Огненная избранница Альфы (СИ) - Пик Ева - Страница 17

Сердце альфы билось. Стрела вошла глубоко, по пути раздробив ребро и разорвав ткани тела, сосуды. Кровь вытекала наружу и скапливалась внутри, и это было опасно. Ещё Агнешке не понравился вид старой раны на том же левом боку. За нею чувствовалась чернота, и её требовалось вычистить с той же тщательностью, как и избавить от стрелы, осколков ребра и сгустков крови.

Но начать следовало со стрелы. Уж слишком близко к сердцу остановился металлический наконечник.

— Прошу, отодвиньтесь, дайте мне место, а ещё вам нужно одеться, — сказала Агнешка, но сидящая рядом девушка даже не шелохнулась.

Они не понимали друг друга. Тогда Агнешка стянула с себя шубу и отдала ей. Собственное разорванное до талии платье смущало, но чужая нагота тревожила больше.

Затем Агнешка повернулась к раненому и закрыла глаза, хотя бы так отгораживаясь от собравшихся.

Молодой дуб, из которого сделали стрелу, откликнулся почти сразу, и Агнешка заставила его удлиниться, сделаться тоньше, выкинуть возле оперения зелёный листок. Сложность заключалась не в том, чтобы вытянуть стрелу. Трудно было не потерять по пути наконечник, а вытягивая его из тела — ещё больше не навредить.

Она так сосредоточилась, что вздрогнула всем телом, когда кто-то сказал:

— Вам помочь, госпожа? В лечении таких ран я кое-что понимаю.

Агнешка открыла глаза. Напротив неё на корточках сидел молодой мужчина в охотничьей одежде. За ним топтался и беспокойно поглядывал по сторонам один из сопровождавших карету людей — сбежавший, но вернувшийся с подмогой.

— Так что же, вы примете помощь? — Охотник кивнул на лежащего между ними мужчину. — Это я его чуть не убил. Мне сказали, на вас напали оборотни. Простите. Я не сразу понял, что эти — другие.

Часть 2. Истинная пара. Глава 16. Агнешка. Жених

Агнешке молодой охотник, назвавший себя Миланом, понравился с первого взгляда. И не только опрятностью в одежде и приятным лицом, но и честностью сердца. Милан сокрушался, что выстрелил в невиновного, говорил смело, не юлил, смотрел в глаза прямым взглядом. Предлагал помощь не в шутку. Возьмись за дело — наверняка бы альфу убил.

Его помощь Агнешке не требовалась, но за само благое намерение — честь ему и хвала. Так она и сказала, а ещё попросила быть наготове, чтобы, когда альфа очнётся, при необходимости его усмирить.

Стрела в бок вряд ли порадовала вожака волколаков. Не разобравшись, терзаемый болью, он мог броситься на любого, приняв его за врага. А любой в их случае — она сама. Агнешка нуждалась в защите.

— Когда я закончу с лечением, приготовьтесь держать его, — сказала она, и Милан тотчас согласился. Затем попросила, хотя никак не могла рассчитывать на такую удачу, но что-то толкнуло сказать: — Если сумеете как-то объяснить его людям, чтобы отошли в сторону, дали мне сосредоточиться — буду вам крайне признательна. Помощь с ними сейчас мне нужнее всего.

То ли ей несказанно повезло, то ли божественное провидение посылало ей в помощь только нужных людей, но Милан, как выяснилось, знал язык волколаков.

— Будет сделано, — просто ответил он и, поднявшись на ноги, разразился целой речью на чужом языке.

Волкалаки, судя по лицам, хорошо его понимали. Вскоре начали обращаться в волков и расходиться. Правда, далеко не уходили, но это так, ничего. Главное, в спину Агнешке больше никто не дышал и не нависал над нею, смущая близостью нагих тел, не знающих хоть какой-то стыдливости.

Девушка с волосами как чистое серебро оказалась самой упрямой. Милан уговаривал её дольше всего — спорил, а та ему отвечала с не меньшей страстью. Наконец и она встала. Отошла в сторону на несколько шагов и вновь села. Шла босиком по хрустящему снегу, и это её не смущало, как и сидение в сугробе лишь в одной шубе на голое тело.

Человек бы уже простудился, а волчица сияла золотыми глазами и выглядела лучше прежнего. Здоровый румянец раскрасил её щёки, придав лицу ещё большей прелести.

