Легион павших. I - III Акт (СИ) - Крэйн Эри - Страница 8

— Она талантлива, — Фелис навис над ним со стержнем в руке и придирчивым взглядом осмотрел рану на груди. — А теперь не дергайся. Больно не будет.

Даже среди друидов Райзу удавалось избегать участи подопытного. И как бы некоторые представители их племени не пытались втоптать его в грязь, он никогда не оставлял нападки неотвеченными. Сейчас же, вытянувшись на алтаре в полный рост, он чувствовал себя ощипанным гусем на разделочной доске — такой же беспомощный и выглядящий по-дурацки с покрытой мурашками кожей. Камень под обнаженной спиной казался еще холоднее, чем пол поместья.

Фелис склонился ниже и прижал наконечник стержня к коже. Все, что Райз почувствовал — это холодное, влажное прикосновение пера, оставляющего на коже пурпурный след.

— Для печатей используется различная основа, — поучительно произнес Фелис и посмотрел на Къярта, застывшего у двери неподвижным изваянием. Его взгляд больше не был направлен в пустоту — теперь он неотрывно следил за некромантом. — В основном это зависит от назначения. Для печатей, которые заживляют живую или мертвую плоть, если они временные, лучше использовать легко разрушаемые чернила, например, из виноградных косточек. Чтобы печать стала чем-то большим, чем просто рисунком, чернила необходимо обогатить энергией. Эссенция жизни подходит практически для любых целей, но и является одним из самых дорогих ресурсов.

— Печати может использовать кто угодно? — поинтересовался Райз.

— Помолчи пока, — жестко сказал Фелис, перестав водить стержнем. Вздохнув, он все же ответил: — Если они наносятся чернилами, как правило, да. Конечно, всегда есть исключения. Но в большинстве своем — да, может использовать кто угодно, если есть правильные чернила.

Райзу оставалось только терпеть. Рана на груди была всего лишь царапиной, чтобы так с ней носиться. Но пока решения принимал не он, и это злило.

— Последний штрих активирует печать. Так же, как и с контурами, — Фелис снова обращался к Къярту. — Опять же, не всегда. Некоторые печати требуют дополнительных действий. Но сейчас это неважно.

Когда Фелис завершил рисунок, печать тихо зашипела, словно вылитое на слабо разогретую сковородку яйцо; по груди растеклось тепло, а края раны начали зудеть.

— Печать передает энергию телу и стимулирует клетки к ускоренной регенерации. Если речь идет не о мертвой плоти. С ней все несколько сложнее, — Фелис выпрямился. — Можешь подниматься. Дальше печать сделает все сама.

Райз не без облегчения вернулся в вертикальное положение и посмотрел на грудь. Рана и впрямь затягивалась на глазах, часть поврежденной кожи отшелушивалась, часть срасталась с участками рядом; очертания печати постепенно блекли, пока и вовсе не исчезли, оставив на коже лишь легкое покраснение.

— Довольно удобный способ лечения, — заметил Райз. — Медицина, должно быть, процветает.

— Исцеляющие печати — вне закона. Для них подходит только эссенция жизни. Сам догадаешься, как некроманты ее получают, или мне подсказать?

Райз в подсказках не нуждался.

— Ты говорил, что для временных печатей нужны легко разрушаемые чернила. Значит, есть и постоянные? — спросил он, чтобы поскорее перевести тему на что-то, за чем не стояли бы человеческие жертвы, от упоминания которых лицо Къярта превратилось в камень.

— Да, но они затратны, так как требуют постоянной подпитки энергией. Как правило их используют, чтобы повысить выживаемость поднятых.

— В нашем случае решил не тратиться? — усмехнулся Райз.

— В вашем случае, — с нажимом произнес Фелис, — они не должны были понадобиться. Я не думал, что Къярт в первую же вашу встречу устроит драку. Хотя стоило это предвидеть.

— Не он ее начал.

— Да. Къярт никогда не начинает первым. А вот заканчивать у него получается отменно.

Фелис жестом подозвал Ашшу и отдал ей стержень.

— Кажется, я просил тебя отвалить от него, — Райз понизил голос.

— Прикуси язык, — словно кошка, защищающая потомство, зашипела Ашша. — Не смей говорить с мастером в подобном тоне. Своим скудным умишком ты даже представить не можешь, какая честь тебе оказана.

Райз устало вздохнул.

— Ашша, — ледяной тон Фелиса заставил девушку вздрогнуть, — проводи Райза и Къярта в их комнаты. И позаботься, чтобы у них была свежая одежда. Подобающая одежда. Довольно с меня твоих фокусов.

