Первая любовь (СИ) - Князева Мари - Страница 33

— Да нет, вряд ли. Скорее, вывих.

— О, Денис… — я захныкала от самоосуждения. — Это же надо было мне столько людей впутать в историю своей безалаберностью!

— Манюся! — строго нахмурился Денис. — Давай вот сейчас договоримся, что отсюда и до конца жизни ты перестаешь на себя собак вешать за этот эпизод! Ничего не происходит просто так. Значит, судьба была этим остолопам твоего брата пугнуть.

Я покачала головой, но пообещала: нельзя же отказать человеку, который ради тебя жизнью рисковал!

Совместными усилиями мы с Денисом поймали Санчеса и двинулись в обратный путь уже вчетвером.

— А они тут останутся? — спросила я, имея в виду наших горе-шутников.

— Да, пусть проспятся.

— А если не вспомнят потом дорогу домой?

— Так им и надо! Но это если бы. Они ж местные, поди каждую палку в этом лесу в лицо знают. А ты, Маруся, не перестаешь меня удивлять. Никак и их спасать собралась?

Я пожала плечами:

— Люди ведь.

— Ну, это не точно.

До реки мы дошли бодро, а вот там уже начались проблемы. В конце концов, решили переходить так: Киря у меня на руках, Денис сзади, обнимает за талию одной рукой, чтобы нас не унесло. Брод этот дался нам нелегко и не быстро. Я страшно устала, а Денис страшно побледнел — наверное, рука сильно болела. Мелкий тоже, отойдя от шока, принялся канючить и топать на своих двоих отказался. В итоге мы несли его по очереди: я двумя руками, Денис одной. Я смотрела на него и только диву давалась, как он ловко прячет эмоции! Ведь ему тяжело, и больно, и все это вообще не его проблемы. Но он решает их с такой твердостью, терпением и отвагой… очень теплые чувства к нему как другу рождались в моей душе.

Он довел нас до калитки. Опустив мелкого на землю, я осторожно обняла и поцеловала Дениса в щеку.

— Спасибо тебе огромное… я перед тобой в неоплатном долгу.

— Брось, Манюнь. Я не мог поступить иначе. И не хотел.

— Тебе надо к врачу…

— Это ни к чему. Схожу к Гульназ — и завтра буду как новенький.

— Я тебя навещу, обязательно. Хорошо?

— Ты еще спрашиваешь! Буду очень ждать. Пока.

— Пока! Обязательно напиши мне, как себя чувствуешь, когда вернешься домой!

Он отошел на несколько шагов, потом оглянулся и одарил меня еще одним ласковым взглядом. А когда скрылся за поворотом, то на улицу вывернула серая «Тойота» дяди Сергея.

Глава 15. Подозрения

Когда мы с отцом и братьями вернулись с поля, Лена сразу кинулась ко мне рассказывать, что у соседей сегодня происходило что-то странное: приходил Денис Уваров с собакой, они с Машей куда-то уходили вдвоем надолго…

— Глеб, — умоляюще заглядывала она мне в глаза, — ты ведь не разрешишь ему забрать у тебя Машу, правда?

— Маша не моя, Лен.

— Так это только потому, что ты ей не сказал!

— Что не сказал?

— Что хочешь забрать ее себе, жениться, там, и все такое…

Я нахмурился: Ленкино вмешательство в наши с Манюсей отношения мне не особенно нравилось, но нужно было выслушать сестру до конца:

— С чего ты взяла, что дело только за этим?

— Она сама мне сказала, что любит тебя.

— Сказала, что любит?! — переспросил я изумленно, даже голос слегка охрип.

Конечно, полного доверия этой шмокодявке нет, мало ли что и как она интерпретирует, но мое серце все равно зашлось в радостном стуке.

— Возможно, ты неправильно ее поняла и она имела в виду другое.

— Да нет же, Глебушка, я попросила ее выйти за тебя, а она ответила: «Он мне не предлагал!» Я сказала ей, что ты ее любишь, и она ответила: «Я тоже». Слово-в-слово!

Я рвано выдохнул. Ох уж эти девочки… Я решил все же не слишком предаваться эйфории, чтобы не выглядеть глупо, если все-таки все не так, как представляет Ленка.

Тем не менее, грудь мою наполняло легкое и горячее облако счастья, и я не мог перестать улыбаться. За ужином родители даже подкалывали меня из-за этого. Мол, наверное, работал не в полную силу, что такой радостный, а не уставший. Но разве объяснишь, что это ощущение в груди такое яркое и острое, что затмевает все остальное? Я и не пытался.

