Первая любовь (СИ) - Князева Мари - Страница 54

— Манюсь, ты что, головой стукнулась? — вопрошал меня Глеб, и лицо его выражало непередаваемую гамму эмоций. Там был и гнев, и недоумение, и ирония, и реальные сомнения в моей адекватности. — Я ни за что не пойду в гости к этому… Уварову. Какого рожна? Да он меня и не приглашал.

— Ты просто составишь мне компанию. А может быть, у нас даже получится… ну, что-то вроде товарищеской встречи. Я не знаю, что вы с ним скрываете от меня, но может, все-таки это больше недоразумение и все еще можно исправить. Денис утверждает, что он ничего такого в клубе не подстраивал.

— Ага, конечно! Так я ему и поверил!

— Но где доказательства?

— Доказательства?! Тебе нужны доказательства? Да все и так как на ладони! Манюсь, очнись! Он только о том и думает, как…

— Как что?

— Поссорить нас… увести тебя…

— Как можно увести меня, если я ему совсем не симпатизирую в этом смысле?

— Совсем-совсем? Ни капельки?

Я замотала головой.

— А если бы меня не было?

— Но ты же есть…

— А если бы? Он же такой весь из себя крутой. Вот теперь даже тачка имеется.

Я фыркнула:

— Ты думаешь, моя симпатия покупается за тачки? Хорошего же ты обо мне мнения…

— Марусь, да это просто… психология.

— Какая психология?

— Очень простая. Женщин всегда привлекают более состоятельные мужчины — это естественно, потому что им нужно обеспечивать потенциальное потомство.

— Ах вот оно что! Как же я сразу не подумала… Действительно, раз у Дениса есть машина, значит, пойду лучше заведу потомство с ним… — я даже дернулась в сторону, но как и ожидала, меня тут же схватили за руку и крепко прижали к твердому мускулистому торсу:

— Ты так не шути! — прошипел Глеб мне на ушко. — А то я же поверю… и губу раскатаю… на совместное потомство!

Горячая волна прокатилась по моему телу и взорвалась двумя маленькими вулканами на щеках. Поднять глаза не получалось. Глеб прижался губами к моей шее и глубоко вдохнул.

— Манюся… Ну почему бы тебе просто не забрать свои слова обратно? Нельзя играть с подлецом на его поле — это заведомо проигрышная стратегия.

— Зло можно победить только добром, — упрямилась я. — Я хочу доказать, что бывает на свете простое, искреннее человеческое сострадание, не связанное ни с какими там романтическими симпатиями.

— Да пошел он в баню, еще что-то там ему доказывать!

— А может, это не ему. Может, это мне! Ну пожалуйста, Глебушка, это важно для меня!

Я обвила его шею руками, привстав на цыпочки.

— Коварная! — проговорил он срывающимся шепотом. — Когда ты так меня называешь, да еще таким голосом, да еще…

Я закрыла ему рот своими губами, и он стиснул меня в объятиях, как всегда, пытаясь съесть всухомятку.

— А еще… — пробормотала я, вконец размякшая от поцелуев, — если это поможет, я могу сделать что-нибудь приятное тебе… потом, когда вернемся…

— Это что например?! — Глеб нахмурился, но его глаза, почти черные от расширившихся зрачков, сверкали любопытством и жадностью.

— Ну… может быть… например, массаж?

Кожа на его руках покрылась мурашками, а дыхание опять сбилось.

— Марусь, ну это… ни в какие рамки… разве можно так бесстыдно вить из мужика веревки?

— Ты мой железный дровосек, а я твой пуховый платочек! — пробормотала я ему в щеку.

— Машаа…

— Что?

— Я люблю тебя. Кажется, взорвусь сейчас — так меня распирает.

— Значит, да?

— Ну а как тебе откажешь? Платочек ты мой пуховый. Я за тобой не то что к Уварову — в доменную печь готов залезть.

Я широко улыбнулась и снова крепко прижалась к нему. Мой Глебушка. Любимый.

Утром я первым делом отправилась к Дине: она весь вчерашний вечер не брала трубку и не отвечала на сообщения, а сегодня я застала у Гульназ очередной переполох.

— Что случилось? — спросила я у выходившего из калитки Рената с непривычно озабоченным лицом.

— Дина пропала, — бросил он без своих обычных ужимок.

