Бюро заказных убийств - Лондон Джек - Страница 2

– Вам, конечно, известно наше правило: мы не принимаем заказы до тех пор, пока не убедимся в социальной оправданности действий, – невозмутимо заметил Драгомилов.

– Несомненно! – воскликнул Хаусман.

– Но в данном случае, – не обращая внимания на его эмоциональность, продолжил Драгомилов, – мне уже ясно, что вы совершенно правы: казнь Макдаффи следует считать общественно полезным и целесообразным делом. Мне прекрасно известно, что это за тип, поэтому могу с уверенностью заявить, что наше расследование приведет к обоюдовыгодному решению. А теперь что касается оплаты…

– Но что, если в результате проверки вы все-таки не сочтете наш заказ социально оправданным?

– В таком случае вы получите свои деньги обратно за вычетом тех десяти процентов, что мы берем за расследование. Таково наше непреложное правило.

Хаусман достал из кармана увесистый кошель, но все же уточнил:

– Обязательно сразу оплачивать ваши услуги полностью?

– Условия вам известны, – пожал плечами хозяин с мягким укором.

– И все же я думал… надеялся… Вы же знаете, что мы, анархисты, народ небогатый.

– Именно поэтому с вас много и не беру: всего десять тысяч долларов. Сумма более чем приемлемая, особенно если учесть, что заказ на шефа полиции огромного города. Поверьте, сумма едва покроет служебные расходы. С частных лиц мы берем значительно больше и, если бы вы были миллионером, а не представителем бедной боевой группы, за Макдаффи я спросил бы не меньше пятидесяти тысяч. К тому же сам я не могу выполнять заказы по состоянию здоровья.

– О господи! Какую же цену в таком случае назначите за короля? – воскликнул собеседник, совершенно потрясенный.

– Короли бывают разные. Скажем, английский монарх будет стоить полмиллиона долларов, ну а какой-нибудь мелкий – второразрядный или третьеразрядный – правитель обойдется заказчику в довольно скромную сумму: примерно семьдесят пять – сто тысяч долларов.

– Никогда бы не подумал, что эти бездельники так дороги, – недовольно пробормотал Хаусман.

– Именно по этой причине их и убивают редко. Далее. Не забывайте о значительных тратах на созданную мной безупречную структуру. Одни лишь дорожные расходы намного выше, чем вы предполагаете. У меня многочисленная сеть агентов, и было бы глупо думать, что они рискуют собственной жизнью просто так, из бескорыстной любви к процессу. Важно и то, что мы действуем без малейшего риска для своих клиентов. Если полагаете, что десять тысяч за жизнь шефа полиции Макдаффи – слишком дорого, то позвольте спросить: собственную жизнь цените еще ниже? Вынужден заметить, что вы, анархисты, никуда не годные работники. За что бы ни взялись, все портите или вообще попадаете в лапы полиции. Больше того: из-за вашего пристрастия к динамиту и адским машинам в городе царит паника.

– Наши казни должны проходить показательно и даже устрашающе, – с пафосом заявил Хаусман.

Начальник бюро заказных убийств кивнул.

– Да, понимаю, но суть не в этом. Как я уже сказал, столь примитивные и жестокие методы расправы чрезвычайно опасны для агентов-исполнителей. Если ваша группа позволит мне действовать посредством яда, предоставлю скидку в десять процентов, а если одобрите использование пневматической винтовки, сэкономите целых двадцать пять.

– Ни за что! – убежденно воскликнул анархист. – Подобные скрытные методы нас не устраивают. Наши убийства должны носить зрелищный, кровавый характер.

– В таком случае скидка невозможна. Вы ведь американец, мистер Хаусман?

– Да, стопроцентный американец. Родился и вырос в Соединенных Штатах, в городе Сент-Джозеф, штат Мичиган.

– Почему бы вам не убить Макдаффи самому, чтобы сэкономить общественные средства?

Анархист побледнел.

– Нет-нет, мистер Драгомилов. Ваши услуги незаменимы. К тому же темперамент не позволяет мне проливать кровь, а тем более убивать. Считаю подобные расправы невыносимыми. Ничего не поделаешь: такова натура. Теоретически готов признать справедливость убийства, но реализовать убеждение на практике не готов: просто не в состоянии лишить человека жизни, и все тут. Изменить собственную природу невозможно. Даже мухи не обижу.

