Несовершенный (ЛП) - Винтерс Уиллоу - Страница 31

— Ты это делаешь, Джулс.

После этих слов слезы начинают течь из глаз. Я крепко зажмуриваюсь и задерживаю дыхание.

— Когда-нибудь, возможно, раньше, чем ты думаешь, жизнь нормализуется. Тебе станет хорошо без него. И в этом нет ничего плохого.

— Но я не чувствую, что все в порядке. Не ощущаю, что это нормально — не расстраиваться.

Я качаю головой, спазм в горле не дает говорить, и меня раздражает, что я не могу объяснить, что у меня на душе.

— Сейчас в этом нет необходимости. Тебе ничего не нужно делать прямо сейчас, только подтверди, что ты придешь ко мне завтра вечером.

Я шмыгаю носом с глупой улыбкой на лице, киваю и вытираю слезы.

— Конечно.

— Хорошо, а теперь… ты в порядке?

— Нет, но думаю, что буду, — честно отвечаю я ей.

— Обязательно будешь, — говорит она с такой убежденностью, что даже я ей верю.

Мне становится легче, я придвигаюсь к краю кровати, чтобы встать.

— Не хочешь пойти куда-нибудь поужинать? — спрашиваю я.

Я слышу, как Кэт глубоко вздыхает на другом конце провода, и понимаю, что она занята. У нее всегда работа.

— Я не могу.

— Ладно, — обрываю я ее на полуслове. — Я должна выбраться из этого дома.

В этом доме слишком много воспоминаний.

— Ты выйдешь подышать свежим воздухом и, может быть, устроишь себе шопинг, а завтра вечером увидимся.

— Так и будет, — отвечаю я, кивнув головой.

— Люблю тебя, Джулс, — мягко произносит Кэт, что не похоже на нее.

— Я тоже тебя люблю, — говорю я, и это правда. Без нее я превратилось бы в существо, перестала бы быть человеком.

Когда я встаю с кровати, она слегка скрипит, и я оглядываюсь. Надо бы натянуть простынь и постелить одеяло как следует. Я даже взбиваю подушки и кладу их туда, где они должны быть.

Иду по деревянному полу, который слегка поскрипывает. Я смотрю на балконную дверь и вижу, что она не заперта, и это странно. Клянусь, я ее запирала. Иду, чтобы повернуть замок.

Щелчок. Он прозвучал так громко, словно выстрел. Мои пальцы все еще лежат на холодном твердом металле.

Мне никогда не нравился балкон в спальне. Джейс говорил, что это глупости. Я скрещиваю руки на груди, чувствуя, как с каждой секундой мне становится все холоднее. Заправляю прядь волос за ухо, хватаю телефон, клатч и натягиваю выцветшие синие джинсы.

Я опять чувствую это узнаваемое для меня ощущение разбитости. Я не знаю, что мне делать дальше. Куда идти.

Но всем своим существом в этот момент я ощущаю, что просто хочу убраться отсюда к чертовой матери.

Глава 26

Мейсон

Тик-так.

Это бомба, не часы.

Тик-так.

Настало время уходить

Тик-так.

Лишь шок остался впереди.

Тик-так.

Лишь правда выплывет наружу.

Я сцепляю руки за спиной. Стою спиной у окна к открывающейся двери в кабинете отца. и вижу свое лицо в отражении. Внизу город живет своей жизнью, но здесь, наверху, тихо. Мы всегда в толпе, но никому нет до нас дела, никто не спасет меня.

Да и Джулс. Моя любимая.

— Мейсон, — зовет меня отец, и я поворачиваюсь к нему, понимая, что мне необходимо встретиться с ним лицом к лицу и со всем тем дерьмом, от которого я убегал. Как бы мне не хотелось прижать к себе Джулс и притвориться, что общение с ней все исправит, я знаю, что это не так.

— Отец, — холодно приветствую я.

Мне ненавистно, что этот человек — мой родственник. Я смотрю ему в глаза и вижу свое отражение, только постарше. Все в нем напоминает мне о том, в кого я могу превратиться. И мне это чертовски не нравится.

— Нам нужно это пережить, — говорит отец, жестикулируя.

— Да, — сжимаю я челюсть, мое сердце бьется быстрее. Отрывая от него взгляд, смотрю на свои руки. — Не думаю, что нас еще что-то связывает.