— Опять ушла ночью?

— Да. С вещами.

Я ахнула:

— Сбежала?

— Угу.

— А Дмитрий?

— Ночевал сегодня у нее в спальне. Но утром проснулся один.

— Вот это да! — прикрыла я рот ладошкой. — Так… получается, она совсем уехала?

— Похоже на то.

— Даже не попрощалась!

Ренат хмыкнул:

— Не до того ей. Я думаю, она тебе позвонит, как доберется до надежного места.

Я вздохнула.

— А вы как? Дмитрий не разнес полдома в приступе бешенства?

— Не. Он мирный, на самом деле.

— Ничего себе, мирный! Так преследует ее, что она спрятаться нигде не может!

— Вот такая любовь его обуяла, — криво улыбнулся Ренат.

Я покачала головой.

— Ладно… не буду тебя задерживать… но ты заходи как-нибудь.

— Ага. Чтобы твой медведь все косточки мне переломал…

— Он не такой! Он все осознал…

Ренат по-доброму усмехнулся:

— Ладно. Бывай, Марья-чудесница. Ты молодец. Дине с тобой намного легче стало. Просто, видно, судьба у нее такая…

Я стала думать обо всей этой истории. Что это за любовь такая — которая преследует, принуждает, не дает дышать..? Нет-нет, не так все должно быть. Вот моя мама любит дядю Сережу, а он ее — еще сильнее, мне кажется. Иногда он так на нее смотрит — даже у меня сердце екает. А еще я порой случайно застаю их обнимающимися где-то в укромном уголке, и если б своими ушами не слышала, что он ей говорит, ни за что бы не поверила. Он же такой невозмутимый, замкнутый и вместе с тем простой мужчина. Не из эмоциональных. А вот мама его зажигает. Но даже когда он ухаживал за ней, а она сопротивлялась, все равно не позволял себе переходить границы. Не преследовал, ни к чему не принуждал. Дождался, когда она сама созрела для новых отношений. О ее общении с папой я помнила очень мало, поэтому и взяла теперешний мамин брак за образец. И он казался мне почти совершенным.

Глеб относился ко мне еще мягче, чем дядя Сережа к маме. Потакал капризам, даже если они очень сильно шли вразрез с его интересами. Но я знала, что в их семье царит примерный патриархат, значит и мой любимый со временем станет требовать подчинения. Я не испытывала от этой мысли большого дискомфорта: мне казалось, что Глеб никогда не станет самодурствовать, что он добрый и справедливый по натуре, а значит моему душевному покою ничего особенно не угрожает.

Не то чтобы я много думала о нашем совместном будущем, но все же порой такие мысли приходили мне в голову. Одно я понимала ясно: сейчас мне трудно, даже совсем невозможно представить свою дальнейшую жизнь без Глеба.

Меня буквально трясло по дороге к дому Дениса, несмотря на то, что мою ладонь крепко сжимала теплая сильная рука Глеба. Сумасшедшая я, да? Веду своего парня в гости к другому парню, который мне симпатизирует, и на этой почве у них острый конфликт. Но я не смогла придумать другого способа ответить по обязательствам и при этом не поссориться с Глебом.

Денис открыл дверь и, увидев на пороге нас двоих, озадаченно поднял брови.

— Вот это сюрприз! — сказал он совсем не расстроенно, а потом и вовсе улыбнулся. — Манюсь, ну ты выдумщица! Хоть бы предупредила…

— А то бы ты приготовил третью чашку чая и добавил в нее яд… — пробормотал Глеб, сжимая мою ладонь до боли.

Денис рассмеялся в голос:

— Отнюдь! Уверен, будет капец как весело, я ни за что не откажу себе в таком удовольствии…

— Извращенец, — буркнул Глеб и прошел внутрь вслед за мной.

Благодаря реакции Дениса, мне стало немного легче, но все равно еще потряхивало на остатках адреналина. Хозяин гостеприимно проводил нас на кухню и достал из буфета третью кружку.

— Чай, кофе, чего-нибудь покрепче? — деловито осведомился он.

— Нет, спасибо, — процедил сквозь зубы мой парень. — Ничего не нужно.

Денис фыркнул:

— Ты че, Глебунчик, реально думаешь, что я тебя отравлю? Расслабься, это не мой метод.