Невеста для чудовища (СИ) - Туманова Ева - Страница 4

Он поцеловал меня, со смешком прикусив губу. Но когда я отстранилась, увидела, что в глазах его улыбки не было. Одна настороженность.

— Привет, золотко, — сказал он.

Я привычно нахмурилась, но заводить сейчас разговор о прозвищах было… не к месту. Сейчас меня занимали другие вопросы, тяжеловесные и косматые, оскаленными пастями терзающие мои нервы. Как рассказать про свадьбу, не разрушив отношения? Какие слова подобрать? Вообще, можно хоть как-то смягчить подобную новость? Я не знаю.

— Нам нужно поговорить, — глупо сказала я, выторговывая себе ещё немножко времени.

— Я понял, — ответил Илья, снова улыбаясь. Улыбка вышла кривой. — Что-то случилось?

Я села за столик, расправила подол короткого лёгкого платья, прошлась пальцами по выпуклому кружеву. Каждое ощущение удерживало меня в реальности, не давало соскользнуть в водоворот мыслей, в котором кто-то истошно кричал и звал на помощь. Вкусно пах лавандовый раф из Илюхиного стакана, от соседнего столика доносился аромат выпечки, негромкий джаз ласкал уши. Я любила это место за уют и тёплую атмосферу. Зря мы пошли сюда, вдруг поняла я. Теперь оно навсегда запачкано самыми гнусными из переживаний.

Илья поднял руку, подзывая симпатичную официантку. Я видела её не в первый раз, но всегда забывала имя, стоило выйти за дверь.

— Киш с тунцом и брокколи? — спросил он.

— Как обычно. — Я кивнула. Мои вкусы он помнил прекрасно.

— И карамельный фраппучино. А мне… — Илья на секунду прикрыл глаза, но я уже знала, что именно он скажет. Тыквенный пай и второй стакан лавандового рафа. Каждый раз, как мы оказывались здесь, брали то же, что и в тот раз, когда пришли сюда на наше первое свидание. — А мне киш с ветчиной, пожалуйста. И эспрессо.

Что? Я подумала, что ослышалась. Но нет, девушка повторила заказ, в котором не было ничего, похожего на тыкву. Не замечая моего изумления, Илья уточнял какие-то детали у официантки, машинально разлохмачивая салфетку.

Нуждаясь в срочной поддержке, я поискала глазами Лизку. Она нашлась у барной стойки, мило щебечущей с барменом за стаканом безалкогольного (надеюсь!) коктейля. Ставлю голову на отсечение, она за него не платила. Почувствовав мой взгляд спиной, подруга обернулась в полоборота и показала большой палец. Это был наш сигнал. «Я с тобой.»

Илья взял мои ладони, нежно погладил косточки запястий.

— Так что же у нас случилось? — сказал он шутливо.

— Знаешь, — занервничала я, — давай сначала заказ дождёмся. Лучше расскажи, как у тебя дела? Как сессия?

— Да нормально. Ты же знаешь, какой я у тебя умный, — сказал он и засмеялся. — Во всяком случае, достаточно умный, чтобы дать на лапу, кому надо.

Я хотела возмутиться, но он перебил:

— Слушай… Мы же с тобой за всё время ни разу никуда не выбирались вместе… Непорядок. И я подумал — а давай на выходных махнём в Милан?

— Ч-что? — Я раскрыла рот. Мы и впрямь никуда не выбирались дальше Барвихи, Илья то пропадал на учёбе, то на тусовках, надеясь сделать карьеру диджея. Мы и виделись не то чтобы очень часто, компенсируя это переписками и созвонами. А тут сразу Милан, который я обожала до потери сознания.

— Ч-что, — передразнил он. — Т-то. Что слышала. Давай, двое суток в Вечном городе.

— Вечный город — это Рим, — механически поправила я. — Это… Это очень крутое предложение, правда, но я не уверена, что…

Мой живот вдруг свела судорога, самая настоящая. Слова застряли на полдороге и не желали выходить наружу, толкались комом в горле. Чувствуя, что подступает паника, я на секунду зажмурилась.

— У тебя планы какие-то? — спросил Илья, помогая подошедшей официантке составить заказ на столик.

— Нет, — поспешила я. — То есть да. В каком-то смысле. Определённо, они и есть. Планы. Чёрт!

— Да что происходит?! — Илья в сердцах швырнул вилку на стол, она жалобно звякнула. — Ты можешь нормально сказать? Что за планы такие?