— Слушаюсь, мастер Истлен, — она покорно склонила голову, но не перестала исподлобья сверлить Райза полным бессильной злобы взглядом.

Час от часу не легче. Становящееся все сильнее ощущение, что его, как кота, только-только выбравшегося из мутной реки на берег, даже не дав перевести дух, схватили за шкирку и вновь швырнули в воду, омрачало радость возвращения из мертвых.

— Завтра с утра вы получите свои силы, — сообщил напоследок Фелис. — Понадобится время, чтобы освоить их в полной мере, так что чем раньше начнете, тем лучше. А сейчас вам нужно отдохнуть и поспать. Без возражений.

Райз безразлично пожал плечами. Къярт по своему обычаю даже не моргнул.

— Идите за мной, — процедила Ашша и направилась к выходу.

— Доброй ночи, Райз, — сказал ему в спину Фелис.

Райз оставил пожелание без ответа.

Оказавшись на площадке второго этажа, где он впервые встретился с Фелисом, Ашша не стала подниматься выше, а направилась к двери, скрытой за лестницей, что вела в другое крыло здания. По левую руку потянулся ряд закрытых дверей, по правую же шла глухая стена, украшенная светильниками с зажженными свечами и картинами, в ярких красках описывающих пейзажи долин и устьев рек так, как они выглядели бы с высоты птичьего полета.

Ашша остановилась у одной из дверей и посмотрела на Къярта: без неприязни или каких-либо иных чувств. На ее лице осталась только надменность, которую девушка носила вместо макияжа.

— Твоя комната, — произнесла она и открыла дверь.

Не дожидаясь, пока Къярт войдет, она зашагала дальше. Замерев у соседней двери, она одарила Райза презрительным взглядом.

— Я понял, — усмехнулся он и сам открыл дверь.

Прислонившись затылком к резному дереву, Райз слушал, как затихают шаги Ашши.

Эти покои выглядели куда богаче предыдущих. Достаточно просторные, чтобы вместить широкую кровать с балдахином, письменный стол и обшитый бордовым бархатом стул, секретер, платяной и даже барный шкафы. Пол у кровати покрывала гигантская шкура без головы. Панорамное окно, шириной почти в половину стены, смотрело на почерневший в сумерках лес.

Сразу у входа находилась еще одна дверь. Она вела в ванную комнату, оплетенную трубами из металла, похожего на медь. Здесь был и глубокий умывальник, высеченный из цельного, черного с белыми прожилками камня, и такая же ванная и даже душевая, отделенная от всего остального помещения стеной из перламутровых полупрозрачных блоков. Вместо окна на стене висело зеркало в полный рост, рядом стоял столик.

«Почти что Республика», — промелькнувшая мысль вызвала у Райза усмешку.

Ашша вернулась куда быстрее, чем он думал. Райз вообще не ожидал увидеть ее сегодня, так что когда девушка появилась на пороге ванной комнаты со стопкой аккуратно сложенной одежды в руках, он встретил ее удивленным взглядом. Ашша застыла, и Райз был уверен, что еще немного, и она просто разожмет пальцы и уронит вещи на пол. Но в итоге переборов себя, девушка прошествовала мимо, положила одежду на стол, и, не промолвив ни слова, вышла из комнаты.

Райз посмотрел на свое отражение в зеркале. Грудь и живот были испачканы в запекшейся крови.

Потратив какое-то время на то, чтобы выровнять температуру воды, в итоге Райз оставил эти попытки. Все же сравнение с Республикой было поспешным.

В этот раз Ашша и правда принесла одежду получше. Ограничившись беглым осмотром местных тканей, Райз оставил вещи на столике и вернулся в спальню. Он не чувствовал усталости, но вытянуться на мягкой перине, накрытой пахнущей мылом простыней, оказалось куда приятнее, чем он предполагал.

Даже очутившись Проклятый знает где, с перспективой потоптать здешнюю землю не дольше, чем позволит появление Орды, снова жить было здорово. Происходящее, больше похожее на сон, все еще слабо укладывалось в голове. К собственному неудовольствию Райз вынужден был признать, что растерян. Все, что он делал в жизни, прежней жизни, было направлено на защиту Огнедола. Он четко знал, что живет только для того, чтобы одержать победу над друидами, и когда эта цель будет достигнута, он отдаст свою жизнь в обмен на освобождение младшей сестры от родового проклятия. Он никогда не думал о том, что будет после того, как друиды перестанут представлять опасность для его родины. Не допускал даже мысли об этом. Ведь для него никакого «после» не существовало.