– Тем не менее состоите в боевой организации.

– Да, сознаю противоречие, но таковы мои убеждения: никогда не смог бы присоединиться к философскому направлению толстовцев с их идеей непротивления злу насилием. Не готов подставить вторую щеку, как, например, члены группы Марты Браун. Если меня ударят, непременно дам сдачи…

– Чужими руками, – сухо добавил Драгомилов.

Хаусман поклонился.

– Да, вынужден это признать. Поскольку другого выхода нет, вот деньги.

Пока Драгомилов пересчитывал толстую пачку, посетитель предпринял последнюю попытку извлечь выгоду.

– Ровно десять тысяч долларов, и ни центом меньше. Берите и помните, что в этих деньгах сосредоточена преданность и жертвенность многих десятков наших товарищей, с трудом позволивших себе внести требуемую лепту. Не могли бы вы… уж заодно прикончить инспектора Моргана – еще одного лютого зверя?

Драгомилов покачал головой.

– Сожалею, но вынужден отказать. Ваша группа и так получила самую большую скидку из всех возможных.

– Ну что вам стоит: расквитаться с обоими полицейскими одной бомбой? – не унимался посетитель.

– Ни в коем случае! Прежде всего мы тщательно проверим шефа Макдаффи и определим, существует ли моральное оправдание казни. Если окажется, что никаких оснований с социальной точки зрения…

– Что же тогда будет с деньгами? – в тревоге перебил его Хаусман.

– Как я уже сказал, мы вам их вернем за исключением необходимых для проведения расследования десяти процентов.

– А если убийство сорвется?

– Если не удастся выполнить заказ до конца года, вернем деньги полностью и добавим пять процентов неустойки.

Показывая, что аудиенция окончена, Драгомилов нажал кнопку звонка и встал. Последовав примеру хозяина, Хаусман воспользовался ожиданием слуги, чтобы задать еще один вопрос.

– А вдруг вы умрете? Ну, скажем, в результате несчастного случая, внезапной тяжелой болезни или еще какой-нибудь напасти? Что тогда станет с деньгами? Расписку вы мне не дали: предварительная оплата пропадет.

– Не беспокойтесь, работа налажена четко, и все предусмотрено. Бюро немедленно возглавит руководитель чикагского филиала – до тех пор, пока не приедет мой заместитель из Сан-Франциско. Не далее как в прошлом году произошел именно такой случай. Помните Бургеса?

– Какого Бургеса?

– Железнодорожного магната. Наш агент, как обычно, провел необходимую подготовительную работу, заранее получив оплату. Разумеется, каждый шаг операции был предварительно согласован со мной. А потом почти одновременно произошло два события: Бургес погиб в железнодорожной катастрофе, а наш агент умер от пневмонии. Тем не менее деньги были возвращены заказчику. Я лично за этим проследил, хотя в данном случае правила фирмы возврата не предусматривали. Долгая успешная деятельность нашего бюро доказывает кристальную честность по отношению к клиентам. Поверьте: при работе за рамками закона малейшее отклонение от строжайшей пунктуальности оказалось бы губительным. Что же касается Макдаффи…

В этот момент в комнату вошел слуга, и Хаусман жестом призвал к молчанию. Драгомилов улыбнулся.

– Не волнуйтесь: он ничего не слышит.

– Но вы же только что вызвали его звонком. И, кроме того, он открыл мне дверь, как только я нажал кнопку.

– Звук ему заменяет электрическая лампочка. За всю жизнь бедняга не услышал ни единого звука, а речь понимает по движению губ. Так вот, что касается Макдаффи. Вы хорошо подумали, прежде чем его заказать? Не забывайте, что, обратившись к нам, вы уже практически осуществили задуманное. Мы ведем бизнес только так и никак иначе: строго придерживаемся собственных правил. Поступивший заказ уже невозможно ни отозвать, ни отменить. Такое положение вас устраивает?

– Вполне. – Хаусман помедлил возле двери. – Когда можно надеяться услышать известие… об исполнении?