Чертовски больно говорить ему такие вещи. Даже после всех этих лет и всего, что он сделал, я все еще испытываю боль при мысли о том, что нам придется разорвать отношения.

— Связывает что? — уточняет он.

— Связи между нами.

Отец вздрагивает, словно я его ударил. Но чего он ожидал?

— Следи за своим языком.

Не могу поверить, что у него хватило наглости сделать мне замечание. Как будто то, что я говорю, нельзя произносить вслух.

— Я хочу уйти. Больше не хочу иметь дело со всем этим дерьмом. Не хочу быть связанным с тобой.

Я задерживаю дыхание и жду, когда он ответит. Я свои карты разыграл.

— Я твой отец, Мейсон. Ты не можешь уйти.

Черт возьми, не могу. Когда он подходит ближе к левой стороне стола, я, прикусив язык и стиснув зубы, обхожу стол с другой стороны. Разговор обостряется.

— Тебе нужно просто простить…

— Я никогда не прощу тебя за то, что ты сделал с Эйвери, — прерываю я его, глядя ему в глаза.

Напрягаюсь, ожидая его следующего шага, чтобы иметь возможность уничтожить его и выпустить свою ярость.

В его глазах что-то вспыхивает. Гнев или, может быть, предательство, я не могу точно сказать.

— Я сделал то, что должен был сделать, чтобы защитить тебя, — говорит он сквозь стиснутые зубы.

— Она не заслуживала смерти, — киплю я от гнева, сжимая руки в кулаки.

Эйвери была ошибкой. Огненно-рыжая, с длинными ногами и улыбкой, от которой можно умереть.

Я встретил ее поздно вечером на каком-то мероприятии и понял, что от нее одни неприятности.

Я знал это, но мне нужен был быстрый трах. Она искушала, и я заглотил наживку. Но не осознавал, чем это кончится. Я и представить себе не мог.

— Вот что бывает, когда решаешь поиметь Тэтчера, — скрежеща зубами, продолжает отец. — Она решила бросить вызов, придя ко мне с требованиями и попыталась нас шантажировать.

— Ты мог бы послать ее ко мне, — указываю я, делая шаг вперед и сгорая от желания ударить его. — Я бы сказал ей, что ребенок не мог быть моим.

— Если бы я знал тогда…

— Тебе и не нужно было знать! — кричу я на него, горло саднит, когда эти слова вырываются из меня, я ощущаю боль в груди.

— Она не была невинной овечкой, — я делаю шаг к отцу и хватаюсь за край стола, чтобы не вцепиться ему в горло. — Но она не заслужила смерть.

— Да, — говорит отец, распрямляя спину. Его взгляд полон уверенности.

— Она была беременна! — кричу я на него.

Ненавижу, как он мог так легко принизить ее существование. Он приказал ее убить. Даже ни на секунду не задумался о том, как можно решить ситуацию обычным способом.

— От женатого мужчины! — кричит мне в ответ отец, его лицо краснеет, когда он наклоняется ближе ко мне, и я больше не могу этого терпеть.

Я не могу больше выносить это высокомерие и оправдание того, что он так легко уничтожил молодую женщину. Сжимаю костяшки пальцев так, что они белеют, и бью отца в челюсть. От тяжелого удара раздается хруст. Его голова дергается в сторону, он протягивает руку в попытке ухватиться за что-нибудь для равновесия, но ему это не удается, и он падает на пол. Он обмяк и потрясен, совершенно ошеломлен. Моя рука болит от удара.

Но ощущения чертовски приятные.

Какое-то время он лежит, прикрыв рот рукой, а из уголков его губ стекают струйки крови. Я встряхиваю руку, адреналин бурлит в крови. Едва сдерживаюсь, чтобы не пнуть его под ребра, не выплеснуть на него всю злость и сдерживаемое чувство вины.

— Ты гребаный придурок. — Он сплевывает кровь на пол и грозно смотрит на меня. — Предпочитаешь какую-то суку своей собственной семье.

Нет, я выбираю то, что правильно. Я выбираю правильную жизнь, чем ту, в которой родился. Но не собираюсь делиться с ним своими мыслями. Это не пойдет ему на пользу.

— Андерсон не хотел этого ребенка. Подумай, что бы она могла с ним сделать!

Упоминание Джейса Андерсона заставляет меня перевести взгляд.

Воспоминания возвращаются, мышцы сводит судорога. Я даже не слышу, что кричит мне отец. Просто белый шум.