Подземный мир. Персефона хочет со мной поужинать. Я буду возвращаться в шесть каждый вечер.

— Ты не можешь гарантировать, что…

— Хм, — задумчиво произносит он, — полагаю, нет, но я могу сделать доблестное усилие. Просто пообещай мне, что не будешь меня ждать. Или не рассердишься, если я опоздаю.

— Я могу пообещать тебе одно из этих двух.

— Которое?

— Ну, я действительно люблю поесть, так что…

Он смеется, отбрасывая салфетку и убирая посуду. Зевает, берет меня за руку и выводит в коридор.

— Уверен, что не слишком устал для прогулки?

— Я никогда не буду слишком уставшим, чтобы проводить с тобой время.

— Это точно должно быть ложью.

— И все же это не ложь.

Мы доходим до сада, и он тянет меня к уединенному водоем. Сверкающие, люминесцентные светлячки мерцают вдоль поверхности, вся поляна залита живым лунным светом.

— Хочешь поплавать? — спрашивает он с порочной ухмылкой.

Я слегка наклоняю к нему подбородок.

— Ты вызовешь мне купальник?

Его глаза сверкают.

— Нет.

Я улыбаюсь в ответ хватаю полы своего платья и стаскиваю его через голову, позволяя упасть на землю. Я стою на пушистой сине-зеленой траве в одном лишь шелковом слипе.

Очень тонком шелковом слипе.

Глаза Аида расширяются, и я продолжаю смотреть на него, когда плавно двигаюсь к кромке воды и скольжу в водоем. Вода такая мягкая и гладкая, как атлас.

Аид грубо погружается следом, разрушая нетронутую поверхность, как большой, шумный пес, но замирает, достигая моей стороны. Вода блестит на его коже, и я, не задумываясь, провожу рукой по его плечу, прежде чем отдернуть ее обратно. Я не оставляю времени для того, чтобы попасть в ловушку его взгляда, опасного и разрушительного взгляда, в который я постоянно падаю.

В то же время я отчаянно хочу, чтобы он притянул меня обратно.

Я ныряю под воду и открываю глаза. Ожидаю, что вода будет жечь, но этого не происходит. Все ясно и великолепно. Я гоняюсь за тонкими струйками света по каменистому дну.

Аид следует за мной, скользя над моим телом, тенью на моей коже. Бледные пальцы прорезают воду, почти касаясь, но не совсем. Наши головы почти соприкасаются.

Поцелуй меня, прошу я его, мои мысли внутри бунтуют. Сократи расстояние. Действую. Я позволю тебе.

Вместо этого он ухмыляется, выдыхая пущыри, и мы выныриваем на поверхность, чтобы глотнуть воздуха.

Интересно, планирует ли он когда-нибудь снова попытаться меня поцеловать, или мне нужно сделать это самой.

Аид выбирается из воды и ложится спиной на берег. Я вылезаю вслед за ним, хотя и вполовину не так элегантно, и мы лежим вместе, глядя в фальшивое иссиня-черное небо.

— Чувствуешь себя уже достаточно отдохнувшим? — спрашиваю я.

— Немного, — говорит он, зевая. — Возможно, тебе придется придумать другие развлечения, чтобы не дать мне уснуть.

— Я думаю, тебе нужно лечь спать.

Он вздыхает.

— Наверное, ты права… — он ведет рукой, высушивая нас обоих. Я вижу, как энергия покидает его.

Я встаю, протягивая руку.

— Давай, — зову я, — пойдем домой.

Мы погружаемся в рутину, и мои дни больше не кажутся такими пустыми, как раньше. Я много часов провожу в саду, выращивая все, что могу: лекарственные растения и волшебные цветы на поляне, исполненной сверкающим светом. Это невероятно красивое место, но моя любимая часть любого дня — это время, наполненное им.

Я слишком боюсь, чтобы позволить ему узнать это, и каждый раз, когда я улыбаюсь, когда он возвращается раньше, или толкаю его локтем в бок, когда он дразнит меня, или отказываюсь позволить ему попробовать какое-нибудь новое чудовище, которое приготовила на кухне, я волнуюсь, что он может это заметить.

Каждый вечер он старается успеть домой к ужину, но иногда у него не получается, и он не может послать мне весточку. Когда это случается, я ем и занимаю себя чем-нибудь в одиночестве. Возвращаясь, он всегда навещает меня.

Однажды вечером он, спотыкаясь, приходит позже обычного и падает на диван рядом со мной и тарелкой остатков, которые он едва может съесть.

— Тяжелый день в офисе?

— Мне пришлось оживить так много скелетов, что я совершенно истощен.

— Много воров?

— Смехотворное число. И не только гоблины. Красные колпаки, боггарты… и нашествие никси в одном потоке. Мне нужно, чтобы они думали, что я где-то рядом, даже когда меня нет. Я просто… очень устал, — он отодвигает свою тарелку в сторону. — Я ценю то, что ты готовишь. Тебе не нужно этого делать. Я могу призвать все, что угодно.

— Так плохо?

— Нет! Вовсе нет, я просто… не хочу, чтобы ты думала, что я неблагодарный.

Я пожимаю плечами.

— Я люблю готовить. И не похоже, что у меня здесь много других дел…