— Это его сестра, — объяснил вернувшийся Милан. — Сказала, убьёт всех нас, если с Хольгером, — он указал пальцем на бесчувственного волколака, — что-то плохое случится. Назвала вас ведьмой. Сказала, что знает: вы из тех, кто умеют лечить. Приказала вам поторапливаться, поскорей его исцелить. Грозила убить по-всякому — раз пять, наверное, я не считал. И горло вырвать, и прочее. — Он вздохнул, бросив украдкой взгляд в сторону девушки на снегу. — А с виду — ну прямо ангел.

Агнешка тоже взглянула на девушку и получила в ответ напряженный взгляд. Волчица что-то резко сказала.

— Потребовала, чтобы вы лечили скорей, — перевёл Милан.

— Если б это было так легко, как она думает, — пробормотала Агнешка, разглядывая мускулистую грудь волколака. — Помогите мне перевернуть его на бок. Надо сделать это так, чтобы не сдвинуть в его теле стрелу.

Милан помог, а затем предложил собственноручно вырезать из тела альфы наконечник стрелы. Объяснил, как бы это сделал (наверняка бы убил), так что утверждение, что он что-то понимает в лечении ран, не стоило принимать на веру. В их нанесении, несомненно, Милан разбирался в разы лучше.

Хорошо хоть сразу признался, что выстрелил в оборотня не простой, а посеребренной стрелой. Не той, с которой охотятся на обычного зверя, а настоящим оружием — боевой.

Теперь Агнешка точно знала, что мешает альфе исцелиться: самый большой враг волколаков — серебро. Она именно это и предположила, осматривая его, но подтверждение от охотника было не лишним. Значит, вытаскивая наконечник, ей следует быть особенно осторожной — или альфа умрёт.

— Та стрела точь-в-точь как эта, смотрите.

Милан достал стрелу из колчана и протянул её Агнешке. Та оказалась длинной, дубовой, с потемневшим от времени наконечником.

— Это из старых запасов, ещё с прошлой войны. От отца мне досталась. Когда отправляюсь охотиться в эти края, всегда беру их с собой. Мало ли — тут к землям нелюдей ближе всего. Опасные здесь места, но и ценного зверя много. Без защиты соваться сюда — нет, ни ногой.

Агнешка внимательно рассмотрела стрелу и вернула её охотнику. Хорошо, что Милан её показал. На стреле имелись зазубрины и крючки, сделанные не от неумения, а наоборот — чтобы вытащить её из тела двуногого волка было особенно трудно.

— Слухи этой зимой ходят плохие, — сказал Милан, убирая колчан за спину. — Замечали уже не раз волколаков, а теперь и сам вижу: ходят здесь, будто у себя дома. И даже между собою дерутся. Плохо дело. Значит, тесно им в своём доме, вновь расплодились, почуяли силу. Значит, скоро захотят прийти в наши дома. Разведают тут всё и приведут тысячи за собой. А мы ещё и лечим их, верим на слово. А это могут оказаться враги. Как думаете, госпожа?

Рассуждения Милана походили на правду, но Агнешка помнила: напавший на карету знал, кто в ней едет, ждал именно её, чтобы убить. Увидев впервые, назвал ведьмой, целительницей. Так что в нападении стаи случайности не было.

Но, может, у вожака и другие цели имелись. А у тех, кто пришёл на помощь, прогнав первых — вероятней всего, ещё какие-нибудь. Брать сестру, да ещё и такую юную с собой на разведку — странно это. Пусть Агнешка Хольгера и не знала, но сомневалась, что он бы так поступил.

— А они вам сказали: зачем они здесь?

— Идут в столицу. Этому Хольгеру, говорят, обязательно надо быть там как можно скорей. Дело как-то связано со свадьбой. — Милан покачал головой. — Чтобы хорошую девушку из знатного рода за нелюдя отдавали — никогда не слышал такого. Вот же бедная, это ж надо, как не повезло. Родители, видно, совсем не имеют к ней жалости.

С замиранием сердца Агнешка опустила взгляд вниз — на безвольное тело, стрелу, торчащую из раны, кровь на снегу.

«Будет к тебе свататься молодой волколак…» — сказала Брындуша. И вот он, напророченный, уже появился, до отчего дома ещё не добрались. Кто ж знал, что всё сбудется так?

— Он жениться едет в столицу? — спросила Агнешка голосом, слабым, как огонёк свечи на ветру.

— Свататься вроде. Я не понял. Верней, сестра его, похоже, и сама не знает всего, — ответил Милан.