Вместо этого срезал с Анькиных клумб целый букет: астры, космеи, календулу, ромашку — с ее разрешения, разумеется — и отправился покорять свою будущую невесту.

Машенька была тиха и как будто печальна. Когда она увидела меня, то в ее глазах мелькнул огонек радости, но только на секунду. Она приняла цветы и задумчиво уставилась на них, закусив пухлую губку. Ту самую, к которой я так мечтал прижаться своими губами…

— Маш, что-то случилось? — я тронул девушку за тонкую руку.

— Мм… да, Глеб. Кое-что очень неприятное. Только… пообещай мне, пожалуйста, что не расскажешь ни одной живой душе…

— Конечно, обещаю. Но ты меня пугаешь!

Она грустно улыбнулась:

— А я думала, ты ничего не боишься.

Еще как боюсь! Меня буквально трясет от всего, что касается тебя!

— Сейчас… я отнесу цветы в дом и пойдем сходим куда-нибудь прогуляться…

Она вышла через минуту. Я взял ее за руку, Маруся позволила, но ее ладошка осталась безучастной, пальчики почти совсем не сжимали мою кисть.

— Я бы не хотела ни от кого ничего скрывать, — заговорила она, когда мы отошли от ее дома метров на двадцать, — но боюсь, что если все узнают, то вреда это принесет больше, чем пользы.

— Ох, да не томи уже, Маруся! Я сейчас с ума сойду от тревоги!

— В общем, сегодня днем, когда родителей не было дома, я оставила Кирю минут на двадцать одного во дворе. И его унесли какие-то незнакомые люди.

Я весь напрягся, даже стиснул ее ручку так, что Манюся тихонько пискнула.

— Что за люди? — сдвинул я брови.

— Какие-то местные парни, Гусев и Лебедев. Они пьяные были, но ты не переживай, пожалуйста… мы их нашли и Кирю спасли… Денис мне помог. Все обошлось… но страшно было — ты даже не представляешь, как…

Я сгреб ее в охапку, прижал к себе, рыжую головку приклонил к своему плечу.

— Манюся… ты звонила мне, да?

— Конечно. Сначала тебе, но ты был недоступен.

Я отпустил ее совсем и потер лицо рукой:

— Пи… прости… мне так жаль, что меня не было рядом…

— Не вздумай казнить себя за это. Вот уж ты точно ни в чем не виноват!

— А кто? Ты? Казнишь себя?

— Да. Я не могу снять с себя ответственность за произошедшее. Следила бы лучше — этого бы не случилось.

— Ты человек, Марусь…

— И что? Значит, можно ставить под угрозу жинь брата?

— Ты же не на дискотеку ушла… а куда?

— С сестрами твоими. Мы заговорились, и я… забылась.

— Ах вот оно что! Так это Ленка во всем виновата! Заговорила тебе зубы своими глупостями! Да?

Машенька пожала плечами и мгновенно порозовела, подтверждая мои догадки. Мне хотелось спросить у нее про те признания, что выдала мне младшая сестра, но я понимал, что момент неподходящий.

— Где вы их нашли?

— Далеко в лесу, за рекой, в маленькой избушке. Целый триллер получился… Слава богу, они не причинили большого вреда Кире.

— Зачем они его утащили-то?

— Говорю же, пьяные были. Хотели пошутить…

— Шутнички, блин! — вырвалось у меня. Кулаки непроизвольно сжались. — Ну ничего, я их научу смешным розыгрышам…

— Нет-нет, не надо, пожалуйста, Глеб! Им уже досталось от Дениса, но главное, я боюсь, что если развивать эту ситуацию, то все узнают…

— И что? Осудят Гусева и Лебедева? Да нас*ать на них! По ним, вообще, тюряга плачет! Ни хрена себе, ребенка похитили…

— Они не хотели ничего плохого!

— Марусь, да все хорошего хотят… для себя! И что, теперь любого идиота по головке гладить, вместо того чтобы наказывать?

Она осуждающе покачала головой:

— Они не отвечали за свои поступки и не хотели никому причинить зла… и не причинили.

— А тебе? А мелкому? Скажешь, не напугали его?

— Он, вроде, в порядке… — пробормотала она неуверенно.

— Да откуда ты знаешь? Может, у него теперь травма на всю жизнь психологическая. Он же не скажет. И чтобы всякие придурки не шатались пьяными по улицам, нужно публичную порку устраивать, а не прикрывать их!