Быстро-быстро, чтобы не передумать, не испугаться и не слиться, я сказала, старательно глядя в сторону:

— Завтра я выхожу замуж.

У Илюхи натурально отвисла челюсть. Какая-то часть меня испугалась, что сейчас она вовсе отвалится и покатится под стол. Ай да я. Ай да дипломатка. Когда боги раздавали умение подбирать слова, я стояла в очереди за пончиками.

Не давая Илье времени опомниться и накинуться на меня с обвинениями, я принялась растолковывать:

— Только не спеши с выводами. Это не тот брак… Фиктивный. Абсолютно, полностью, до последней запятой, фиктивный брак. Мои родители решили, что это самый короткий путь, чтобы спасти бизнес, ты знаешь, у них очень трудные времена настали. Всего полгода в статусе фальшивой жены — и дело в шляпе. Взамен мы получим деньги.

— И за кого же ты выходишь? — сухо спросил Илья. Он словно окаменел, скрестил руки на груди и сверлил меня испытующим взглядом.

— За Максима Дубовского.

— Чего? — От неожиданности Илюха прыснул. Потом увидел моё лицо и смеяться перестал. — Злат, ты серьёзно сейчас? За Макса Дубовского, который тот самый Макс Дубовский? Мордоворот с прорвой деньжищ?

— Вижу, вы знакомы…

— Нет, пронесло, — он скривился. — Отчим мой партнёрит с ним пару клубов. Ни разу не видел, зато наслышан. Золотко, ты вообще понимаешь, что происходит? Как твои родители могут так с тобой поступать? Просто взять и использовать, против твоей воли выдать за какого-то…

— Илья. Это мой выбор. Сперва я была в ярости, конечно. И не думай, что я безмерно счастлива такому раскладу. Но если подумать, это и правда… возможность. Я могу помочь родителям, вытащить их из долговой ямы, отодвинуть банкротство. И всё станет, как раньше. Понимаешь? Это мой долг.

— Когда ж ты успела так задолжать? — зло выплюнул Илья.

— Это ради их блага.

Он треснул кулаком по столу так, что мой стакан едва не перевернулся. Отчаянными глазами впился в меня.

— Ради их блага? — свистящим страшным шёпотом простонал он. — Ради их? А о своём ты подумала? А обо мне ты подумала?!

— Прости. Но это всего лишь на полгода…

— Всего лишь. — Илья саркастически усмехнулся.

— Ладно, без «всего лишь». Но эти полгода пролетят очень быстро. Шесть месяцев. А потом — подам на развод, получу то, что мне причитается…

— Ого, так ещё и оплата по факту, ничего себе. — Он картинно захлопал в ладоши. — Узнаю почерк Дубовского. Своего не упустит.

Последние слова прозвучали зловеще.

Илья стиснул кулаки, прижал их ко лбу. Потом вдруг подался вперёд и лихорадочно забормотал:

— Не делай этого, Богом тебя молю, Злат, ты не понимаешь… Это ведь не обязательно, ты не рабыня своих родителей! Есть кредиты, есть фонды, не знаю, субсидии какие-то…

Я с жалостью погладила его по щеке.

— Они уже всё пробовали, милый. Это последний шанс.

— Я могу помочь. Не знаю, продам машину. Отца подключу, может, даже отчима.

— Перестань. — Я видела, что он говорит искренне и от этого было в сотни раз больнее. — Не надо идти на такие жертвы, когда всё уже решено. Договорённости есть, их не отменить так просто.

Он подставил стул поближе, скрипнули ножки, высоким звуком ввинчиваясь в мозг. Илья обнял меня, уткнулся губами мне в макушку, прижал к широкой груди, и я впервые заколебалась. Его тёплый запах обволакивал, успокаивал. Такой привычный. Такой родной.

— Злат.

— М?

— Я люблю тебя.

Глаза защипало. Все мои внутренние силы сосредоточились на одной цели — не разреветься в три ручья.

— И я тебя, — сказала я чуть слышно, сглатывая ком в горле.

— Выходи за меня.

— Что?!

Я резко отстранилась, заглянула в зелёные глаза. Илья смотрел непривычно серьёзно, хмуря тёмные брови. Он не шутил. Он правда верил в то, что сейчас говорил.

— Выходи за меня, — повторил он. — Мы разберёмся, придумаем что-нибудь…

— Солнце, — я заставила себя улыбнуться, — ты настолько меня любишь, что готов перейти дорогу Максиму Дубовскому?

Он опустил глаза. Я не стала продолжать пытку.